Storm of losses

Вид запыхавшегося Джина, врывающегося в кабинет, обескураживает и немного пугает Юнги. Джин тяжело дышит, сгибаясь пополам. Юнги никогда не видел его таким. — Джин? Что случилось? — Юнги подходит к Джину, а тот молчит и рыщет что-то глазами. Его взгляд мечется по всему кабинету, не останавливаясь ни на чем. Юнги страшно от такого Джина. Что-то произошло — это понятно без слов. — Юнги, — Джин выпрямляется, но на Юнги не смотрит. Просто не может. Джину плохо от всего, что произошло. — Да что случилось? — не выдерживает Юнги. Он и так чертовски устал от всего дерьма, что происходит в его жизни. Почему Джин молчит? Что скрывает? — Юнги, прости, — выдавливает Джин и кажется, вот-вот расплачется. — Я продал здание. — Что? — Юнги кажется, что он оглох. Джин ведь шутит, да? Это всего лишь розыгрыш. Не мог он вот так без его ведома продать здание. Просто не мог. Но Джин... Его взгляд такой замученный и такой сожалеющий, что Юнги понимает — это не шутка и не розыгрыш. — Юнги, — Джин умоляюще смотрит на Юнги. Ему так сложно, что он готов сквозь землю провалиться. — Моя компания... Акции обесценились. Я стал банкротом, понимаешь? У меня ничего не осталось! — истерика так и бьется из Джина. Прямо из его души. — Я очень боюсь быть бедным. Я никогда, слышишь, никогда не был беден. Я просто не могу без денег! Как я могу жить без них? Я не хочу работать на кого-то, не хочу попрошайничать. У меня не было выбора. Я не могу остаться совсем без денег. У меня и так их уже нет, — Джин полностью выпотрошен. Он всю жизнь только и делал, что купался в достатке. От одного только представления, что он будет жить в какой-то маленькой квартире, что не сможет покупать все, что хочет — содрогает его. — Ты понимаешь меня? — Но почему ты мне не сказал? — Юнги понимает, ведь сам не раз был в такой ситуации, поэтому ему вовсе не хочется кричать на Джина. Но такая ярость клокочет в нём сейчас, что он готов все здесь разметать, разбить, разрушить. Ну почему его жизнь летит в тартарары? — У меня ведь есть деньги. Я бы сам выкупил это здание. — Прости, — Джин обнимает себя руками. Ему действительно сейчас очень сложно. — В тот момент я совсем не мог думать ни о чем, кроме денег. Понимаешь, это так унизительно. Это... Я просто не мог, Юнги. Не мог поверить. Единственное, что мне оставалось — продать здание. Тогда я совсем не подумал о тебе. И человек сразу нашелся. Он как будто знал, что такое случится. Юнги... Я не знаю... Я правда ни о чем не мог думать, прости. — И кто купил его? — Юнги думал, что хуже уже не может быть, но оказалось — может. Он столько раз пытался открыть клуб и наконец смог это сделать. Да он даже пошел к отцу, согласился работать на него, если бы клуб провалился, но Джин все разрушил. Но даже так Юнги совсем не хочется кричать на него. Джин слишком подавлен, чтобы срывать на нём свою агрессию. Джин не может без денег — это правда, и Юнги знает об этом. Но это все случилось так неожиданно, что Юнги просто не знает, что ему теперь делать. — Я, — вид самоуверенного Хосока, входящего в кабинет, выбивает землю из-под ног. — Ты? — Юнги чудом держится, чтобы не свалиться куда-то под землю. Он забрал у него Чимина, теперь ещё и клуб. Кто такой Хосок вообще? Неужели Юнги так и не узнал его за десять лет. — Да, — хмыкает Хосок, скрещивая руки на груди. — Именно я. Радуйся: твой клуб попал в хорошие руки. — Откуда у тебя столько денег? — ещё немного и Юнги вообще в обморок хлопнется. — Ой, а я тебе не говорил? — удивленно спрашивает Хосок, подходя ближе к Юнги. — Я уже пять лет сижу на другой должности. Я руководитель