вертлявая задница

— так кем, говоришь, работают твои родители… — мама главный архитектор, а у отца своя фирма по производству строительных материалов. — богатые, значит… папенькин, маменькин сынок, значит… — отец! — нет, господин майер, это далеко не так, — чонгук учтиво улыбается, — живу я полностью на заработанные мною деньги. учусь на факультете «экономика и бизнес», чтобы в дальнейшем, конечно, перенять отцовские дела, но все далеко не по блату. я работаю на удаленке сейчас, чтобы было удобнее совмещать с учёбой, и прихожу в офис лишь по срочным, важным делам. — какой ты у нас важный-бумажный, — старший альфа фыркает, — а тэхен мой тебе по какой черт сдался? раз бизнес у отца есть, то и невестку они тебе подобающую найти должны, мы не в сказке, чтобы за нищих выходить. — ну отец! — не влезай, — шикает на сына, — а ты отвечай. — мы не в сказке, чтобы фиктивные браки заключать ради блага компаний, — чон улыбается вежливо, — мои родители никогда не собирались искать мне кого-то, этот выбор полностью за мной. — август, любимый, ну прекращай ты уже терроризировать юношу, — чосон мягко улыбается мужу, сжимая его ладонь в своей, — ты бы ещё спросил какого цвета на нем сегодня нижнее белье, ей богу. — а вот и спрошу, если надо будет! ты посмотри, как он тэхена разукрасил, слов нет! — омега на реплику родителя лишь ёжится неприятно, задирая воротник водолазки выше, — и впился же, как пиявка! — мне вспомнить тебя в их возрасте? на моем теле места живого не было. — но я за такие выкрутасы по всей твоей деревне бегал от господина кима, господи прости. — осталось только мальчишку по деревне погонять, — старший омега фыркает недовольно, стукая мужа хвостом по бедру, — прекращай допросы с пристрастиями, тэхен-и побледнеет сейчас уже.       август шипит недовольно, но послушно затыкается, занимая рот стейком, что так заботливо ещё несколько минут назад нарезал чосон. чонгук благодарно, но максимально сдержанно улыбается папе тэ и сжимает руку последнего под столом, будто бы показывая, что все хорошо. тэхен же, сидя весь вечер бледнее поганки, сейчас более менее расслабляется, чувствуя, что отец и правда перестанет задавать глупые и неловкие вопросы, что порой выходили за рамки приличия.       когда по лестнице спускаются маленькие ножки киёна, младшего братика тэ, атмосфера становится семейной. отец сразу тает при виде маленького омежки и улыбается счастливо, ловя того на руки и сажая на коленки. чонгук, будучи большим любителем всех этих маленьких ножек, ручек и вещичек, быстро находит общий язык с малышом и уже через час становится родным «дядя тэтэ». чосон улыбается сыну мягко и поправляет на «возлюбленный тэтэ», но омежка упрямо мотает головой, выдавая все тоже «дядя тэтэ». никто на это не обижается, и чон лишь смеётся весело, бупая мальчика по носику, даже не обращая внимание на то, что его раньше времени во взрослые дяди записали.       время с семьей пролетает настолько незаметно, что тэхен не сразу и понимает, что уже двенадцатый час ночи, киён давно скрутился калачиком в кресле и посапывает, а они с чонгуком все ещё тут, в родительском доме играют в мафию. омега ужасается и уже хочет быстро поднять старшего и спешить домой, как отец одергивает молодых, заставляя остаться и переночевать ночь в их доме. и это самая большая тэхенова ошибка за все его только недавно исполнившиеся двадцать лет.       