Storm of losses

Странное, изнуряющее отчуждение раскалывает спокойствие на части. И где-то там, внутри, бьется сильно, неистово от озадаченности, ниже же болит так, словно ударили сжатой в кулак рукой, впечатали по самое не хочу и провернули в довесок. Спасибо, весьма приятно и обнадеживающе. Особенно, когда поворачиваться приходится за последние минуты с боку на бок раз так пятый. И дальше ворочаться и беситься с неустойчивой психики ни к чему хорошему не приведет, скорее, к головной боли если только, что уже подкралась и навязчиво так вгрызлась в виски. Несмотря на все прелести бессонницы, он продолжает лежать в теплой постели в надежде на наваждение в виде спасительного сна. Пытается погрузиться в атмосферу сонливости, закрывает насильно до темных пятен глаза, лишь бы погрязнуть на миг в бесконечности, но нет, не выходит абсолютно ничего — Хосок пошатнул то, что когда-то звалось бесстрастием. Просто вот как этому оболтусу вообще пришло в голову попробовать наркотики, кто-нибудь объяснит в конце концов? Это же... Это же конец всему! Ступишь на темную кривую дорожку и уже не сможешь с нее сойти. Наркотики — зло. Так говорят все, кому не лень. И Юнги с данным умозаключением так же согласен. Ведь они затянут в свою пучину, завлекут образами далекими, которые отчасти не постичь доступными способами, станут отравлять жизнь и мозги. Вместо нормальной жизни человек нарекает на себя безвыходность в виде бесконечного потока мыслей: где бы найти наркотики. Вместо того чтобы отдыхать, у него будет ломка. Он будет ползать по полу в поисках новой дозы, молить других людей, чтобы они дали ее, и даже согласится вычищать их грязную обувь своим языком, лишь бы они только всучили в потные подрагивающие от ломки руки грязный, измазанный кровью чужой шприц. И он, столь маленький, свернувшийся калачиком, с высунутым наружу языком и искорками безумства на дне расширенных зрачков с восхвалением посмотрит им, снизошедшим до падшего, в глаза и с упоением проткнет свои уже расширенные вены. Так как Хосок может желать данного проявления никчёмности намеренно? Как он может просто так отдать свою жизнь в руки отравляющего вещества, который будет управлять его разумом? Нет, конечно, Хосок может делать все что пожелает. Все-таки взрослый человек с устоявшейся психикой. Но даже так, Юнги не хочет, чтобы Чон вот так просто загубил свою молодую жизнь. Чтобы он целыми днями только думал о том, как получить новую дозу. — Да плевать, — уверяет тщедушное в данный момент эго, натягивая на голову одеяло, но и это не помогает. Целую ночь он ворочается в постели. Юнги так и не смог выспаться. С синяками под глазами и с желанием прибить Хосока встает с кровати. На сегодня назначены важные планы, так что нельзя холить состояние разбитости вкупе с леностью. Конечно, обратно запрыгнуть в кровать и нежиться в свежей постели — перспектива на сто баллов из всевозможных ста, но понимая, что сейчас пойдут самые ответственные дни, он просто не может лежать в ней слишком долго. Это прямой шаг к открытию клуба. Страшно до дрожи в коленях — вдруг опять упустит свою мечту, как птичку, что вылетает из сломанной клетки. Страшно, что вновь потеряет деньги и будет сидеть дома, а еще страшнее от того, что, возможно, будет работать на этих самых пузатых дядечек, которым так в этой, да и последующих жизнях не хочет подчиняться, ведь это самое унизительное, что может быть, в его понимании. Юнги сладко зевает, прикрывая глаза и чуть пошатываясь, отправляется умываться. А после быстрого завтрака бутербродами, состряпанными на скорую руку, долго ищет в интернете автомобильные салоны и, выбрав по его мнению самый лучший, начинает собираться. Через каких-то два часа автомобиль тормозит у одного из выбранного из