отдела. Недавно я вёл свой проект, и он выиграл тендер. Мне дали хорошую премию и снова повысили заработанную плату. Я коплю деньги. — А тогда, пять лет назад, когда я продал машину? — невероятная мысль приходит в голову Юнги. Неужели Хосок и тогда врал? — У меня были деньги. — Что? — вот сейчас Юнги точно пустили пулю в лоб. Как Хосок мог врать ему? Как столько лет Юнги держал его рядом с собой? — Почему ты не попытался мне даже помочь? Ты ведь знал, как мне было сложно. Ты видел все собственными глазами. Как ты мог, Хосок? Я же верил тебе. Считал тебя своим другом! — Другом? — смеётся Хосок. — Блять, Юнги, ты выводишь меня из себя. Как же ты жалок. Я знал, что мне пригодятся деньги на что-то важное, поэтому и не говорил ничего тебе. Ну провалился бы ты снова, что дальше? Вообще похуй. На Юнги как будто обрушилась большая снежная лавина. И не выбрать теперь из неё. Она давит на него, прижимает к земле. Не дает встать. Юнги просто не понимает, что происходит в его жизни. Если так подумать, то Хосок всегда просто был рядом. Они сдружились во время обучения в институте. Тогда Хосок вечно пропадал в клубах, а Юнги учился за них двоих. Только благодаря ему Хосок вообще получил свой диплом. И работу он нашел тоже благодаря Юнги. Все это время Хосок просто его использовал. Вот какой Хосок на самом деле человек. — Пиздец, — Юнги прикрывает глаза ладонью. Не может поверить, что все это время Хосок крутил махинации за его спиной. Он же доверял ему, считал своим другом. Теперь понятно, почему Хосок всегда находился рядом с ним. Это полный пиздец. — Какая же ты мразь, Хосок. Юнги проходит мимо Чона, обдавая его тело потоком воздуха. У него все внутри дребезжит и горит адским пламенем. Хосок выжиг его дотла. Искромсал его тело, сломал каждую его кость и выкинул на поедание голодным псам. Хосок просто нечто. Юнги бы никогда не подумал получить от него нож в спину. — Я знаю, дорогуша, — доносится до уха Юнги, когда он касается ручки двери. Он бы избил Хосока. Вырвал бы его конечности. Разрезал бы его тело на куски, но у него нет на это сил. Руки не хочется марать о такое дерьмо. Больше в его жизни нет Хосок. Он не знает этого человека. Не знает его имени.

***

— Как ты мог, Джин? — Тэхен прикрывает ладонями лицо. Продал клуб. Продал то место, где он работал. Как Джин мог поступить так со всеми ними. — ТэТэ, — Джин делает два шага вперёд и тянет руку к Тэхену, но тот останавливает его одним жестом руки. — Не нужно, — Тэхен качает головой. — Не подходи, Джин. — Тэхен, пожалуйста, — Джин умоляюще смотрит на Тэхена. — Пойми меня, прошу. У меня не было выбора. Я остался без гроша в кармане. Тэхен... — Почему ты мне сразу не сказал?! — голос Тэхена срывается на крик. — Мы бы придумали что-то! Почему ты решил все за нас. Ты же сам говорил, как Юнги было сложно открыть клуб. Ты сам столько вложил в него. Ты ничего не сказав, продал его. Разве так бывает?! — ТэТэ, — Джин снова делает шаг вперед. — Нет, уходи, — Тэхен отворачивается от Джин. — Видеть тебя не могу. Джину кажется, что это конец. Он потерял Тэхена. Он потерял все. Джин потерял себя. Он выходит из квартиры Тэхена, прикрывая за собой дверь. Его эльф ушёл от него. Тэхен зажимает голову руками. Как Джин мог? Он ведь сам говорил, как Чимин старался, чтобы клуб работал. Как стоял на морозе, как раздавал листовки. И Джин просто взял и обесценил все его усилия. Джин выкинул на помойку все старания Чимина. Тэхену сложно такое простить. Он любит Джина, очень любит, но сейчас он даже видеть его не может. Джин все разрушил собственными руками. Одним своим неверным решением.

