God

В клубе приглушённый свет и душный воздух смешан с сигаретным дымом и запахом алкоголя. Тэхён внимательно смотрит в центр танцпола туда, куда ушёл его драгоценный мальчик. Отсюда виднеется лишь его синеватая макушка и белая рубашка — словно пятно. Ким поправляет свои чёрные смоляные кудри и наконец обращается к сидящему рядом хосоку, что пытается говорить ему что-то. — Что ты нашёл в этом Чонгуке? Тэхён ехидно усмехается, проходясь влажным языком по нижней губе. Он уже знает ответ. Взгляд его томный и нечитаемый устремлён в одну точку. Он на Хосока даже не смотрит. Ким медленно подносит к губам свой стакан с виски. Кубики льда внутри звонко ударяются о стекло, но этот звук тонет в невероятно громком шуме клуба. Он делает неспешный глоток и сильный алкоголь вновь приятно обжигает горло. — Он считает меня Богом, — лицо Тэхёна искажает всё таже едкая, холодная усмешка. Он наконец отрывает свой взгляд от танцпола, поворачиваясь к другу. В глазах Кима читается холодное и пустое — ничего. Словно все его чувства записанная программа, как у робота, а сам он нихрена не чувствует. Гнилая душа и ледяное сердце. Смотреть на мир через серую линзу — было его выбором и он, кажется, совершенно не жалеет. Он на вершине. Если бы они сейчас спустились в ад, сам Люцифер бы отдал ему свой трон на костях. — Своей последней надеждой, — очередной глоток и пальцы, украшенные объёмными дорогими кольцами удовлетворённо начали перебирать по туго натянутой кожаной обивке дивана. Его мысли тяжёлые, томные, словно комок спутавшейся паутины. Но его это словно совсем не беспокоит, он способен спокойно справиться с этим. — Спасением в его глазах, — словно отсчёт ведет. Холодно, немногословно. Слова его словно самый сильный яд, способны задушить, уничтожить жертву, раздавить, даже не напрягаясь. Но её пока нет рядом. Он не услышит. А если и услышит ни за что не поверит, Тэхён в этом абсолютно уверен. Чонгук всегда будет слушать и слышать только его. Только его слова имеют вес. — Единственной причиной, чтобы жить, — пустой стакан небрежно опускается обратно на стеклянный столик перед ними. Хосок может поклясться, что на секунду увидел в глазах друга алую искру. Она потухла в то же мгновение, но не заметить её было нельзя. Ким кусает ранку на прокушенной губе, тревожа её и вновь чувствует лёгкую боль. — Не важно что я делаю, он не видит моих ошибок. Чон допивает свой мартини и безразлично хмыкает, ловя ухмылку Кима и отзеркаливая её. Он всё понимает, но ничего не скажет, это ведь не его дело. Тэхён знает что делает. — Значит, бесхребетный, беззащитный, слабый мальчик, полностью зависящий от тебя? — Верно. Зависящий и физически и морально. Зависящий от эмоций, которые дарит ему Ким, от прикосновений, от его слов, полностью подчинённый, покорный и видящий в своём парне неприкосновенный идеал. Того, кто всегда защитит, укроет, поможет сделать правильный выбор, ведь Гук сам не способен справиться. Он ведь ещё молод и глуп, Тэхён ведь знает лучше. И Чонгук верит ему полностью и безоговорочно. Тэхён крутится в центре его мира. Тэхён идеален, прекрасен, он ещё одно чудо света. Чонгук за розовыми очками только это и видит. И снимать он их не собирается, только если их не сорвут с него или не разобьют, но этого Тэхён не позволит сам. И Чон в очередной раз закроет глаза на все проебы старшего, ведь он ни в чём не виноват. Всё что угодно может быть причиной: судьба, вселенная, обстоятельства, сам Чонгук, но только не Тэхён. Не он. Чонгук пробирается сквозь душную, плотную толпу веселящихся людей, возвращаясь к остальным. Он раскрасневшийся от танцев, опьяненный, горячий. Чон тут же спешит к нему. К Тэхёну. Он осторожно садится рядом и поднимает на него восхищенный взгляд, чтобы ещё раз полюбоваться на то, какой Ким прекрасный, с этими растрепанными кудряшками, в этой чёрной рубашке и с яркими большими кольцами на пальцах. Хосок тут же поднимается делая вид, что ему нужно в туалет, но на самом деле он собирается засесть на баре и больше к ним не возвращаться. Пара всё равно не особо обратила внимание на его уход, им ведь сейчас не до этого. — Натанцевался малыш? — Тэхён ласково улыбается, убирая прядь волос Чона за его ушко. Тот сияет яркой искренней улыбкой, когда пальцы Кима легко касаются его волос и лица. — Да, мне так жарко, — утвердительно кивает младший и хватается пальчиками за рубашку, дергая ткань и создавая таким образом лёгкий освежающий ветерок на теле. — Ну иди ко мне, — коротко и повелительно, пока руки тянутся к чужой талии. Гук не сопротивляется, покорно умещаясь на чужих бёдрах и довольствуясь прикосновениями и близостью к старшему. Чон прижимается ближе к горячему телу и очень осторожно укладывает свои ладони на лицо Тэхёна. Он смотрит ему прямо в глаза. Они видит в них тепло и любовь. Точнее заставляет себя думать, что это так, и мозг на автомате принимает это за правду. Но слова Кима — чистый яд, а объятия — золотая клетка. — Ты любишь меня, да Тэхён-а? — пьяно улыбается Гук. Он все прекрасно понимает, он ищет очередное доказательство любви старшего для себя. И он знает, что найдёт его. Пусть это будут просто слова, но для него они очень значимы. — Конечно же я люблю тебя, Гуки, — так фальшиво, пусто, что тошнит. Словно кто-то два пальца в глотку засунул, эти слова хочется выблевать. Потому что в них ни капли правды. Но Чон сияет счастьем. Он заставляет себя искренне верить в эти слова. Ведь их сказал Тэхён. Тэхён любит его. Тэхён идеал. И он Бог его чёртового маленького мирка.