небольшого списка автосалона. Двухэтажное полукруглое здание полностью состоит из зеркальных окон. Выглядит дорого и сердито. Возле входа подстриженные невысокие кустарники закрывают часть двери, по бокам огромные клумбы за оградами. Интересно, сколько растет в ней цветов? Юнги нервно сжимает руль руками, вдыхая и выдыхая максимально медленно, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Однако состояние с потрохами выдают вспотевшие от одной только мысли, что за его старушку дадут слишком маленькую цену, ладони. Юнги как мог заботился о ней, хоть ни черта и не понимает в автомобилях: тщательно вымывал всю грязь из колес и карниза, заливал бачок самым лучшим маслом и всегда следил за уровнем заряда аккумулятора. Больше Юнги знать не дано, да и не нужно. Машина едет, значит, все с ней в порядке, чего ради торчать по три часа, с умным видом рассматривая двигатель? Молясь всем богам на свете, чтобы любимую машину оценили по достоинству, все же заходит в выбранный автомобильный салон, одергивая полы пиджака цвета серый меланж. Ощущение, что все идет не так, как нужно. Воротник терракотовой рубашки давит на гортань, пиджак стесняет движения, карманы на брюках топорщатся в разные стороны, а каблучки на ботинках уж явно громко цокают. Просто нервы, ведь так? Только Юнги заходит внутрь здания, как тут же от восхищения раскрывает широко, судя по внезапному дискомфорту в районе заедов, рот. Столько разнообразных марок автомобилей он не видел никогда: феррари, бентли, мерседес, бмв и многие другие. Бока дорогих машин блестят, сверкают, переливаются, словно под светом софитов. Даже просто прикоснуться к корпусу страшно, не говоря о том, чтобы провести кончиками пальцев по каркасу, осязая всю дороговизну в наполированной до блеска гладкости. Кажется, как только рука коснется маленького участка какой-либо из машин, та рассыплется, превратив иллюзию в настоящее — это просто нереально видеть такое перед собой. Дух захватывает от такой красоты, в сердце щемит, когда из окна синим всполохом мелькает в поле зрения старенький форд. Юнги готов скулить, как щенок, только бы попробовать прокатиться на этих крутых тачках. Или хотя бы просто посидеть несколько минут внутри салона, вдыхать запах кожи и резины. — Добрый день, — спокойный как водная гладь голос вытаскивает из несбыточных мечтаний. Юнги немного вздрагивает от неожиданности, но мгновенно поворачивается к работнику автомобильного салона. — Чем могу помочь? Перед ним стоит высокий молодой человек. Лицо напротив словно высечено из твердого камня. Глаза, как два бездонных колодца, — смотрят спокойно и изучающе. Светло-русые волосы коротко подстрижены и аккуратно причесаны. Кожа консультанта слегка смуглая, излучает юношескую здоровость и словно подсвечивается изнутри. — Я бы хотел осмотреть салон, — слегка смущенно говорит Юнги. — Меня зовут Ким Намджун, — представляется консультант. — Я буду вашим сопровождающим. Какие именно марки вас интересуют? — Я бы хотел посмотреть автомобили с пробегом. Где они у вас находятся? — Все поддержанные автомобили у нас находятся на втором этаже, — говорит Намджун. — Прошу, пройдемте со мной. Юнги поднимается следом за Намджуном на второй этаж. Хоть здесь и нет автомобилей высшего класса, но даже ими Юнги восхищается. Их так тщательно отполировали, что никогда и не скажешь, что они уже давно не новые. Юнги осматривает несколько автомобилей и, удовлетворенный тем, что выбрал правильный салон, обращается к Намджуну. — На самом деле я бы хотел продать свой автомобиль. Вижу, вы тщательно проводите работы с каждым автомобилем, поэтому надеюсь, что и с моим сможете постараться на "ура". Намджун согласно кивает, берет со столика папку с бумагами и ручку и спускается на первый этаж, следуя