***

— Чимин, — Хосок берёт руку парня в свою. Как же он рад, что Чимин находится рядом с ним. — Нам нужно кое-куда съездить. — Куда? — голос Чимина совсем бесцветный. Он ни разу за все это время даже не улыбнулся ему. Хосок его не понимает. Он же рядом с ним, так что еще Чимину нужно? Но новость, которую он преподнесет сейчас, должна обрадовать его. Иначе Хосок уже и не знает, как вывести Чимина из его состояния. — Это сюрприз, — улыбается Хосок и тянет Чимина за собой. Они спускаются вниз и садятся в машину. Хосок пристегивает Чимина ремнем безопасности, и они плавно трогаются с места. Чимин пугается, когда видит, где Хосок паркуется. Что он хочет? Решил прийти в клуб Юнги с ним? Ему не достаточно того, что Чимин рядом с ним, он теперь постоянно будет хвастаться им перед Юнги? Чимин никуда не хочет выходить. Ему и так хватило встречи с Юнги в кафе. Он целовался прямо на его глазах с Чонгуком. Чимин усилием воли сидел на месте, усилием воли держал себя, чтобы не накричать на них обоих, чтобы не разбить всю посуду. Чимину очень сложно видеть Юнги, но Хосок будто специально все делает для того, чтобы они встречались как можно чаще. Чимин скоро просто не выдержит. Он ели как склеил своё разбитое сердце, ели как научился заново дышать без Юнги. Чимин по крупицам собирал себя, склеивал, тщательно полировал. И что теперь? Увидев Юнги, он вновь раскалывается. У него не хватит сил склеить себя второй раз. Хосок видит, как Чимин замешкался. Он видит, что Чимин никуда не хочет выходить. Сколько можно? Он все делает для Чимина, но ему будто все равно. Это очень бесит Хосока. Он из кожи вон лезет, чтобы Чимин хотя бы на маленькую долю секунды подарил ему улыбку. Чимин всегда зажат, и никогда первым его не целует. Хосока все это злит. — Пойдём, — Хосок подталкивает Чимина на улицу. — Я не хочу, — Чимин стоит обнимая себя. Ветра осени пробираются в его пустую душу и поселяются там, будто ему мало холода. Чимину никуда не хочется. Он хочет просто уснуть и никогда больше не просыпаться. — Пойдём, — Хосок хватает Чимина за руку и тащит за собой. Чимин плетется за ним, словно безвольная кукла. Его жизнь неподвластна ему. Хосок полностью управляет им, дергая за ниточки, которые ему нужны. Чимину вообще все равно, что происходит вокруг, ему все равно, что становится с его жизнью, но от одного вида он содрогается. Он кричит внутри себя, но следует за Хосоком. Почему тут пусто? В клубе темно и нет ни одного человека, хотя время на часах уже двенадцать ночи. Юнги никогда не закрывал клуб так рано, и не открывал так поздно. Клуб опустел. Это совсем не нравится Чимину. Ему нравится, когда клуб заполнен людьми, а не когда по нему гуляет сгущающаяся тьма. Чимину хочется бежать прочь, но Хосок его удерживает. Чимину все еще хочется сбежать, когда они проходят в самую глубь клуба, но в то же время ему очень интересно, что же здесь произошло. Где люди, а самое главное — где Юнги? — Почему здесь так пусто? — озвучивает Чимин мучащий его вопрос. — Это и есть сюрприз, — Хосок широко улыбается и расправляет руки, будто он готов вот-вот взлететь к небесам. Будто его руки — крылья. — Сюрприз? — Чимин оглядывается по сторонам, но кроме них с Хосоком здесь никого нет. И как это может быть сюрпризом? — Ничего не понимаю, — хмурит брови Чимин. — Я купил здание, — победно улыбается Хосок. Правда он ожидал совсем другой реакции, нежели той, что предоставил ему Чимин. — Купил? — Чимин совсем ничего не понимает. Как Хосок мог купить клуб? Юнги бы ни за что его не продал. — Ох, — закатывает глаза Хосок. Почему бы Чимину просто не обрадоваться и не кинуться ему на шею? Зачем задавать никому не нужные вопросы! — Джин продал здание — я его купил для тебя. Я знаю, что ты очень любишь танцевать, знаю, что ты ходил в университет, а потом бросил его. Но Чимин, у тебя достаточно опыта, чтобы открыть свою студию. Здесь ты будешь обучать учеников. Мы полностью изменим весь интерьер по твоему усмотрению. Но если ты не хочешь кого-то обучать, то это может стать твоим собственным залом, где ты сможешь заниматься. Тебе не нужно будет платить кому-то деньги, когда у тебя есть свой зал. Вдруг ты передумаешь и все-таки решишь вновь обучаться в университете. Это как захочешь. Но здесь тебя ждет свобода. Это здание полностью твое. Здорово же? Здорово? Хосок совсем с ума сошел или просто притворяется? Как он мог выгнать Юнги из клуба? Как ему вообще такая идея в голову пришла? Они ведь были друзьями. — Что с Юнги? — может, Чимин все же ослышался? Может, он не так понял? Маленькая надежда закрадывается в его взгляд. Юнги не должен так страдать. — А что с ним? — не понимает Хосок. — Наверное, льет крокодильи слезы. — Мне не нужно этого! — Чимин кричит так громко, что эхо разносится по всему клубу, отражаясь от каждой стены