Mine

      Дни мучительно тянулись, обращаясь в недели, мне становилось все хуже: я был разбит изнутри, мне не хотелось открывать глаз. Меня словно опустошили, ни на что не хватало сил.       Я никогда не чувствовал себя таким немощным и слабым: почему все так обернулось? Вот, существо, которому не страшна сама смерть, сидит мертвой куклой здесь, водя пальцем по столу, положив на него голову. Что-то так тянет внутри, хочет вырваться, но без толку. В голове слышится этот хрустальный рокот пухленьких губ, что шепчут о том, что все будет хорошо, но от этого становится только обиднее, не слышать мне этот голосок больше, не видеть блеск крупных сапфиров. Такая маленькая крупица, которую пройдешь и снесешь ногами, но без нее не могу существовать, не могу и все тут! Нельзя так просто выкинуть ее, она так крепко вцепилась в меня, что оторвать уже не получиться, нужно пройти весь свой путь, пронеся эту кроху с достоинством.       Стук в дверь привел меня в чувство.       — Сэр, спуститесь вниз. — Голос ученого был холодным. Не нужно было спрашивать об этом, вяло поднявшись, я покинул стены кабинета и направился в лабораторию. Холод в здании давил, мертвая тишина повсюду, будто откуда-то выскачет кто-то и заберет в своё логово, но отсюда нечего красть уже как долгое время. Единственное, что оставалось, это моя надежда, что все вернется на круги своя.       Даже спустя долгое время это личико не перестает удивлять меня, эти светлые кудри, спутанные в непослушный колтун, и веки, что не дрогнули с того самого момента. Да, я помню его поступок, впервые увидел его пылающую душу, готовую биться до потери пульса. Хочется снова услышать теплое пение, почувствовать мягкое прикосновение этих тонких пальцев.       — Сэр, нам надо поговорить.

***

      — Его состояние крайне тяжелое: он пребывает в коме уже больше месяца, шансы на выздоровление невелики. Кроме этого, он останется на всю жизнь незрячим, если выживет. Удар пришелся на позвонки с огромной силой, зрительный нерв очень чувствительный, поэтому давно погиб. Вы уверены, что нужно продолжить?       — Это не обсуждается.       — ...Я, конечно, понимаю вашу проблему, но поймите: аппараты для ИВЛ и капельницы не бесконечны, если так и будет дальше, то…       — Я же сказал, что это не обсуждается! Сделай все, что можешь!       — Я пытался! Но я не могу вернуть человека почти с того света! Я не всесилен!       — Тогда что ты можешь?! — нервы сдали, я почти разревелся. Доктор лишь молчал, смотря на монитор.       — Хорошо, пусть все пока идет своим чередом, а там посмотрим, — тот взглянул на меня, по-дружески похлопав меня о плечу, — надеюсь, эти силы были отданы не зря. — Все-таки доктор имеет важное место в моей жизни.

***

      В камине гостиной пылало пламя, одаривая меня теплом, я посматривал на него, протягивая руки. Здесь так холодно, только этот огонь издает тепло, хочется взять его в руки и поиграть с ним. Мои глаза медленно закрывались, все тело почти свисало с дивана. Только задремав почти на полу, я почувствовал, как чьи-то руки трясут меня. Оказалось, Флег что-то выкрикивал и подтаскивал меня с пола.       — Сэр, Грейсон очнулся! С этими словами я помчался вниз, желая поскорее увидеть моего мальчика, так давно ждал этого, словно подарок на праздник. Вот это бежевое тело, ребристая грудь, вздымающаяся сама по себе…Мои руки заключили его в крепкие объятья.       —Грей, мальчик мой…, — губы дрожали от волнения.       —А? Кто вы? —вопрос вывел меня из себя.       — Сэр, у него частичная амнезия, он много чего не помнит, — заключил Флег, убирая капельницу и шприцы. Мне стало не по себе: неужели он забыл меня и всех остальных? Это будет трудно принять, но с этим ничего не поделать, хотя бы радует то, что парень жив.       —Ты помнишь свое имя или возраст? — ученый начал его расспрашивать.       —Нет…, — тот смотрел в стенку, пока не понимая, что он слеп.       —Хорошо, я напомню: твое имя Грейсон, тебе на данный момент девятнадцать лет, — Флег взял его за руки, — сейчас я постараюсь напомнить тебе самое важное из жизни.       — Хорошо…, — его крупные глаза все так же излучали живой блеск, — а почему вокруг тьма?       —Ты потерял зрение, не волнуйся, мы освоим с тобой азбуку Брайля. — доктор принялся готовить все необходимое.

***

      Ветер играл на улице, холодок покрывал наши лица. Мы с ученым решили поговорить, пока мальчик обедал в постели.       —Ты еще не рассказывал обо мне?       —Нет, сэр, а вы что-то хотели?       — Да, — я обратился к нему, —когда будешь говорить, скажи, что он прислуга в этом доме.       — Есть на это причина? — он наклонил голову в знак любопытства. Повисло молчание.       — Знаешь, — мы сели на ближайшую скамейку, — ему не нужно знать правду, — мои руки были скрещены на груди, а голова опущена. — Может, парнишка достоин лучшего в жизни, он много чего пережил. А тут и эта потеря памяти! Это может звучать эгоистично, но это шанс исправить мою ошибку, — последние слова я проговаривал с трудом.        Тучи сдвинулись в темные цепи гор, нависая над нашими головами. Становилось холоднее, ожидался дождь. Вскоре первые капли коснулись моего лица и пакета на голове доктора. Мои пальцы нервно перебирали край алого шарфа, обкрученного около моей шеи, послышался скрип, доктор встал и, уходя, положил руку мне на плечо.        — Как скажите, сэр.