за Юнги на улицу. Когда они подходят к форду, припаркованному в тени раскидистого дерева, Юнги проводит по крыше ладонью. Незамедлительно чувство грусти и пустоты начинает пожирать изнутри. Эмоции проскальзывают на лице, несмотря на то, что попытка обуздать их вроде как вышла вполне удачной — по крайней мере, ничего не говорят — смотрит он вниз, а не на Намджуна. Сложно расставаться с тем, что тебе так дорого. Сколько раз автомобиль его выручал, сколько раз он довозил вовремя до назначенных мест встречи. Кажется, что сейчас вместе со своей "старушкой" он продаст частичку своей души. Где-то сосет под ложечкой, но Юнги приказывает себе выбросить все мысли из головы. Эта часть пойдет на что-то более грандиозное, эта часть станет частью чего-то прекрасного, чего-то, что он так с трепетом ожидает. Намджун подходит к автомобилю и тщательно осматривает, записывая на бумаге какие-то детали. Он открывает капот и рассматривает двигатель, подшипники, аккумулятор. Затем окидывает взглядом салон: коробку передач, обивку кресел, печку, руль. — Мы готовы Вам заплатить один миллион шестьсот тысяч вон за автомобиль данной марки, учитывая его состояние, — говорит Намджун после проверки и осмотра. — Но это слишком низкая цена, — незамедлительный протест в ответ. — Послушайте, — вздыхает тяжко — становится неловко. Но он не может так просто отступить, не имеет право, когда внезапный подарок судьбы сам упал в руки. — В подшипниках передних ступиц появился люфт. Вы ведь наверняка замечали, что иногда ваша машина начинает постукивать. Дело именно в подшипниках. Также у вас проблемы с блоком предохранителей и появляется коррозия на колесных арках. В целом ваш автомобиль неплох, учитывая год его выпуска, вы молодец, что так заботились о нем, но даже так, та цена, что я назвал — вполне себе высокая. — Нет, это вы послушайте, — не сдается Юнги. Просто не в его стиле так просто опускать руки. К тому же, торговаться никто не запрещал. У него есть козырь в рукаве. — Я уверен, раз вы говорите, что моя машина очень даже себе еще ничего, то можно ее продать немного дороже. Если вы думаете, что я остановлюсь на этой цене, то знайте, тут поблизости есть еще один автомобильный салон, я думаю, это ваши конкуренты. Может, они предложат мне цену выше, — развернувшись, демонстрирует медлительность, с которой подходит к передней двери форда. Намджун судорожно думает, но потом останавливает Юнги. — Хорошо, — сдается. — Мы готовы Вам заплатить еще шестьсот тысяч вон. — Восемьсот тысяч вон, и бесплатная выпивка для вас в моем клубе, — говорит Юнги. — У вас есть клуб? — Будет, если я продам сейчас этот автомобиль. Ну так что? — Юнги протягивает Намджуну свою руку. — Хорошо, два миллиона четыреста тысяч вон, — Намджун пожимает протянутую руку. Одновременно с радостью к глотке поднимается ком — какая-то его часть с сожалением смотрит на старый форд. Мысленно попрощавшись со своей старушкой, Юнги следует за Намджуном внутрь автомобильного салона, где присаживается за столик и тщательно читает договор. Дрожащей рукой он ставит свою подпись, дает свой номер Намджуну и, пожав его руку на прощание, покидает то место, где осталась часть его души.

***

Хосок смотрит на цифры, что ему высвечивает приложение. Он долго думает, стоит ли пытаться что-то сделать, но потом решает, что Юнги сам справится. День тянется мучительно долго. После вчерашней неудачи пришлось долго переосмысливать отношение к наркотикам. Всю ночь читать статьи и просматривать интервью с бывшими наркоманами. Хосок понимает — эти вещества вовсе не игрушка, как он думал изначально. Эфемерное чувство синтетического счастья может затянуть с первого раза, потом уже даже с чьей-либо помощью сложно, а иногда невозможно выбраться из пучины, куда