и возвращаясь к ним с Хосоком. — Разве я просил о таком?! Что ты наделал! Хосок отшатывается, прижимая руку к горящей щеке. Чимин только что ударил его? Хосока? Он дал ему пощечину? Хосока никогда не были. Ему ни разу в жизни не давали пощечины. Её звон до сих пор стоит в его ушах. Чимину это не сойдет с рук. — Заебал, — Хосок хватает Чимина за запястье и крепко сжимает своей рукой. — Отпусти, — Чимин тянется второй рукой, пытается отодрать пальцы Хосока от своего запястья, но их будто клеем приклеили. — Ты пойдешь со мной! — Хосок волочит упирающегося Чимина на второй этаж. Чимину от одного только вида Хосока страшно. Что он собирается делать с ним. Он безрезультатно пытается вырваться, но ничего не получается. Хосок слишком силен. Хосок останавливается напротив одной из комнат. Чимин с ужасом смотрит внутрь. — Пожалуйста, не надо, — умоляет Чимин, но Хосок будто оглох. Он так сильно толкает Чимина внутрь, что парень падает на пол. Чимину кажется, это и есть его смерть. Он ползком отодвигается от наступающего на него Хосока, но упирается спиной в стену. Дальше ползти уже некуда. — О, я знаю, — Хосок наклоняется над Чимином, оглаживает его лицо указательным пальцем. Сейчас Хосок похож на маньяка, и Чимину очень страшно от его взгляда. Чимин вдруг стал добычей. Именно так он сейчас себя чувствует. От страха он не может даже пошевелиться и позволяет Хосоку схватить себя за руки и поднять на ноги. — Ты ведь трахался с Юнги. Почему тогда со мной ведешь себя недотрогой? — голос Хосока режет похуже острого лезвия. Он вспарывает все тело Чимина, оставляя за собой рваные раны. — О, я знаю, — шепчет Хосок, прижимаясь к Чимину вплотную. — Я тоже был глуп, — Хосок похож на сумасшедшего. На безумца. — Пожалуйста, — шепчет Чимин. Но никто его не слышит. — Как же я был глуп, — хмыкает Хосок. — Это, — Хосок тычет пальцем в грудь Чимина, — и это, — Хосок показывает на свои волосы. — Все это Юнги. Ты пытался сделать из меня его. Ты все еще его любишь. Как же я не догадался, — Хосок резко сжимает волосы Чимина и дергает вниз, открывая вид на его шею. Чимин пронзительно вскрикивает. — Отпусти, пожалуйста, — Чимин не может больше сдерживать подступающие к глазам слезы. Он скулит как щенок, умоляя Хосока отпустить его. — Ты будешь моим, — Хосок толкает Чимина вперёд, зажимает его затылок рукой и давит так сильно, что Чимин ложиться грудью на стол посередине комнаты. Глаза Чимина наполняются ужасом, когда он чувствует, как Хосок стягивает с него штаны. Чимин кричит, брыкается, пытается укусить Хосока за руку, но тот еще сильнее вжимает его в стол. — Пожалуйста, — Чимин будто слышит свой голос со стороны. Он такой жалкий и тихий. Чимин захлебывается слезами, когда чувствует, как Хосок одним резким движением входит в него. Грудь Чимина гуляет по столку от резких толчков. Он сильно сжимает зубы, чтобы не закричать. Ему так больно. Боже, как ему больно и обидно. С Юнги он никогда не чувствовал боли, потому что он всегда был нежен и аккуратен. Но Хосок просто вбивает его в стол, сильно сжимая его затылок. Хосок не человек. Он просто безумец. Чимин тянется рукой к мокрым щекам, но Хосок её перехватывает и сильно сжимает, будто сломать хочет. Чимин вскрикивает и оставляет какие-либо попытки вытереть свои слезы. Он просто ждет, пока Хосок закончит. Ему так больно и противно, что хочется рыдать, кричать, все разнести. Чимин никогда не чувствовал себя использованным. Это для него впервые. Чимин лежит на полу вот уже несколько минут. Его штаны до сих пор приспущены, потому что у него нет сил натянуть их на себя. Хосок заперся в кабинете Юнги и не издает ни звука. Одинокая Луна заглядывает через окно к Чимину. Яркие слезы блестят под её светом. Чимин опустошён, выпотрошен, убит. Единственное, на что у него хватает смелости и сил — набрать номер человека, который его спасет. — Юнги, — Чимин пытается подавить рвущиеся наружу слезы, но как это возможно, когда над ним надругались? — Чимин? — он слышит беспокойство в голосе Юнги. Таком родном, таком до боли сжимающим его нутро. — Юнги, — Чимин громко всхлипывает. — Что случилось? Где ты? Почему ты плачешь? Чимин? Это Хосок что-то сделал? — Он... — Чимин даже не знает как такое рассказать Юнги. Он ведь убьет Хосока. — Что он сделал? — эта сталь в голосе Юнги пробирается по венам Чимина. Вспарывает их, изливая все пространство вокруг него темной кровью. — Юнги, — Чимин вновь громко всхлипывает, а потом шепчет так тихо, что даже человек с самым острым слухом на Земле не услышал бы его. — Изнасиловал меня. — Я убью его! — Юнги слышит все. — Юнги... — Где ты сейчас? — В клубе. — Сможешь прийти в кафе рядом? — Думаю да, — Чимин прислушивается к каким-либо звукам, но не слышит ничего. — Он в твоем кабинете. Думаю, я смогу отсюда сбежать. — Будь осторожен.

