Моё маленькое безумие

      Человек из подвала бережно поглаживал голову спящей Анны, между пальцами захватывая маленькие пряди. — Мне так жаль. Столько времени потеряла. — Брось, Белла. Ты в этом не виновата. — Она такая взрослая, такая красивая. Копия Уолта в юности. — женщине очень хотелось разбудить девочку, но вместо этого она убрала руку к другой, собирая их в нервный замок. — А ты… думал когда-нибудь завести ребёнка? — Барти ошарашено посмотрел на Беллу, словно у неё выросла вторая голова. Оперевшись о дверную раму спиной, устало выдохнул, издавая нервный, еле слышный смешок. — Что я смогу ему дать? — вопросом на вопрос ответил Крауч, улыбаясь, словно услышал какую-то глупость. Он и правда посчитал вопрос полным бредом. Довольно неплохая часть его жертв составляли девочки, годившиеся ему в дочери. Он пытал их, редко ради получения информации. Барти нравилось измываться над бедными маленькими девочками. И, конечно же, насиловал. Тех, которых он не считал привлекательными, заставлял ублажать его ртом. Максимально похожих на Анну держал несколько дней, пока они так же не наскучили. Не может быть нормальным отцом человек, так поступающий с детьми. «Да какие дети? Где вы видели детей с сиськами третьего размера? Я не педофил. Может, и с приветом немного, но нормальный мужчина, которого привлекает женское тело». — Как «что», Бартик? У тебя целое состояние и огромный особняк. Любой ребёнок будет счастлив вырасти в достатке. — Деньги — понятно. Но ему нужно внимание, забота, любовь. — Крауч на секунду неприятно скривился, словно от боли, что не укрылось от женщины. Затем он держал лицо спокойно, казалось бы, эта тема его совершенно не волнует, но на деле Белла задела больную струну в его сердце. Барти забегал глазами, пытаясь придумать, на что можно перевести тему. Остановив взгляд на Анне, он решил, что будет неплохо разбудить её. Прикрыв веки, он мысленно проговорил заклятие. — Барт, она проснулась! — женщина со счастливой улыбкой подскочила на месте, встретив недоумевающий взгляд Анны. Неловко раздвинув руки в сторону, Белла не знала, как поступить. Она очень боялась, что девочка сейчас встанет и убежит прочь. — Не может быть, — Эйвери не сводила глаз от женщины в фиолетовой мантии. Барти тем временем оставил их, но никто этого не заметил. «Это шутка какая-то? Очередная ловушка Барти? Чему тут можно поверить? Будь спокойной. В конце концов, Барт не решится тронуть меня ещё раз после того, как от него едва не отвернулись самые близкие». — Мамочка! — со слезами на глазах Эйвери обняла Бельвину, почти так же сильно, как Барти обнимал девочку вчера. Анна мечтала об этом всю свою жизнь, и подумать не могла, что её мечта может осуществиться. Она помнит, как отец убеждал её, что мамы больше нет, что она сгорела в адском пламени вместе с их старым особняком, но верить в это не хотела. Какая-то часть Анны отказывалась принимать смерть матери, хоть семнадцать лет без неё давно должны были вразумить девушку. Приятные, тёплые объятия успокаивали Анну. Но ей пришлось немного отстраниться, как бы ни хотелось сидеть так с мамой как можно дольше. — Ты жива. Я верила, верила, что ты жива! — Анна не знала, смеяться ей или плакать. То, что её мама рядом и греет её холодные руки своими, казалось Эйвери настоящей сказкой, покидать которую она не желала. В голове было столько вопросов, что девушка даже не знала, с чего начать. Но, конечно же, правильнее начать с того, что интересует больше всего. — Скажи, что с тобой происходило все эти года? Ты цела? И… наш дом ведь сгорел, как ты выбралась? Почему за всё время тебя никто не заметил? — Тише-тише, Анна, — женщина звонко рассмеялась, — Мне тоже не терпится расспросить тебя обо всём, но Уолт рассказал о тебе достаточно. Я горжусь тобой. Так вот… — миссис Эйвери от волнения слабо сдавила ладони Анны, мысленно составляя слова в полноценные предложения, — Ты уже взрослая, я не буду ничего таить.