папа, резко вспомнив миллион и тысячу одну позорную историю детства начинает хохотать с чонгуком (читай: предателем) на пару и рассматривать старые детские фото, где на фото маленького тэхена в тазике на месте бедер приклеен стикер слоника. тэхен густо краснеет, а чонгук хохочет и умиляется, причитая все «такой милашка, тэхен-а, такой смешной». омега на это обижается, фырчит и бьет старшего хвостом куда только попадает, но даже это все цветочки, пока рассказы с детства не вспоминает отец… — ох, помню… помню, когда мы жили во франции у нас домик был небольшой, и по соседству ещё два стояло. и вот, значит, переехала в один новая семья… как у них фамилия-то, я уж не помню… — мартинсы, — чосон улыбается загадочно, понимая, что именно за историю собирается рассказать муж. — да, точно, мартинсы. так вот, у них было два близнеца альфы, имена уж тоже я не вспомню… — джонни и сэм. — джонни и сэм, — альфа кивает, подтверждая слова своего омеги, — так вот, тэхену понравился кто-то из них, но чего он затеял там у себя в головушке, до сих пор не понятно. он постоянно то червячков откопает в плавки одному из мальчишек насыпет, то шар воздушный на них с водой кинет, когда те на учебу собирались… и мы то замечали, ругали немного, мол, зачем делаешь то так, на что тэхен встал руки в боки и так вот важно выдал «они мою попу плоской назвали, а она не плоская!» и утопал, задницей виляя, — мужчина смеётся, пуская слезу из-за веселья, — как же мы смеялись тогда! — обидчивый какой, — чонгук подхватывает чужой смех и незаметно для других ладонь на ягодицу омеги спускает, чуть сжимая.       тэхен краснеет до невозможности и уже молитвы шепчет под нос чтобы весь этот ад поскорее закончился, но он что-то и не думал, потому омега, пока родители не начали рассказывать что-то новое и максимально позорное хватает старшего за запястье, поднимая с пола, на котором вся семья уместилась, играя в мафию. — мы спать!       тэхен быстро топает на верхний этаж и практически забегая в свою старую комнатку, захлопывает дверь и прислоняется к ней спиной, облегченно выдыхая. сколько же они могли ещё показать и рассказать, не дай господи… — ты был таким милым в детстве, — чонгук падает спиной на застеленную кровать и улыбается широко, — такой смешной и гордый, невозможно. — чонгук! — тэхен пищит, затыкая рот альфы рукой, — не будем об этом. — почему же? — чон забавляется, убирая чужую ладошку от своих губ, — твой папа столько мне всего показал, я хотел бы рассказать тебе- — не смей! — ким ладошкой бьет по каменной груди, ещё и лупя хвостом по бедру, — только попробуй и я- — шарик с водой кинешь? — чон смеётся весело, запрокидывая голову назад, а тэ щурится хитро, ухмыляясь — ванная отменяется. — что? что? что, прости? — гук приходит в себя, усаживаясь на кровати ровно, — нет, ты не можешь так… — могу, — омега пожимает плечиками, — поэтому и делаю это. — тэхен! ты не можешь! я ждал этого херову тучу лет! ты меня целый месяц морозил! — ну, еще годик поморожу, — фыркает, — все, отстань. — тэхен!       но омега уже не реагирует, быстро переодеваясь и укрываясь одеялом с головой, сопя. чонгук рассерженно таращит глаза и хмурит брови, не понимая происходящего. как это, «ванная отменяется»? да он тэхена на минет в ванной месяц! месяц! упрашивал! а они встречаются уже два! чон готов на стену лезть от негодования. и это из-за простых историй? будто бы они так стыдливы… ну и что, что альфа теперь знает, как кима на море рак за попу цапнул, и тот обмочился от страха? и что, что он знает до скольки в принципе тэ мочился в кровать? это не имеет значение, он же маленький был, в конце концов! это же не повод такое важное для альфы событие теперь отменять!!! — тэхен, блин, — чонгук не выдерживая, льнет к младшему, — так нечестно. — честно. — нечестно! — честно. — я больше так не буду, тэ! правда! — хорошо. — хорошо? ты отменяешь своё наказание? — нет. — ну тэхен! — спи. я сплю. — тэхен-аааа!!! — все равно нет, чонгук, — омега бьет по чужим ладоням, пробирающимся к кромке трусов, — в любом случае нет. — не будь таким безжалостным! — буду. — ты меня убить хочешь… — переживёшь, — младший хмыкает, игнорируя жалобное скуление гука, — давай спать. — только ты так можешь сделать… безжалостно растоптать все мои надежды! — а нечего было смеяться надо мной, — тэхен обиженно дует губки, — вот теперь это - твоя карма! — но это же было смешно в хорошем смысле! — все, отстань, — недовольно фырчит, — я сплю. все.       