***

Юнги трясущимися руками еле как справляется с замком входной двери. Как Хосок мог сделать такое с Чимином? Ему точно не жить. Юнги сломает каждую косточку, вырвет все ногти. Уж он позаботится о том, чтобы Хосок прочувствовал всю боль Чимина на себе. Как ему вообще пришло в голову сотворить такое с Чимином. Чимин же такой нежный, такой хрустальный. Чимина нужно оберегать, его нужно укутывать в теплый плед холодными ночами и прижимать к себе. Чимину нужно дарить все, что у тебя есть. В Юнги впивается миллионы игл, когда он видит Чимина. Он уменьшился до невероятных размеров. Что же Хосок сделал с ним. Какая же он тварь. Юнги ненавидит его. Юнги сотрет его существование с Земли. Юнги очень плохо при виде такого Чимина, поэтому он задерживается около входа на несколько минут. Ему кажется, как только он подойдет ближе — заживо сгорит. Чимин такой потерянный, такой маленький и беззащитный. У Юнги кровь отхлынула от сердца при виде него. Ему кажется, что вот сейчас он точно упадет и больше не сможет встать, но ноги сами ведут его к Чимину. — Юнги, — выдыхает Чимин, когда шатен садится рядом с ним. Юнги, ничего не говоря, прижимает его хрупкое тело к себе. Он чувствует, как Чимин вновь начинает плакать, как его рубашка мгновенно намокает от его кристальных слез. Юнги самому хочется плакать, но он держится из последних сил. — Чимин, — шепчет Юнги, отодвигая парня от себя. Он всматривается в его глаза, до полной чаши наполненные болью. Юнги невероятно больно и, кажется, эта боль заполонила весь его рассудок. — Я убью его! — Юнги вскакивает с дивана и выбегает на улицу. — Не нужно, — Чимин бежит следом, хватает Юнги за рукав пальто и со всех сил тянет на себя. — Не ходи к нему. — Почему? — Юнги не понимает ничего. Хосок же только что сотворил с ним такое, почему он не хочет, чтобы Юнги преподал ему урок. Юнги пытается вырваться из рук Чимина, но тот держит так сильно, как только может. — Просто не нужно, — Чимин падает на колени, а Юнги по инерции садится рядом с ним. — Не нужно ничего делать, — слезы душат Чимина, а его громкие всхлипы душат Юнги. Шатен прижимает к себе трясущееся тело, прижимает так сильно, чтобы согреть. Он не будет ничего делать, если Чимин так хочет. Единственное, что в данный момент хочет Юнги — увести Чимина отсюда. — Пойдём, — Юнги поднимает Чимина с холодного асфальта. Чимин позволяет взять себя за руку и увести с холодной улицы. Позволяет посадить себя в машину и увести куда-то. — Я не зайду туда, — Чимин будто просыпается от глубокого сна, когда видит входную дверь их квартиры. — Чимин, — Юнги берёт руку парня в свою. — Тебе все равно некуда идти. И даже если бы было, я ни за что не отпущу тебя в таком состоянии. — Но... — Чимин сильно прикусывает нижнюю губу. Ему просто сложно произнести в слух следующие слова, но он все равно делает это. — Там Чонгук, — шепчет Чимин. — Там никого нет, — Юнги открывает дверь и заталкивает Чимина внутрь. В квартире темно и пусто. Кажется, будто здесь никто не живёт. Чимина давит эта квартира, но он так скучал по ней, что готов просто выть. — Я наберу тебе теплую ванну, — Юнги проходит дальше, оставляя Чимина одного. Он тщательно выбирает температуру воды, чтобы Чимину было не слишком холодно и не слишком горячо, добавляет его любимую пенку с виноградным запахом. Чимин, оставшись один, проходит в спальню. Юнги ничего не менял: статуэтки, которые покупал Чимин стоят на том же месте, в том же порядке. Их фотографии до сих пор покоятся на маленьком круглом столике. Чимин берёт одну из рамок в руки. Они такие счастливые и влюбленные на той фотографии. Как же Чимин скучает по этим временам. Тогда ему не приходилось каждый день собирать себя по крупицам. — Там все готово, — Чимин чуть не роняет рамку на пол от неожиданности. Юнги видит все, но ничего не говорит, а просто уходит на кухню. Ему тоже больно вспоминать про все те дни, что они провели вместе. Он сам каждый день смотрит на эти фотографии, сам погружается в их атмосферу. Только так он может видеть Чимина каждый день, только так его любовь не угасает ни на одну секунду. Чимин долго не выходит из ванны. Юнги начинает беспокоиться. Там не доносится ни единого звука: ни плеска воды, ничего. Юнги страшно, но