Апрель, 1981 год

— Если ты сейчас же не ответишь — я убью тебя вместе с дочерью! — Нет… нет, не трогай Анну. — Тогда говори! — Я не знаю, где он. — конечно же, девушка знала, но выдавать мужа не собиралась. Также она была уверена, что Берта её дочь не тронет: не сможет поднять палочку на младенца женщина, пережившая не один выкидыш. — Я предупредила тебя. Твоё последнее желание? — Моя дочь должна остаться в живых. — Авада… — Джоркинс собирала силы, направляя палочку на обнимавшую детскую кровать Бельвину. Женщина расслабила нахмурившиеся брови, в глазах была смесь эмоций. Сначала беспощадный гнев, затем резкое понимание, сменившееся сочувствием. Джоркинс опустила палочку, не опасаясь того, что Эйвери нападёт: палочка Белль также была у неё. Эйвери тряслась. Она боялась не за себя, а за доченьку. Анна истошно плакала, точно чувствовала опасность. Мать укачивала как можно медленно, но это не помогало. Наконец, женщина собралась с силами, с шумом вдохнув. Это поручение самого Крауча, женщина не хотела упасть в грязь лицом перед начальством. — Палочку на пол. Игры кончились, Джоркинс, — низкорослая женщина, примерно того же возраста, что и Берта, бесшумно пробралась в комнату: об этом свидетельствуют занавески, ветром уносящиеся за пределы комнаты. От крика, младенец, надорвав голос, заревел ещё истошнее, отчего все трое почувствовали неприятную пустоту в сердце. — Флоренс, вот так встреча! — театрально обрадовалась Берта, явно не спешившая сдаваться, — Встретимся позже, у меня дело. — Ты как была дурой, так ею и осталась! — женщина скривилась, открыла рот для обезоруживающего заклятия, но Берта ловко опередила её, подхватив палочку в своей руке. Винни же удивлённо следила за происходящим, укачивая малышку. — Ах, я дура, значит? Ну, по крайней мере, палочки у меня. Предпочтёшь умереть от своей или от моей? — Что? Ты в своём уме?! Готова убить меня из-за стычек в школе! Не делай глупостей. Я не уйду, пока не буду знать, что… — ощутимая встряска заставила всех находившихся в доме едва не упасть. Портреты выпали за рамки, предметы, находившиеся на детском столике, упали наземь, разбиваясь. Белая пудра разлетелась по комнате. Эйвери инстинктивно закрыла глаза и рукой размахивала воздух, младенец закашлялся, но не переставал плакать. Джоркинс и Флоренс не имели детей или семьи, столкнулись с разбитыми принадлежностями для детей впервые. Флоренс рывком сдёрнула занавески, впуская в комнату больше свежего воздуха. Берта же, более менее пришедшая в себя, с широко открытым ртом от шока, посмотрела на облака. Изумрудное очертание змеи ласкало череп, практически обвивая его, кружась в непонятном, медленном танце. — Смотри, что ты наделала! Мало мне от тебя в школе проблем было, так ты и тут мне насолить решила! Ненавижу тебя. Авада Кедавра! — яркая вспышка была затуманена малиновой посыпкой. Флоренс упала, сотрясалась в бешеных судорогах. Женщина умоляюще смотрела куда-то в ноги Беллы, давясь пеной со своего рта, постукивала головой о пол. Малыш запищал, закашлялся, затем снова продолжил плакать. — Империо! — на резком выдохе крикнула Берта, заключая Эйвери в жёлто-зелёную дымку чар. Беркинс была зла и её больше не волновала судьба младенца. В таких экстренных случаях, как этот, она спасала только свою задницу. Ну и Эйвери решила прихватить с собой. Под «Империусом» она будет неплохой служанкой. Убирать её подвал-пыточную не хотят даже наёмные эльфы, ни за какие деньги. А тут как раз хорошая возможность обзавестись личным слугой. Победно улыбнувшись, Берта провела двумя палочками между трупом и завербованной девушкой. Таким образом она переодела их между собой. Огромным чудом рассудок Белль сохранился, пусть и был всё ещё в подчинении Джоркинс. Берта почувствовала, что её защиту скоро сломают. Душераздирающие вопли малышки заставили женщину почувствовать гнев, смешанный с паникой. Жестом поманив к себе Беллу, женщина с силой сжала маленькое запястье в кулак, чтобы быть уверенной, что Винни ей не помешает. — Адское пламя!!! — резко махнув от пола в сторону трупа Флоренс, Берта пустила волну всепоглощающего огня. Попутно трансгрессируя вместе с Бельвиной, торжествующе заулыбалась, спиной почувствовав чьё-то приближение: некто запрыгивал в окно и едва мог заметить чью-то трансгрессию.       Молодой парнишка слегка покачнулся, развеивая огонь, который так и норовил уцепить его за одежду и съесть. — А-арктис Мембурус! — огонь не был направлен на него, не был слишком огромным, поэтому справится с ним было относительно просто. Юноша стряхнулся, убирая мешавшую прядь из глаз. Аккуратный пробор растрепался, волосы загораживали обзор. Наконец придя в себя, парень услышал глухой плач младенца. Осмотревшись, заметил обугленный труп невысокого роста, женский. Разобрать ничего нельзя, кроме лоскута зелёного платья, которое юноша сам подарил Бельвине. — Белла, — Барти бережно охватил рукой зелёный кусочек шёлка, стараясь сдерживать слёзы. Его лучшая подруга, он с детства называл её сестрой. Крауч не мог смириться с тем, что половины его души больше нет. Зарывшись ладонью в волосы, вторую сжал в кулак, вместе с дорогим для него шёлком. В чувства его заново привёл крик плачущего малыша. Бартемиус медленно поднялся, закрыв глаза, пряча за ними боль. Повернувшись на звук, он заметил чёрную от сажи покачивающуюся колыбель. Сделав пять-шесть шагов, он подошёл вплотную, филигранно провёл пальцами по краю кроватки, слегка приостанавливая. — Тс-с-с, не плачь, милая. — не зная, как правильно взять ребёнка, паренёк смешно замахал руками, нервно дёргая пальцами. Малышку, на удивление, это успокоило. Барти улыбнулся, уже смелее дотронулся к ребёнку, поддевая маленькую голову. Вторую руку он завёл девочке за спину, и осторожно начал поднимать. Ранее ему не доводилось брать на руки настолько крохотных детишек. Младенец успокоился, тянул малюсенькие ладошки к лицу Крауча. Барти улыбнулся этим действиям. — Анна, да? — «Ради этого чуда и стоило сбежать из-под домашнего ареста. Какая славная. Горько оттого, что ей придётся расти без матери. И отец в бегах. Теперь и я тоже. Но бросить дочь Эйвери и Беллы на произвол судьбы я не могу. Не ради такой жизни спасал её». — Агу-умг… кх-х… м-ма… Ма! Ма! М-ма… — Нет, милая, мамы больше нет. Со мной побудешь, пока папа не вернётся за тобой. А потом уже он будет тебя воспитать. Станешь сильной ведьмой. Примешь Метку. Будешь великой волшебницей! — Барти печально улыбнулся. Девочка не понимала смысла сказанного и счастливо улыбалась, пытаясь ухватиться за лицо парнишки. — Прощай, Белла. Мы тебя очень любим. Я позабочусь об Энни. Спи спокойно. — юноша трансгрессировал, старался лететь аккуратно, укачивая в чёрной дымке малышку.