чонгук обиженно отворачивается от гибрида, складывая руки на груди. да где такое видано! да кто же так делает! да кто же… как же… вот блять! чон расстроен максимально сильно, это слышно даже по выпускаемым рассерженным феромонам, но тэхен не ведётся — закрывает глаза и правда старается провалиться в сон. ему тоже обидно! ну ладно, может быть несильно обидно, но проучить надо! тем более, тэ и к минету-то готов не был, а тут такой шанс… грех отпустить!       так они и просыпаются на следующее утро — тэхен с хорошим настроением, а чонгук мрачнее тучи. омега потягушниется на кровати и улыбается, спускаясь вниз на запах отцовых панкейков, а чон валяется на кровати с лицом лица, не обращая внимание на урчащий живот. он гордый. из-за принципа не пойдёт. тэхен на такие выкрутасы фыркает, не понимая такую сильную обиду старшего — ну не будет у него минета, что в этом такого? ким вообще не умеет, может, он ему нечаянно член откусит, а гук расстраивается… может, это убережёт альфу и его гениталии, а он не понимает, дурашка! но, когда проходит уже больше получаса, совесть начинает грызть. тэхен, стараясь не тревожить смотрящих телевизор родителей, аккуратно поднимается наверх в комнату, заставая чона в том же положении, когда и уходил. омега вздыхает и, закрывая за собой дверь, подходит ближе, присаживаясь на край и кладя ладошку на сложённые руки. — гук-а, неужели ты сказать мне хочешь, что все ещё дуешься?       альфа молчит, не обращая внимание на чужое присутствие. — ну ты серьезно? — тэхен раздраженно вздыхает и залезает на старшего верхом, устраивая свои ножки по обоим сторонам от его бёдер. — да, серьезно. — гук фыркает и отворачивает голову обиженно. — ну ты как маленький. — это ты как маленький, — парень вскидывает руками, — из-за каких-то детских историй и фоток так обламывать меня! да если ты придёшь к моим родители, мама столько всего расскажет и покажет, что я в отместку с тобой до скончания веков спать не должен буду! — только ты можешь расстраиваться из-за такой мелочи, как минет, — тэхен фыркает, недовольно ударяя старшего хвостом и упираясь ладошками в грудь. — может быть, это спасёт тебя! а вдруг я в процессе член тебе откушу, а? чего делать будешь! — ходить с откусанным членом, — альфа дёргает головой, стараясь унять рык. — ведёшь себя как старый извращенец, — ким обиженно дует губы, уже собираясь встать и выйти из комнаты, только чонгук резко заваливает младшего назад, подминая под себя. — я ни разу и не отрицал этого, — вздыхает носом чужой смешанный малозаметный запах, — и ты знал, на что идёшь. у меня на лице написано: «без секса и минета не живу». это твой супружеский долг! — мы не супруги! — чон только собирается ответить этому наглому омеге, как… — рано вам ещё! — отец!.. — тэхен устало выдыхает, — не подслушивай! — слезь с моего сына немедленно! — старший альфа за дверью недовольно фырчит, — и впустите меня! — дорогой, отстань от детей, — голос чосона звучит расслабленно, — пусть балуются. — после таких балований принесут тебе внука, и будешь знать! — принесут так принесут, не тебе решать, когда им это делать. пойдём, пойдём…       тэхен мысленно благодарит своего любимого папочку и делает заметку в мыслях, чтобы точно не забыть его поцеловать и поблагодарить. омега уже даже начинает думать о небольшом приятном подарочке для родителя, как чужое колено, что так бессовестно начинает раздвигать худенькие ножки, выбивает все мысли с головы. — папа одобрил, — чонгук жадно облизывается, сжимая фиксированные над головой младшего запястья чуть сильнее, — значит, приступим к делу?.. — э-эй! — ким теряется под напором своего альфы, — я тебе сейчас, блин, приступлю! а ну отстань! чонгук! — ты даже в этом меня хочешь отгородить? — альфа злобно сверкает глазами. — да не здесь же, — тэхен прячет