он все равно ждет на кухне. Он просто боится подойти, просто боится что-то увидеть. Юнги дает Чимину времени так много, сколько ему это понадобится. Юнги не будет вырваться к нему, не будет молить открыть дверь, не будет молить его выйти скорее, потому что ему страшно. Он просто будет молча ждать. Прошло уже больше часа, а Чимин ещё не выходил. Он должен собраться с мыслями, должен привести себя в порядок. Юнги это знает, поэтому не предпринимает никаких попыток достучаться до парня. Юнги вздрагивает, когда слышит щелчок замка. Ему все еще сложно смотреть на Чимина, ему все еще невероятно больно, но он остаётся сидеть на месте. — Спасибо, — Чимин садится на второй стул напротив Юнги. Капли воды скатываются с его волос и пропадают в одежде. Чимин сломанный. Чимин потерянный. — Выпей, — Юнги подвигает кружку горячего чая с травами ближе к Чимину. Он не знает, что ему говорить и как вообще можно поддержать человека в данной ситуации. Юнги ничего не знает о психологической травме, поэтому молча сидит рядом. — Спасибо, — вновь благодарит Чимин, выпивая чай по маленькому глотку. Здесь ему стало намного легче. И даже один вид Юнги исцеляет его израненную душу. Юнги укладывает Чимина на их кровать. Он еще долго сидит рядом, прислушиваясь к его тихому дыханию. Чимин спит спокойно, словно младенец. Просидев еще два часа возле Чимина, Юнги уходит в другую комнату и еще долго не может уснуть. Мысли терзают его, выворачивая изнутри. Он не знает, как теперь помочь Чимину. Как излечить его душу. Юнги вообще его никуда не хочет отпускать, но знает, что не имеет право удерживать его при себе. Юнги действительно сложно отпустить вот так Чимина, но примет любое его решение. А когда появится возможность — Юнги убьет Хосока.

***

Чонгук удивляется, когда видит чужую обувь на пороге квартиры Юнги. — У тебя гости? — Чонгук проходит внутрь и замечает закрытую дверь спальни. — Чш, — Юнги прижимает указательный палец к губам и озирается на дверь. Пусть Чимин поспит еще. Не нужно его будить. — Кто там? — Чонгуку не нужен ответ, он и так знает, но поверить не может. Юнги молчит. Он вообще не знает, что делать в такой ситуации. Юнги потерян. Ему так сложно сейчас. Он просто не знает как ему дальше жить. — Там Чимин? — голос Чонгука немного вздрагивает. Он усилием воли держит своё состояние в руках. Держит вырывающийся наружу поток слез внутри себя. — Ты знаешь Чимина? — голос у Юнги совсем обескуражен и бесцветен. Он будто прямо сейчас проглотил тысячу лезвий и теперь не может нормально разговаривать. В него будто вонзилось тысяча осколков стекла. — Он твой бывший, да? — Откуда ты знаешь? — Юнги хочется разбить себе голову об стену. — Я заметил, когда мы ужинали с Хосоком. Тогда он был с ним. Ты глаз от него не отводил. А потом полез в драку из-за него. Почему ты никогда не говорил мне, что у тебя есть парень? — Прости... — Юнги хватает за руку Чонгука, но тот вырывает ее. — Ты любишь его? — Да, — Мин опускает взгляд в пол. Так стыдно. Ему так стыдно. До слез в глазах. — А меня? — Прости... — Юнги любит. Очень любит. Любит так сильно, что готов океан переплыть, чтобы быть с ним. Любит так сильно, что отдал бы своё тело на растерзание львам. Любит так сильно, что не может терпеть больше заполняющую его боль. — Ты мне дорог, — Что за чушь ты несешь, Юнги? Дорог? Ты любишь его! — Я запутался... — Понятно, — Чонгук устремляется к двери, где надевает кроссовки. — Я не хочу мешать вашим отношениям, — грустно улыбается Чонгук, — поэтому уйду сам. — Чонгук опускает взгляд в пол, пытаясь подавить рвущиеся наружу слезы. — Можно поцеловать тебя в последний раз? Юнги больно. Юнги чертовски больно. Так больно, что он готов удушиться толстой веревкой. Ему так больно, что лучше бы он выпрыгнул с 15 этажа, а не чувствовал это. Ему так больно, что хочется вскрыть себе вены. Но чувство вины перед Чимином оказывается сильнее любви к Чонгуку. Он не может больше потерять его. Просто не выдержит. — Да, — Юнги подходит вплотную к Чонгуку. Тот целует отчаянно, мучительно, медленно. Целует каждый миллиметр, чтобы запомнить каждую деталь. Чонгук не может оторваться от юнгуковых губ, потому что как только он это сделает — навсегда потеряет его. — Мы можем