Storm of losses

Спать с мыслью о светловолосом парне, просыпаться с ней, кушать и идти на работу в сопровождении ее же утомительно. Его бы выкинуть из головы, но загвоздка в том, что непонятно, каким образом осуществить затею. Кажется, будто образ сросся с нейронами, пробрался куда глубже кожи, врезался в кости и впечатался клеймом. Работа не помогает от слова "совсем". Когда на автомате печатаются различные команды на компьютере, в мыслях лицо незнакомого парня. Что это такое? Наваждение? Быть может, приворот? Бред ведь! Прекрасно понимает, однако объяснить тягу может только сверхъестественным. Потому что до этого никогда, ни при каких обстоятельствах и никак. Что же еще сделать, чтобы не думать о незнакомце? И как он вообще умудрился вонзиться в мозг Хосока, проскользнуть сквозь преграду из "на одну ночь", будто цепями приковывая свой образ. Как удалось цепко вцепиться по самое не хочу, словно жвачка на подошву обуви. Нет, все без толку. Тяжко вздыхает и мотает головой из стороны в сторону, и маленькая косичка на его волосах повторяет движения: подпрыгивает при поворотах головы. Это так забавляет, что он хватается за нее пальцами и тихонько смеется. — Что с тобой? — спрашивает Рэй, тихо прикатив свой стул к рабочему столу Хосока. — Да ничего, — отмахивается. — На обед идите без меня. — Ладно, — Рэй подвигается обратно на свое место, но подозрительного взгляда от не отводит. Обычно Хосок так себя не ведет. Явно вызванное каким-то противоречием состояние подвисания наталкивает на мысль того, чтобы попытаться предложить свою помощь. Но та тут же теряется, как только Хосок закатывает глаза и взглядом просит, чтобы Рэй перестал на него пялиться. Но он не то чтобы не может, просто не в состоянии пустить ситуацию на самотек, потому некоторое время приглядывается, и когда понимает, что ничего не произойдет в его отсутствие, качает головой и погружается в изучения руководства по программному обеспечению датчиков давления. Молодая девушка — коллега, — оставляет кипу бумаг на столе Хосока, которую ему нужно внести в программу, и в какой-то мере он даже благодарен ей — думается, хоть так перестанет вспоминать того странного парнишку. Именно поэтому полностью отдается работе, вчитываясь в акты и внося их в программу. Иногда, правда, психует, когда что-то не совпадает, но как только разруливает всю ситуацию, продолжает работать дальше в ускоренном темпе. Время плавно близится к обеду, и коллеги потихоньку собираются на обед, поглядывая на дверь кабинета директора. Видимо, начальник сегодня очень занят — еще не выходил. Тяжкий вздох, разносящийся по офису, ознаменует то, что вновь придется погрузиться в работу. Сегодня не повезло — работают до последней минуты. Что ж, по крайней мере, одному человеку данная привилегия так точно на руку. Увлекшись разбиранием бумаг так, что что ускоряющийся темп, с которым шелестят страницы, не дает и глазом моргнуть, он не заметил, как кабинет опустел в одно мгновение. Рэй легонько трясет его за плечо. Хосок наконец отрывает глаза от компьютера и понимает, что пора на обед. Негласная благодарность легким кивком головы заметна Рэем, отмахивающимся, мол, ничего страшного, мы же все-таки друзья. Но Хосок все же дополняет еще и искренней улыбкой, хватает серый кожаный портфель на заклепках и выходит из здания компании. Ноги, словно обутые в скороходы, сами ведут в направлении, которое он узнает, только когда чуть ли нос к носу не сталкивается со зданием. Отступать было бы глупо в его понимании — заходит внутрь. Не изменилось ничего, даже пучок