затянули наркотики. Все-таки Хосок слишком любит жизнь, и тратить ее на то, чтобы трясущимися руками и потряхивающим телом искать наркотики, роясь в сточных каналах, он не намерен. И все-таки копы оказались не гребаные, как он вчера о них выражался. — Тебя директор уже вызывал? — Рэй подходит к рабочему месту Хосока. — Нет, а должен был? — Хосок закрывает приложение на телефоне, подумывая вернуться к возникшей в голове идее позже, и уставляется на Рэя. — Возможно, вызовет, — пожимает плечами, опускаясь рядом с Хосоком на стул. Хосок не понимает, на что Рэй ему намекает, но и спрашивать не хочет. Он поворачивается обратно к компьютеру и работает до тех пор, пока его не вызывает в свой кабинет директор. После писклявого голоса секретарши, зовущей из кабинета приемной, встает из-за стола, украдкой смотрит на Рэя, а потом исчезает в кабинете. — Вызывали? — вальяжной походкой проходит, останавливаясь около стола директора. Директор компании — мужчина лет сорока трех, с большим пузом и ранней сединой на висках. Он грузно сидит в кресле начальника, прокручивая ручку в руках. Когда заходит Хосок, вскидывает голову и одаривает прибывшего приятной улыбкой. — Чон Хосок, вчера мы подписали контракт с Moan Group, и, как директор, я хотел бы выразить всем сотрудникам, поспособствовавшим данному контракту, вознаграждение за неоспоримый вклад в светлое будущее компании. — На последних словах Хосок закатывает глаза, благо не видят — витают в облаках. — Пройди, пожалуйста, сюда, — указывает на стульчик рядом со своим столом. Когда Хосок садится, директор протягивает ему документ, где указана новая заработанная плата Чона. — Прочти все внимательно и подпиши. Директор исподтишка наблюдает за реакцией Хосока, у которого чуть ли глаза на лоб не полезли от увиденной цифры и, удовлетворенный данным зрелищем, слегка усмехается. Как ни в чем не бывало, опускает взгляд на документы, продолжая выполнять свою работу. Хосок несколько раз пробегает по сумме глазами. Сколько? Один миллион восемьсот тысяч вон. Это не шутка? Хосок действительно сейчас видит эту цифру или ему все же это снится? Чон никогда бы в жизни не мог мечтать о такой зарплате. Он и до этого не жаловался на заработок, но теперь после увиденного осознает, что может себе позволить дорогую иномарку, дорогую квартиру, если будет копить деньги. Все-таки не зря Хосок почти каждый вечер окучивал сотрудника из Moan Group. Он почти каждый день выпивал с ним, заводя разговоры не только о работе, но и личного характера. А под алкоголем никто не может держать свой язык за зубами. Хосок много выудил полезной информации, которая в дальнейшем и помогла подписать контракт с Moan Group. И пусть кто-то скажет, что он играет нечестно, какая разница, если результат теперь — цифра перед глазами? Она так и застыла перед взглядом, будто цепями привязала к себе. Сумма вертится на языке и никак не хочет покидать мозг Хосока. — Мистер Чон, — Хосока вытягивает из пучины навязчивых мыслей голос директора. — Вы закончили? — А, да, — не без удовольствия одним резким движением ставит подпись, с благодатью в груди передает обновленный трудовой договор директору, с ослепительной улыбкой и светящимися глазами покидает кабинет директора. Да, он более чем доволен. Теперь его положение не назовешь среднестатистическим. Он выше, может, даже выше Юнги. — Мэттью интересуется, как там Юнги. Они закупили новую партию алкоголя, — говорит Рэй, когда Хосок садится за свой рабочий стол. — Как у него вообще дела? Что он планирует делать? Мне давать Мэттью зеленый свет или отворот-поворот? — Я пока точно не знаю, но он планирует открыться снова. Я сам ему скажу, чтобы он связался с Мэттью. Не пропадай на выходных, — Хосок берет свой портфель, пожимает руку Рэя и