остаться хотя бы друзьями? — Чонгук никак не сможет отпустить Юнги. Ему хотя бы видеть его раз в неделю. — Чонгук, — Юнги не хочет быть просто друзьями, но другого выбора нет. — Можем. Дверь закрывается, забирая Чонгука с собой. "Я люблю тебя" "Я люблю тебя" Произносится так тихо, что никто из них не слышит. Юнги осознает — он никогда не говорил этих слов Чонгуку. Ни разу за время их отношений. Теперь он очень жалеет об этом. Чонгук выбегает на улицу, а потом со всей силы бежит до своего дома. Он опустошён. Юнги тоже ушёл от него, хотя обещал всегда быть рядом. Интересно, Чимин тоже так себя чувствовал, когда узнал про него? Ему так же было больно? Чонгук не знает, но думает, что так и было. Вот и он оказался в шкуре Чимина. И он чувствует то же, что и он. Чонгуку кажется, что его легкие разрываются на части, что его тело разбивается на кусочки. Он бежит, пока в лёгких есть воздух, а когда он заканчивается — падает прямо на холодный асфальт. Вокруг никого нет. Никто не хочет помочь ему, или услышать его мольбы о помощи. Чонгук вновь один. Это его судьба. Чтобы он не приобретал — будет терять снова и снова. Как только Чонгук привыкнет к чему-то хорошему, как только не сможет больше жить без этого — он потеряет это навсегда. Чонгук не позволяет себе заплакать. В последний раз он плакал только во время похорон родителей. Когда его избивали, Чонгук держался, когда умерла бабушка, Чонгук держался, когда Чонгук потерял Юнги, он все еще держится. Чонгук давит порывы, рвущиеся наружу, запихивает их обратно в себя. И пусть они взрываются там, словно атомная бомба, пусть разносит там все в пух и прах, Чонгук не заплачет. Как только Чонгук оказывается дома — садится за портрет Юнги. Осталось совсем немного. Чонгук должен закончить его. Он сидит долго. Его рука дрожит, и он не может сосредоточиться на процессе, который так любит, но все равно пытается рисовать. Это единственное, что у него останется от Юнги. Но ничего не получается, поэтому Чонгук накрывает холст шелковой тканью, оставляя его посередине комнаты: теперь его не от кого прятать. Чонгук ложится на мягкий диван, обнимает себя руками и прижимает колени к груди. Прямо сейчас Чонгук похож на маленького мальчика. Он перенесся во времени: в тот момент, когда узнал о смерти родителей. Сейчас же Чонгук узнал о своей смерти. У Чимина был рядом Тэхен. Именно он помог ему не сломаться в самый страшный момент в его жизни; у Чонгука же нет никого. Лишь пустая квартира, портрет и книги.

***

Как только Намджун видит приближающегося к многоэтажке Джина, выходит из темного переулка. — Намджун? — Джин хватается за сердце. — Ты меня напугал. — Я тебя сейчас и правда напугаю, — Намджун медленно подходит к Джину, а он отступает назад. Ему страшно. В глазах Намджуна черти пляшут и непонятно, что у него на уме. Намджун хватает Джина за грудки и резко встряхивает. — Ты никогда мне не нравился, — изрыгает слова Намджун, словно из жерла вулкана. Теперь его Джин бесит еще больше. Он узнал, что теперь не сможет приходить в клуб, потому что Джин продал здание. Юнги позвонил ему и сказал больше не приходить. Просил простить его, потому что он обещал, что Намджун всегда сможет выпивать у него бесплатно, но теперь клуба нет, и Юнги не знает, чем еще ему отплатить. Намджуну этого и не нужно: единственное, что ему хотелось — просто хорошо проводить время по вечерам в приятной компании. Юнги уже и так все для него сделал. Но Джин... Он все разрушил. Юнги столько шёл к открытию клуба, ему было так сложно, а Джин взял и все уничтожил. Намджун не простит его за такое. Намджун вытрясет из него все дерьмо. — Я... — Джин не успевает ничего сказать: его одним коротким ударом валят на мокрый после дождя асфальт. — Ублюдок, — Намджун бьет Джина по красивому лицу, оставляя на нём разводы чужой крови. Бушующая ярость полностью подчиняет себе волю Намджуна. Она управляет им, шепчет на ухо, что это Джин во всем виноват и должен быть наказан за свои проступки. У Намджуна уже болят кулаки, но он все равно избивает Джина так отчаянно, будто это его последний шанс доказать что-то ему. Джин хрипит: кровь полностью заполнила весь его нос изнутри. Он чувствует её вкус у себя во рту, чувствует как она стекает по