на голове девушки, стоящей за кассой. — Привет, куколка, — стоять в той самой кондитерской, где покупался торт для Юнги, на самом деле, необычно. Наверное, потому что случайное столкновение с потревожившим мирное времяпровождение, вспоминается с еще более вящей отчётливостью. Как будто было вчера. Отчего-то галстук внезапно давит на кадык. Нервно он отдергивает его, ослабляя узел. — Ой, — девушка густо краснеет и опускает смущенный взгляд в пол. — Чего желаете? Вспомнила? Еще бы ей забыть о нем. Хосок не столь не выделяющейся среди общей массы, чтобы были забыты черты лица. Быть может, думает он о себе слегка в высокомерной манере, но еще с подросткового возраста мог подцепить чуть ли не любую девчушку, позарившуюся на долговременные отношения, коих, конечно же, по итогу не было. Просто не в Хосоковом стиле создавать семью. Оно ему нужно вообще? Лишние проблемы, дележка имущества в случае чего, вечные скандалы, благодаря которым обязательно кто-нибудь из семьи сопьется. Преимущественно он, конечно, ибо по ряду умозаключений неких индивидуумов, мужчины в некотором роде отбросы общества. Никто почему-то не задумывается о том, кто именно те самые отбросы общества. Будь то парень или девушка, мужчина или женщина, не столь важно. Все они под одной крышей. Быть уверенным в себе не столь плохое качество, а иногда и очень нужное. Хосок уверенным был с детства. — Круассаны и ореховый мокко, — дает заказ Хосок. — И твою улыбку, пожалуйста, — подмигивает, а девушка краснеет еще сильнее, но легонько улыбается. — Вы здесь будете кушать или вам с собой упаковать? — Здесь, — он забирает свой заказ и садится за столик напротив окон, краем глаза поглядывая на улицу в поисках светловолосого парня. Девушка нервно теребит подол фартука и томно вздыхает, смотря в сторону столика, за которым примостился Хосок. Надумать успела уже многое: и их встречи, его ухаживания, свадьба, а затем и дети. Помимо этого так живо пред глазами запечатлелась картина того, как тонкие пальцы касаются обнаженной кожи, бегут по рельефу мышц, ногти впиваются в кубики пресса, а затем губы ловят капельки пота. От непристойных мыслей отвлекает подошедший клиент. Глубокий, наполненный разочарованием вздох дает понять, что не хотелось бы отвлекаться, однако делать нечего, кроме того как оторвать глаза от профиля молодого человека и обслужить клиента, который оказался не очень-то и мил. — Мне нужен ананасовый торт! — Простите, но он закончился. Приходите вечером. — Он мне нужен прямо сейчас, вы что, не понимаете? ! — покупатель стукает кулаком по столу неожиданно — девушка вскрикивает. — Н-но мы сейчас никак не можем его испечь, — запинается. — У нас нет ингредиентов, — детский лепет срывается с уст. — Да плевать я хотел! Мне нужен ананасовый торт, и точка! О, а вот и один представитель из разряда отбросов. — Но... — девушка осекается, увидев подошедшего к кассе Хосока. — Какие-то проблемы? — тот облокачивается о стойку и приподнимает бровь. — Тебе еще чего? — спрашивает назойливый покупатель. — Она сказала, торт будет только в е ч е р о м, — по слогам, будто несмышленышу, произносит. — Это у вас какие-то проблемы со слухом. — Да как вы смеете?! — мужчина начинает часто, отрывисто вбирать воздух и краснеть. — Да пошли вы все! — кричит он на Хосока, который чудом сдерживается, чтобы не врезать ему по роже, и выходит из кондитерской, громко хлопнув дверью. — Спасибо, — благодарит девушка. — Да не за что, — подмигивает. — Обращайся, — Хосок выходит на улицу, а девушка еще долго смотрит на его удаляющуюся спину.