покидает здание офиса. Резко появляется желание купить торт и посидеть у Юнги. Отметить, так сказать, новый виток в жизни. Это же сколько всего можно сделать с новым заработком. Однако впадать с головой в энтузиазм не стоит — может обернуться обратной стороной. Нет, необходимо тщательно спланировать бюджет, дабы деньги не утекали в пустоту. Но с Юнги вместе выпить чай и полакомиться тортом все же стоит. Бывают у Хосока приливы нежности, тут уж ничего не поделаешь. Просто, он слишком счастлив, что все сложилось именно таким образом. Что не зря через силу пришлось каждый вечер стелится перед работником Moan Group, чтобы заполучить необходимые сведения. Вливать в себя тонны алкоголя и терпеть надоедливый высокий голос. В кондитерской напротив офиса, из которого выходит в приподнятом настроении Хосок, пахнет булочками с корицей, малиновыми пирожками, сливочными тортами и еще многим разнообразием кондитерских изделий. Она совсем небольшая: по краям стоят столики для приема пищи, а посередине этих столиков около самой стены стоит стеклянный стеллаж с тортами и касса. С другой стороны стеллаж с булочками, пирожками и прочими мучными изделиями. Внутри кондитерской стоит приятная атмосфера: играет ненавязчивая музыка, успокаивающая слух, установлены небольшие горшки с цветами на столиках, с потолка свисает, словно капли дождя, люстра, приятные, кофейного цвета обои не раздражают глаза. Хосок не любит цвета по типу вырви глаз. Благодать — в данном месте таких не отыскать. У стеллажа с тортами никого нет. Какое облегчение. От изобилия представленного материала будущего десерта глаза лезут на лоб и текут слюнки, когда Хосок начинает читать состав тортов. Хочется купить все и сразу, но он боится, что их бедные с Юнги задницы не выдержат такого напора сладостей и слипнутся. — Можно мне торт "Марианский песок"? — он выбрал бисквитный смородиновый торт, пропитанный допингом "клубника со сливками", украшенный целыми грецкими орехами. Молодая девушка, стоящая за кассой, вообще не поняла, о чем ей говорят, потому как все это время только смотрела на губы и совсем пропустила мимо ушей желание клиента. Хосок, заметивший взгляд девушки, пошло ухмыляется, толкаясь языком в щеку, и говорит: — Что, хочешь попробовать на вкус? — Что? — Девушка тут же приходит в себя. — Простите, что вы хотели? Хосок повторяет заказ и с пакетом в руках выходит из кондитерской. Он так пропах тамошними запахами — от него наверняка за километр разит запахом выпечки. На лестнице в грудь кто-то врезается, и выпущенный из рук пакет с шумом падает на асфальт. — Простите, — слышит Хосок голос и собирается уже бранить потревожившего по всем фронтам, как тут же замолкает, увидев перед собой светловолосого миловидного парня, чей взгляд такой сожалеющий, что душу выворачивает. Хосок так и остается стоять с открытым ртом, хватая им воздух, как выброшенная на берег рыба. — Из-за меня у вас торт испортился, — парень поднимает пакет с пола и с сожалением смотрит на помятый торт. — Ничего страшного, — выпаливает Хосок и сам удивляется, откуда у него столько вежливости по отношению к неизвестному ему парню, который еще и испортил покупку. — Я куплю новый, — говорит вместо согласия и идет ко входу, но Хосок его останавливает. — Не нужно, можешь оставить себе этот, я сам куплю другой, — Чон тянет на себя ручку и входит обратно в кондитерскую. Через стеклянную дверь он видит, что парень так и стоит с тортом в руках. Хосок подходит к кассе, совершает покупку и вновь смотрит на дверь, — парень все еще стоит. Хосок скорее хватает покупку и бежит на выход, но парня уже и след простыл. Отчего-то Хосоку становится не по себе. Почему-то ему хотелось узнать этого парня поближе. Отмахнувшись от своих мыслей, он идет к Юнги.