его щекам. Джин знает, что до ужаса обезображен, но ему так все равно на это, что он продолжает получать удары один за другим. Никто ему больше не скажет, что он красивый, потому что Тэхен ушёл от него, так какая теперь разница, что его лицо уродуют негуманным способом? Пусть Намджун выплеснет всю свою ярость, пусть больше избивает его: хоть так Джин чувствует, что заслужил это. Ему было стыдно, когда Юнги даже не накричал на него, так пускай же Намджун отомстит за друга. Пусть он бьет сильнее, пусть он уродует его тело еще больше, пусть изобьет так сильно, чтобы он не смог даже встать. Джин будет лежать на этом мокром асфальте, он будет смотреть на темное небо и будет чувствовать себя виноватым, но искупившим свою вину. — Кто купил здание? — Намджун хватается за окровавленный ворот рубашки Джина и приподнимает его голову от асфальта. — Какая разница? — Джин почти ничего не видит. Ему даже сложно разглядеть Намджуна, который сидит прямо на нём, у которого лицо находится всего лишь в нескольких сантиметрах от его. — Скажи мне! — Намджун встряхивает Джина, от чего его голова дергается, как у неживой игрушки. — Хо... — Джин сглатывает вязкую слюну, перемешанную с его собственной кровью. Ему больно даже просто дышать. У него свистит нос и болят скулы. У Джина болит все лицо. На нём не осталось ни одного живого место. Джин похож на кровавое месиво. — Сок — Что? — Намджун выпускает ворот рубашки из рук, и Джин сильно ударяется головой об асфальт. — Хосок? — Намджун отшатывается от Джина, словно тот прокаженный, и бежит прочь. Джина никогда до этого не били и, почувствовав свинцовые удары Намджуна, он не может встать. Это был его первый опыт, который принёс ему кучу боли, но в то же время облегчения.

***

У Намджуна будто отобрали землю из-под ног — вот как он себя почувствовал, когда услышал имя Хосока. Они ведь были с Юнги друзьями. Намджун видел, что Хосок теперь встречается с Чимином. Он собственными глазами видел, как они гуляли по парку, но ничего не сказал. Уже тогда Намджуну хотелось прибить Хосока, но он стерпел. Но сейчас, когда Намджун знает всю правду, Хосоку так просто не отделаться. У Намджуна уже не осталось сил, но он будет выжимать их до последнего, чтобы достучаться до Чона. — Хосок? — Намджун резко бьет Хосока по лицу. — Ты больной? — Хосок сильнее Джина, поэтому этот удар даже ни капли не вывил его тело из равновесия. — Это правда, что ты купил здание? — Намджун думал, что сможет избить Хосока, но у него так болят руки, что он не может их даже поднять. Осознание, что он смог сделать хотя бы один удар, успокаивает его. — Ну да, а что? — на губах Хосока расцветает такая самодовольная ухмылка, что Намджуну хочется вырвать его губы с корнем. — Вы же были друзьями! Зачем ты сделал это?! — Намджун знает — на улице они не одни, но все равно продолжает кричать. — Ты отобрал у него Чимина, а теперь еще и клуб! Я думал, ты хороший человек, Хосок. На какое же ты дерьмо, — Намджун сплевывает на асфальт, показывая Хосоку, что его место точно там же — рядом с его плевком. — Я отобрал Чимина? — Хосок громко смеется, а у Намджуну внутри что-то скребется: камень по металлу. Этот смех Хосока режет его слух так сильно, что у него ноют уши. — Успокойся, Намджун. Юнги сам потерял его. Это он изменял ему с Чонгуком. — Изменял? — Намджун прислоняется спиной к зданию. Как такое могло случиться? Он же видел, как Юнги любит Чимина. Как счастливы они были. — Да, он изменял ему. Я здесь вообще ни при чем. — Это не дает тебе право поступать с ним так! — Намджун сжимает руки в кулаки, но каких-либо попыток ударить Хосока не предпринимает. Он просто сжимает и разжимает их вновь и вновь, успокаивая бурю внутри себя. — Ты вообще слышишь себя? Это он ему изменил! — кричит Хосок. — Он сам его потерял! Почему я виноват в этом?! Почему я не имею право купить это чертово здание, если у меня есть на это средства? Ты действительно сейчас на стороне Юнги? — Да. — Почему?! — Хосок ни черта не понимает. Что он такого сделал, что все разом взъелись на него? Почему все оказались на стороне Юнги, а его только и делают, что пытаются как-то унизить? — Потому что я его друг, — Намджун разворачивается и уходит прочь. Ни на что больше нет сил.