***

— Тебя вызывает директор, — коллега подходит к Хосоку. Снова? Или можно сказать, в очередной раз. Не страшно — знает наверняка, это не выговор или что еще хуже. Однако интересно, что же директору понадобилось от такого обычного офисного планктона, как Хосок. — Хорошо, — встает из-за стола и направляется в кабинет директора. — Можно? — Хосок тихонько дважды стучит в дверь, после чего слышит утвердительный ответ. Несколько секунд он еще перетаптывается возле двери, а потом все же входит внутрь кабинета. Все же знание того, что не уволят, не отменяет наличия небольшого беспокойства. В последнее время Хосок все больше летает в облаках, хоть и работает усерднее прежнего. Чтобы не грезить летать все в тех же заоблачных далях, естественно. Мало ли, кто настучать мог. — Проходите, — ему вскользь указывают рукой на диван. Ничего не подозревающий Хосок легкой походкой достигает дивана и опускается, откидываясь на спинку дивана. — Чон Хосок, — начинает директор. — Вы очень хорошо показали себя в подписании договора с Moan Group. На данный момент, как вы знаете, мы собираемся подписывать контракт с компанией "Gaz and oil". Так как вы уже бывали на таких встречах, вы должны встретиться сегодня вместе с еще двумя коллегами с представителями сторонней компании в ресторане. Подписать договор и вернуться. С подписанным документом, разумеется, — с добродушной улыбкой на устах, но не во взгляде, настаивающем и дающем понять, что просьба должна быть выполнена каким угодно способом, добавляет. — А вы? — растерянно смотрит на него Хосок. Он, конечно, рад осознавать, что ему доверяют, но присутствовать на такой важной встрече без директора боязно. Без опоры и молчаливой поддержки. Вдруг что-то пойдет не по плану? Вдруг Хосок скажет что-то не то и вместе с собой утянет на дно и всю компанию? Нет, слишком страшно брать всю ответственность на себя. Пойди что-то не так — Хосока уволят первым. — У меня другая важная встреча, на которой не присутствовать я не могу. С "Gaz and oil" мы очень долго беседовали. Вам осталось лишь немного поднажать. Расскажите им о нашей новой закупленной установке. Попробуйте втереться в доверие. Вы это умеете, не мне вас учить, — директор многозначительно смотрит на Хосока. — Хорошо, — Хосок на негнущихся ногах поднимается с дивана и не слушающимися руками хватается за ручку двери. — Встреча в пять вечера, — добавляет ему вдогонку директор. После разговора с директором, Хосок еще долго сидит, уставившись в экран компьютера. С одной стороны радостно принимать доверие со стороны директора, с другой же — учитывать груз ответственности, что ляжет именно на его плечи, если что-то пойдет не так, тягостно. Необходимость собрать волю в кулак пусть и сосет под ложечкой, неотступность вместе с часами, стрелки которых показывают два дня, вынуждает взять себя в руки, собраться и взглянуть страху в глаза. В конце концов, быть на коротком поводке у начальника не так уж и плохо. До встречи еще есть три часа, чтобы успеть подготовиться и придумать все ответы на вопросы, которые могут возникнуть у представителей компании.

