извини, я опоздал

Шастун вновь ждёт наступления ночи с одной-единственной мыслью, жужжащей в его черепной коробке: сегодня всё закончится. Сегодня я перестану мешать всем, кто меня окружает. Сегодня я наконец-то избавлю людей от своего общества. Над городом опускается мрак, и это служит нашему запутавшемуся герою сигналом. Он приходит на нужное место, и понимает, что не может уйти просто так, никого не предупредив. Антон решает набрать последний номер, сохранившийся в его телефонной книге - остальные стёр за ненадобностью. - Здравствуй, мой дорогой граф. - Тош, ты снова выпил? Всё в порядке? Где ты, почему так шумно? - Вряд ли сейчас это имеет значение. Знаешь, обычно люди оставляют записки.. Я оставлю телефонный звонок. Я люблю тебя, Арс. Поцелуй Кьяру в лоб за меня, пожалуйста. И телефон летит в сторону экраном вниз, разбиваясь вдребезги. Антон на крыше многоэтажки. Они часто приходили сюда вдвоём, так что это место будет первой мыслью Арсения, как только он осознает ЧТО Шастун хотел сказать, так что времени не так уж и много. Антон делает последний глубокий вдох. От высоты и захлестнувшей волны адреналина кружится голова. Он закрывает глаза, и... И делает шаг, навстречу неизвестности.

***

Арсений сразу всё понял, ведь он видел, что творилось с Шастом в последнее время. Он подрывается с дивана, не успев ничего объяснить Матвиенко, зашедшему в гости, вылетает из подъезда, и садится в машину, сразу же вдавливая педаль газа в пол со всей силы. Попов не может ничерта знать наверняка, но он чувствует куда нужно ехать. Сердце замирает и пропускает удары, предчувствие просто отвратительное, чувство липкого страха, поглощающего все внутренности, распространяется с огромной скоростью, и неспроста... Прилетев минут через семь на место, он замечает кучу людей, столпившихся у того самого здания, на крыше которого они с Антоном так часто бывали. Первая мысль, возникшая в голове - "ну мало ли, что там произошло, всякое может быть", но, заслышав вдалеке сирену скорой помощи, звук которой всё приближался и приближался, ноги у обычно крепкого и мужественного Арсения подкосились. Одумавшись где-то через полминуты, он понёсся прямо в толпу людей, расталкивая всех. Едва завидев такое родное и знакомое лицо, сейчас казавшееся отстранённым и чужим, в луже тёмно-бордовой жидкости, медленно распространяющейся всё дальше и дальше по асфальту, он падает на колени прямо в эту лужу, на ногах устоять он уже нег может. - Мужчина, отойдите, дождитесь врачей Вы что, совсем ничего не слышите? Арсений не слышит. Да уже и не хочет слышать. Его мир только что рухнул. Не просто рухнул, он рассыпался на миллиарды осколков, которые уже никто и никогда не соберёт воедино.

***

Прошёл уже месяц с того самого дня, когда жизнь Арсения Попова разделилась на до и после, и не было ещё ни одного дня, когда он бы не пришёл к Антону. Каждый день он приходит, что-то рассказывает, порой смеётся, особенно когда говорит что-то о своей маленькой дочери, но в основном он плачет. Очень много плачет. Арсений не знает, слышит ли его тот, кому адресованы все эти порой многочасовые монологи, но он знает, что так ему становится хоть немного легче. Однако, он не может проводить тут вечность: дома его ждёт его малышка, которая ещё, слава богу, слишком мала, чтобы понимать в какое дерьмо попал её горе-отец. Он поднимается с колен, бросает последний на сегодня взгляд на свежие, сегодня поставленные цветы, и сквозь слёзы еле слышно шепчет: - Тош... Извини, я опоздал...