Выродки с острова

Фалько лишь исступлённо вздыхает, когда на часах вновь пробивает двенадцать. Он устало бросает взгляд на мирно сопящую на койке рядом Габи. Фалько уже долго мучает бессонница, поэтому он вслушивается в шёпот солдат, пришедших на ночное дежурство и играющих в дурака под тусклым светом масляной лампы. — Знаешь, Микаса, она напоминает мне нашего знакомого смертника, — хмыкает мужчина, всматриваясь в веер потрёпанных карт у себя в руках. — Помнишь, как он так же истерил? Король бубен. — Замолчи, Жан. Бито. — девушка в красном шарфе сметает карты в угол стола и тасует колоду. — Вот же длинный у тебя язык… Жан откидывается на спинку стула, глядя в упор на Фалько, спрятавшегося по глаза под одеялом. Солдат криво ухмыляется: — Как там тебя, Франц? Можешь и не притворяться, что спишь. — Я-я… Фалько. Фалько Грайс. — неуверенно подаёт голос пленник и приподнимается на локтях с жёсткой койки. Девушка закутывается в шарф ещё сильнее и трёт ладошки, пытаясь согреть их: в подземелье веет холодом. — Не мёрзнешь? — солдатка косится на Фалько, — может, дать тебе что-нибудь? И подруге твоей… тоже. Мальчик качает головой — нет, спасибо. В воздухе застывает неловкое молчание, но его прерывает Кирштайн. — Малой, в дурака играть умеешь? — говорит он, перетасовывая карты в руках. — Вдвоём скучновато играть, не находишь, Микаса? Солдат вопросительно кивает девушке, на что та отвечает лишь неодобрительным взглядом из-за отросшей чёлки. — Да… Мой друг, Удо, учил меня… — еле слышно бормочет Фалько, уставляясь в каменный пол. Воспоминания больно уколяют в сердце: Габи говорила, что тот погиб, пытаясь помочь Зофии после нападения на Либерио мистера Крюгера... Нет, Эрена Йегера. – Как к вам можно?... Мужчина вновь усмехается в ответ: — Жан. Не хочешь с нами сыграть? - Мальчик, не задумываясь, слегка кивает головой. — Ты снова остался в дураках, Жан. – Микаса улыбается, веселясь над очередным проигрышем товарища. Фалько, смотрящий на неё, замечает: улыбка ей идёт намного больше. – Ты так и не научился играть за время обучения в кадетском корпусе. Я до сих пор помню, как ты проиграл Конни, а он сказал тебе... — Эй! Меня... - Жан возмущается, но оглядывается на мальчика, сидящего рядом, и сдерживает все нелестные слова о той нечестной игре при себе. – Хмм... Фалько, а что ты знаешь о Парадизе? — Что? – кандидат в войско Маре кутается в накинутый на его плечи плед, – ничего особенного... Разве что из новостных газет, рассказов дяди Райнера и слухов с улицы. Микаса резко замирает с поднесённой к губам кружке с чем-то горячим из термоса в руках. — Рассказов Райнера, говоришь?.. Фалько кивает. — Правда, почти всё я подслушал вместе с Габи... Вы... Вы были знакомы? – Фалько пытается подобрать подходящие слова, чтобы не оплошать перед своими новыми (а точнее, давними) знакомыми. И всё же: он не понимает, почему же эти двое эльдийцев, выродков с острова Парадиз, так относятся к нему, к своему врагу, из-за которого погибла их сокурсантка. Разве они не должны быть холодны к нему? Он же обычный марейский пленник, Фалько осознавал, что таких, как он, здесь много. Жан фыркает, пытаясь скрыть усмешку. — Мы были... друзьями. — Вместе с ним, Энни и Гувером мы выпустились из кадетского училища, Леонхарт после выпуска поступила в военную полицию за стеной Сина, – вслед за товарищем усмехается Микаса. – Бронированный и Колоссальный ушли с нами в разведкорпус. — Но после миссии по захвату титана-прародителя вернулся только Бронированный титан вместе с пленницей с титаном... – Фалько осекается на полуслове. – Прошу, расскажите мне о том, что было на Парадизе... со дня падения первой стены. Микаса шумно вздыхает. — И что ты хочешь услышать? Про то, как нас жрали обращённые в титанов эльдийцы из Маре? Фалько думает, и вправду, зачем ему это? Сейчас глава разведкорпуса занимается разрешением судьбы двух детей, проникших на дирижабль для отступления нападавших на гетто Либерио, и неизвестно, что будет с ним и Габи. Но девушка, склонив голову набок, всё же подаёт голос. — Единственное, что я могу вспомнить – это... крик мамы. Когда титаны заполонили город через пролом во внешней стене Шиганшины, один из них подошёл к нашему разрушенному дому, где под обломками лежала мама... Она кричала, рыдая, чтобы мы с Эреном немедленно убегали со всех ног. – горько говорит Микаса, не желая ворошить ужасное прошлое. – Потом мы с братом записались в кадетский набор. А затем... Трост, женская особь, Стохесс... — С вылазок за стену мало кто возвращался в живых. Ну, или хотя бы не покалеченным. – Жан наливает из термоса что-то горячее в жестяную кружку и придвигает её к Фалько. — Почему же... Эрен Йегер лгал мне? - Фалько кивает, говоря спасибо. Жан в недоумении. — Эрен действовал... В одиночку. Сам организовал нападение, Армин же составил план по отступлению. – Микаса сидит за столом, скрестив руки на груди, – мы знаем только то, что он затесался в ряды вра... марейской армии. Фалько замолчал. Стоит ли говорить о том, что Грайс, по сути, один из невольных соучастников разгрома его родного города? — Знаешь... Мы некоторое время были в одном из марейских городов. Под прикрытием, разумеется. Честно говоря, я немного... Завидовал вам. – Жан пытается скрыть желчь в голосе. — Пока мы, эльдийцы с острова, погибали в пасти титанов, смотрели на смерти наших друзей и товарищей, вы, целые и невредимые, счастливыми возвращались домой к своим семьям после войны. Фалько не знал, что ответить на это, и не понимал, почему двое солдат – вражеских! – рассказывают ему о потерях, принесённой им... Кем же? Титанами, марейцами, или же это вина самих эльдийцев в своих страданиях? — Моя подруга... Зофия, погибла после того, как Эрен напал на Либерио. Мне это рассказала Габи, что Зофия... — Умерла, – Микаса продолжает вместо него. – Я потеряла многих товарищей. Вместе с ними я обучалась в кадетском корпусе, они были рядом во время вылазок за стену, но теперь... Их нет. Жан опускает глаза , бормоча что-то невнятное себе под нос. — Марко, Мина, Томас... — Фалько, ты знаешь, кто такой Эрвин Смит? – Микаса складывает руки на стол, смотрит на Грайса так, будто хочет прожечь в нём дыру. Время близится к рассвету: в прорезях решётки камеры уже поблёскивают первые солнечные лучи. Микаса и Жан встали на дежурство ещё глубокой ночью. — Дядя Райнер говорил о нём пару слов. – Фалько поёживается. По помещению ходит сквозняк, обдавая холодным воздухом. Мальчик не решается продолжить, лишь пялится на своих случайных собутыльников (если термос с горячим неслащённым чаем можно назвать бутылкой), рассматривая их. Скоро будет смена дежурства.