***

Поначалу выглядывает из-под одеяла кончик носа, словно проверяя окружающую атмосферу на наличие враждебности, а после и сам Юнги. Он тянет носом воздух и тут же осознает: вставать совсем не хочется. Даже по прошествии ночи отвратное чувство бессилия и безволия зудит под кожей и, кажется, не собирается никуда исчезать. Отец мастер растаптывать волю, сравнивать ее с грязью, мешать с сажей, оставшейся после сгоревшей стойкости, которая в кабинете его офиса и осталась. И воля Юнги разбилась, оглушая его со всей силы. Юнги знал, что так будет, однако уверенность в готовности противостоять не исчезала до тех пор, пока не сравняли словесно с отходами. Непременно стоять на своем было куда легче в фантазиях, никак не в реальности. И, как ни странно, правдивость в том, что, не разучившись укрощать страх, Юнги предпочел следовать за мечтой, тем самым обрекая себя на пожизненный груз в виде должника. И знание того, что отец отлично знает, как выбить из колеи, не стало преткновением. Даже сейчас, как только вспоминается взгляд отца, по телу пробегают мурашки. Кажется, что и сейчас он пристально следит за каждым движением. Зудит под кожей, но ногти, вонзающиеся в плоть и разрывающие верхний слой эпидермиса не помогают — проклятое чувство слежки никуда не исчезает. Высунув руку, Юнги нащупывает на тумбочке чек на тридцать два миллиона вон. Он греет опустошенную, истерзанную нездоровыми отношениями или же любовью душу. Бережно прижимается к груди чек. Словно в теперешней жизни бумажка — спасительная соломинка, благодаря которой позволительно стать на шаг ближе к мечте. На данный момент самое главное — не утерять все, что удалось заполучить. Юнги медленно встает с кровати, и когда берет телефон в руки, с удивлением обнаруживает, что уже час дня. Он никогда так долго не спал... Скорее непривычно, чем обыденно произошедшее. Наверное, потому как круговорот из дел не дает покоя. Обычно Юнги плохо спит, потому что планирует каждый шаг в голове, встреча же с отцом изъяла всякую возможность находить в себе силы не только мысленно представлять план, но и делать хоть что-то, поэтому было принято решение остаться дома. Хорошо все обдумать, а уже с завтрашнего дня начать работу в здании. Первым делом нужно сделать ремонт, а потом все обустроить и найти необходимый персонал, который будет работать в клубе. Юнги прекрасно понимает — легче не станет — он будет приходить домой, валясь без сил на кровать. Но он солжет, если скажет, что не готов к этому. После разговора с отцом его больше ничего не страшит. Наоборот, внутри появилась уверенность и жажда доказать отцу, что он чего-то стоит. Что он не мямля, не способная осуществить задуманное. И пусть отец гордится им! Юнги землю будет рыть голыми руками, вцепится зубами в щиколотки конкурентов, как питбуль, и не отпустит, пока те не начнут истекать кровью, но в этот раз о его клубе узнают все. В этот раз он всем покажет, что он не лыком шит, что у него есть острые клыки. Только Юнги подносит ложку с кашей ко рту, как отвлекает звонок с неизвестного номера. Он откладывает ложку и с задумчивым видом берет телефон в руки. Ждет некоторое время, но потом все же отвечает на звонок. — Алло? — Привет. Это Намджун, — слышится голос на том конце трубки. — Намджун? — некоторое время приходится порыться в памяти, прежде чем произнесенное имя дает наводку на то, что оно до боли знакомо. Наконец Юнги вспоминает работника из автомобильного салона, где он продал свою машину, и стукает ладонью по лбу. — Точно, Намджун! — Да, это я. Из автомобильного салона. — Да-да, я помню. — Как у тебя дела с клубом? — интересуются. — Арендовал здание. Сейчас пойдут ремонтные работы, а потом обустройство и поиск персонала. Не переживай, я помню, что тебе выпивка бесплатно. Как только мы откроемся, я тебе тут же сообщу, — смеется Юнги. — Да нет, — в трубку тоже посмеиваются. — Я просто хотел встретиться, выпить. После работы даже не с кем посидеть. А ты, вроде, хороший собеседник. — Сегодня не получится. Давай завтра? — А, прости... — Юнги слышит в голосе Намджуна нотки озабоченности и неловкости. — Наверное, я слишком навязчив. — Нет, — Юнги аж встает со стула, который с грохотом падает на пол. — Я хочу выпить с тобой. Просто сегодня не тот день. — Хорошо, — Намджун облегченно выдыхает. — Тогда до встречи. — Увидимся завтра, — Юнги отключается. Поднимает стул обратно и наконец отправляет ложку с кашей в рот.