***

Распластавшись на диване с книгой в руках, Юнги задумчиво читает содержание какого-то триллера. Но вместо того, чтобы понимать суть книги, думает о клубе. Вся сумма у него на руках. Теперь ему осталось созвониться с арендодателем и подписать договор об аренде здания. Приходится вновь перечитывать книгу из-за невозможности погрузиться в выдуманный мир, когда выбивает из него реальный. В дверь звонят, и Юнги, браня Хосока всеми словами, которые только знает, откладывает так и не прочтенную книгу на столик и идет открывать дверь. — Привет, — громкий голос Хосока можно услышать на другом конце планеты. Юнги зажимает уши руками, недовольно косясь на гостя. — Ой, да ладно, кто у нас тут такой хмурый? — Хосок тянет руки к щекам Юнги, но, не добравшись до своей цели, убирает от шлепка по ним. — Зачем пришел? — Юнги стоит облокотившись о косяк и скрестив руки на груди. — Какой ты бука, — Хосок недовольно надувает губы. — Я вообще-то торт принес. Поднимает пакет с тортом на уровень глаз и машет им перед лицом Юнги для пущей убедительности. Будто без этого его не увидят. Хосок проходит на кухню, достает из пакета торт, наливает в чайник холодную воду и ставит его закипать. Достает две кружки из верхнего ящика, наливает заварку и, пока закипает чайник, нарезает торт. — Что там у тебя с машиной? — интересуется. — Все отлично, я ее продал. Осталось только созвониться с арендодателем. А все-таки, чего ради ты купил торт? — Я знал, что у тебя все получится, вот и решил отметить первый шаг к твоей мечте, — Хосок наливает обжигающе горячую воду в кружки и ставит одну перед Юнги. — Ты Нострадамус что ли? — недоверчиво косится. — Типо того, — Хосок погружает кусок торта в рот и стонет от наслаждения, а Юнги все не верит ему — уж слишком он сегодня милый. У него явно произошло что-то хорошее. Юнги надеется, что это не наркотики, и тоже пробует торт. — Рэй сегодня спрашивал, как у тебя дела. — Да? — Юнги отхлебывает чай и приподнимает бровь. — Помнится, я давно не разговаривал с Мэттью. Нужно будет ему сообщить о моей новой попытке открыть клуб. — Да, как раз Мэттью и спрашивал про тебя. У него там какая-то новая партия. Уж не знаю, что они закупили, но хотят, чтобы ты им дал точный ответ. — Я созвонюсь с ним, не переживай, — отмахивается Юнги. — Сейчас пока мне нужно решить дела со зданием. — Будешь арендовать то помещение? — спрашивает. — Сколько тебе заплатили за автомобиль? — Да, завтра я позвоню владельцу и, если он еще ни с кем не заключил договор, то это буду я. Место идеальное. Почти в самой середине Итэвона, да и поблизости нет других клубов. А ту эти конкуренты... — Юнги сжимает ручку кружки до побеления костяшек. — Бесят они меня. Я уже понял свою ошибку: поблизости не должны быть конкуренты. Сколько мне приходилось увлекать людей в свой клуб, но они уходили к другим, — передергивает от одного только воспоминания об этом. Хватит, больше терпеть неудачи Юнги не намерен. — А где деньги на ремонт возьмешь? — Хосок откидывается на спинку стула, закидывая одну ногу на другую. — Об этом я уже думал. У меня есть сбережения, сниму их все. А если не хватит... Придется обратиться к отцу. — Оу, — Хосок с сожалением смотрит на Мина. — Это чертовски плохая идея. — Я знаю, — тяжело вздыхает и прикрывает глаза рукой. — Но я его единственный сын и почти никогда не просил у него денег. Всегда справлялся со своими проблемами сам. Да мне насрать, что он будет говорить. Для того чтобы открыть свой клуб, я даже готов обратиться к нему за помощью. Почему-то в этот раз я уверен в своих силах. Уж в этот раз у меня все получится. — Не переживай, — Хосок переваливается через стол и хлопает Юнги по плечу. — Все у тебя получится. А я буду твоим первым посетителем, — громкий смех. Так подбадривать умеет только Хосок, но именно за его умение смотреть на вещи позитивно Юнги его и любит. Он благодарен, это даже не обсуждается. — Не посетителем, а занозой в заднице, — нервно сбрасывает руку с плеча, незаметно усмехаясь довольно. — Какой же ты все-таки ледышка, — говорит Хосок, закатывая глаза. — Закончил? — встает из-за стола, убирая посуду, но его отталкивают и сами моют всю посуду. Что же с ним все-таки сегодня произошло? Юнги никак не может понять поведение Хосока сегодня. Принес торт, поддерживает его с идеей клуба, даже посуду сам моет. Может, у него появилась девушка? Да нет, навряд ли — Хосок не из тех людей, что связывает себя узами отношений. У него девушки только на одну ночь. Хотя... Кто знает, может, он наконец повзрослел? Остепенился и решил не рыпаться? Смешно звучит, но вполне правдоподобно. По крайней мере, думать в данном ключе приятнее, нежели в противоположном. После того как вся посуда до блеска и скрипа вымыта Хосоком, они проходят в комнату, где он откидывается на излюбленный кожаный диван. Они еще долго разговаривают. Посмотрев на время и удивившись, что уже так поздно, Хосок прощается с Юнги, так и не сказав ему об изменениях на работе. Касающиеся напрямую его, в частности.