Наше время

— Ну, вот так. Меня считали погибшей от Адского Огня. Все семнадцать лет я провела в подвале, не видя белого света. Если же мне ставало совсем плохо, Берта насыщала воздух кислородом. Палочку мне никто не давал. Меня не пытали. Зачем, если я и так под «Империусом»? Но я насмотрелась на разные пытки, в том числе и Пожирателей. Ты бы знала, как я боялась увидеть среди них тебя или папу. — Мамочка, я так счастлива, что теперь со мной! А… папа как, нормально? — Конечно. Вот уже две недели я живу в нашем доме. А ты, как я знаю, обучаешься у Трикс? — Да. Беллатрикс многому меня научила. И Барти тоже. — Вижу. Даже плащ его накинула. — Белль с улыбкой поправила его. «Значит, мама не знает ничего? Может, так и лучше. Хватит с неё потрясений». — Как ты смогла выбраться? — Не я. Мне снова помог Бартик. Подавив волю помощницы Крауча-старшего, он узнал обо мне. Ему пришлось долго искать и аккуратно выводить меня из подвала, только теперь уже в свой. Выйди я на улицу просто так — запросто могла бы ослепнуть, так ничего и не увидев. Понемногу привыкла к свету, только вот с капюшонами не расстаюсь. Осталось закончить возню с документами и доказать Министерству, что я жива. — Я тебя очень люблю, мама. Спасибо, что защищала меня. — И я тебя люблю. Всегда мечтала сказать тебе эти слова снова. Хоть и не чувствую, что именно я тебя защитила. Я в неоплатном долгу перед Барти. Знаешь, а ведь он должен был быть твоим крёстным, только не сложилось из-за Азкабана. — миссис Эйвери печально выдохнула, — Ну, мне пора домой, а тебе — к Белле. Я обязательно навещу тебя завтра. До встречи, Энни. — Винни поцеловала девочку в лоб и трансгрессировала, взмахнув подолом мантии.       Крауч молча стоял в дверном проёме, следя за милой картиной. Анна не находила, что ему сказать, поэтому решила ответит так, как чувствовала. — Спасибо, что спас маму. Я счастлива узнать, что она жива. — Я спас не только её. — холодно сверкнув глазами, прохрипел Бартемиус. Анна не понимала, к чему он клонит. — И за моё спасение я тебе благодарна. — И ты… в долгу передо мной, так? — Крауч сделал уточняющий жест рукой. Эйвери ничего не оставалось, как коротко кивнуть.