***

Представители компании Хосока уже сидят в шикарном ресторане, выполненном в светлых тонах. На втором этаже, где сидит Хосок и еще двое коллег, расположены столы, накрытые лимонной скатертью, и бежевые диванчики. С потолка свисают люстры, похожие на капельки росы. У стены противоположной столикам стоит небольшая сцена, на которой группа музыкантов играет приятный слуху блюз. Как только Хосок видит, как представители компании "Gaz and oil" подходят к их столу, пихает коллег в бока и встает, натягивая на лицо самую приятную улыбку, на которую только способен. — Добрый вечер, — Хосок протягивает руку, которую жмет грузный мужчина лет тридцати пяти, с большим пивным животом. Чон про себя отмечает, что с ним нужно быть настороженнее. Остальные двое неприметные: высокие и худощавые, почти на одно лицо. Хосок ошибался, когда думал, что Со Джису, как представился пузатый мужчина, напыщенный и гордый человек. Джису оказался весельчаком. Шутит и смеется. Заводит разговор на нейтральные темы. От чего не только ему, но и коллегам удалось расслабиться. Впервые с момента знакомства появилась возможность спокойно сидеть и обсуждать предмет договора. — Почему мы должны выбрать именно вашу компанию? — Джису вертит бокал вина в толстых пальцах. — Наша компания вышла на новой уровень. В нефтяной промышленности мы уже десять лет. Развиваемся и расширяемся. Уже многие крупные компании заключают с нами контракты, — говорит Хосок, всматриваясь в заплывшие глаза Джису напротив. — Я об этом наслышан. Что нового произошло в вашей компании за последний год? — Как вы знаете, у нас образовалась метрологическая лаборатория. Там мы проводим поверку и калибровку датчиков давления, расходомеров, счетчиков количества жидкости, газоанализаторов и непосредственно перед поверкой мы проводим их ремонт. Недавно мы расширились и прошли аккредитацию. Теперь мы имеем право поверять плотномеры. Для этого мы закупили установку, позволяющую проводить поверку приборов непосредственно на месте эксплуатации без демонтажа поверяемого прибора. У нас есть отчеты, показывающие, что поверка именно таким способом, а не в лаборатории, ускоряет время поверки и затрачивает на нее меньшие ресурсы. Смотрите, — Хосок достает из портфеля документы. — Здесь видно, что на поверку плотномеров в лаборатории уходит двое суток, тогда как с помощью нашей закупленной установки на это уходит всего восемь часов, — он передает бумаги Джису. Тот внимательно все читает, переговаривается со своими коллегами, а потом говорит: — Хорошо, мы подпишем с вами контракт. И хотя Хосок улыбается, он удивлён, как быстро удалось переманить представителей сторонней компании на свою сторону. Незамедлительно, не давая возможности передумать, он пальцами вслепую выхватывает из папки договор и передает его Джису. Только сейчас, спустя почти два часа беседы, подмечает полное отсутствие заинтересованности у коллег Джису. Они не только все это время молчали, но и к еде не притронулись. Джису внимательно читает все пункты, изучает сумму, которую берет компания Хосока за проводимые работы, удовлетворенно кивает и подписывает договор. Они еще некоторое время сидят, обсуждая различные темы и попивая вино. Потом Джису говорит, что ему пора, и покидает вместе со своими коллегами ресторан. Хосок прощается со всеми и направляется в офис компании. Директора нет на месте, поэтому он оставляет договор на его рабочем столе и в приподнятом настроении заходит в магазин. Покупает бутылку отборного виски и направляется к Юнги.

***

Сидеть на диване напротив экрана телевизора с отсутствующим видом не только не улыбается, но и, откровенно говоря, уже тошнит от мельтешащих перед глазами картинок. Юнги долго переключал каналы в поисках чего-то интересного. В итоге остановился на какой-то слезливой мелодраме. Сюжет не нравится от слова "совсем", но и смотреть больше нечего. По крайней мере, в фильме хотя бы присутствует динамика, в отличие от шоу или новостей. В дверь кто-то долбит, Юнги не обращает на это внимание. Долбить не перестают. — Что за черт? — возникает ощущение того, что если дверь не открыть, ее выламывать начнут. Не поворачивая головы от экрана, Юнги идет в коридор, где щелкает замком и впускает внутрь квартиры Хосока. — Куда уставился? — Хосок мигом скидывает обувь и смотрит на экран телевизора. — Фильм интересный, — безразлично отзывается Юнги и показывает жестом, чтобы Чон молчал и спешил за ним в зал. На самом деле, солгал он для того, чтобы заинтересовать Чона хоть чем-то — разговаривать нет желания. — Боже, — Хосок закатывает глаза и идет за Юнги. Теперь они уже вдвоем сидят, погрузившись в экран. Хосок чуть ли слезы не утирает под конец фильма. — Какая прекрасная любовь, — Хосок смотрит на титры. — Что ты принес? — Юнги уже шарит в пакете, как пронырливая мышка, и достает из него пузатую бутылку виски. Они проходят на кухню, где Юнги достает две стопки и наливает виски ровно до половины. Хосок хмурит брови и доливает себе еще. — Ну, как ты? — Хосок отпивает алкоголь и удовлетворенно жмурит глаза. — Ничего сегодня не делал, — Юнги тяжело вздыхает, вертя стопку. — Сложный разговор вчера был? — Ну, как сказать, — Юнги вспоминает отца, и вчерашние чувства накрывают его с новой волной. В кончиках пальцев покалывает так, словно в них разом вонзилось несколько сотен иголок, а сердце колотится в бешеном ритме. Хосок замечает состояние Юнги, поэтому молчит, ожидая, пока он придет в себя. — Отец без проблем мне дал выписку, —наконец делает глоток и жмурит глаза от горечи, что остается на языке. — Но с одним условием: если мой клуб провалится, я должен буду до скончания веков работать на него. — М-да, — на большее Хосока не хватает. Не потому что он не умеет поддерживать и давать дельные советы либо же ему лень распинаться, а потому что не понимает, как Юнги вообще может жить с таким родителем и считать его кровным отцом. Слишком много боли он принес своему сыну и до сих пор пытается контролировать его жизнь. Хосоку хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что отец Юнги всегда всего добивается. Он запросто может уничтожить любого, кто встанет у него на пути. У Юнги тоже такой характер. Он достался ему от отца, но все же Юнги мягче. Он никогда не позволит себе морально давить на кого-то, а поднимать руку тем более. Хосок вообще удивляется, как Юнги смог пойти к отцу и еще и получить от него необходимую сумму. — Давай отметим что ли, — Хосок чокается с Юнги и залпом выпивает весь виски. — У тебя что хорошего произошло? — спрашивает Юнги. — Да все так же, — пожимает плечами. — Не пизди. Я же вижу, как ты светишься. Еще с того дня заметил, когда ты торт принес. — Разве? — Хосок на секунду задумывается. Неужели он и вправду так себя вел? — Да ничего такого. Это мое обычное состояние. — Ну да, ну да, — Юнги закатывает глаза. — Не хочешь говорить, не нужно. Но если я узнаю, что это наркотики, я собственными руками вышибу тебе мозги. — Ок, — поднимаются руки вверх. — Тогда я сам тебе дам дробовик и приставлю голову к дулу. — Смотри у меня, — хмыкает Юнги. — Доиграешься. — Пошел ты, — Хосок кидает в Юнги печеньку, за что получает кулаком по плечу. — На завтра какие планы? — Найму рабочих, чтобы начали делать ремонт. — А с Мэттью что? — Да, я ему звонил. Он привезет алкоголь послезавтра. — Отлично, — Хосок выпивает еще одну стопку виски, затем уходит домой, оставляя Юнги наедине со своими мыслями.