покрасневшие от смущения щеки в волосах, — боже, мы же у родителей в доме! — тогда, поехали домой, — гук быстро встаёт с кровати, — мне, блять, нужно это. — ты всегда был таким озабоченным, или я просто не замечал… — не замечал, — чонгук хватает младшего за запястье, заключая в тёплые объятия, — но я люблю тебя. мне нужен не только секс. — я тоже люблю, — тэ целует щетинистую щеку альфы, — и я не думаю, что тебе нужен просто секс. скорее, я просто давно заметил, что у тебя слишком обострена эта потребность. — эта реакция моего тела на гибрида, — гук втягивает воздух у корней чужих волос, — так всегда происходит, потому что на вас сложно оставить человечий запах, а мой альфа умирает от этого осознания. мне нужно, чтобы все в тебе пропиталось мной, так что подожди ещё немного, прошу… — все хорошо, — чмокает в нос, — я понимаю и совершенно не против, — тэхен улыбается, — мне нравится твоё собственничество, пока оно не выходит за пределы. — оно никогда не выйдет за пределы. мы же семья, тэ, я должен чувствовать тебя своим, а после станет легче. — хорошо, пусть твой альфа будет делать это сколько нужно, раз метка его не удовлетворила. — поедем домой?.. — поехали, — омега переплетает свои пальцы с чужими и счастливо улыбается, чмокая парня в растянутые в такой же улыбке губы.       тэхену не приносит дискомфорт постоянная потребность чона в сексе и контроле, пока это не переходит черту. ким знает, что запах альфы держится на нем не как на обычных омегах, а всего лишь несколько часов и, чтобы пометить его полностью, понадобится неизвестное количество времени. в некоторых парах человек-гибрид на «помечение» уходили года, а вот у родителей тэхена всего два месяца. омега не знает, сколько уйдёт в их случае с гуком, но надеется, как можно меньше, ведь помечение запахов показывает не только принадлежность, но и повышает безопасность, потому что поползновения в сторону меченого (ой) омеги строго караются законом… кажется, даже строже, чем поползновение в сторону немеченного. тэхен считает такое неправильным, но и сделать ничего не может, продолжая возмущаться молча и получая очередную порцию ласк от чонгука.       когда пара приезжает домой, чонгук не церемонится сильно — лезет к младшему чуть ли не на пороге квартиры, покрывая лицо точечными поцелуями. безусловно приятно, но тэхен, будучи чистолюбивой натурой, лишь фыркает и топает с альфой под ручкой в ванную комнату, усаживая в ванну. тёплая вода обволакивает тело и ким расслабляется, откидываясь на крепкую грудь позади себя. чон местит свои ладони на чужой талии и поглаживает животик пальцами, вдыхая природный аромат омеги. альфа мылит чужое тело приятным гелем, растирает по острым плечам и спускается к груди, ненавязчиво массируя. тэхену нравится. он улыбается и прикрывает глаза в блаженстве. мокрый хвост вываливается за бортик ванной и капает водой на небольшой коврик, но никто не обращает сейчас на это внимание, продолжая наслаждаться нежным моментом. омега мурчит, не замечая этого, и лениво отвечает на неторопливые поцелуи, разворачиваясь лицом к старшему. — пойдём в комнату? — шепчет в торчащее ушко чон, и тэ, закусывая губу, согласно кивает — на ручки? — на ручки, котёнок, — чонгук оставляет последний чмок на носике омеги, вылезает из ванной сам и поднимает на руки кима, унося того в спальню.       уложив омегу на простыни, чонгук нависает сверху, рассматривая лицо напротив. мягкие черты тэхена завораживают, заставляют влюбляться снова и снова. пусть они вместе не так долго — всего два месяца, но альфа уверен, что их жизнь будет связана ещё очень и очень долго. чонгук любит до безумия, тэхен не отстаёт, и пара, находясь в объятьях друг друга, чувствует себя как в самом уютном и правильном месте, они чувствуют себя как дома. такое не случается часто, чтобы альфа и омега так сильно любили и подходили друг другу, но вот они - живое доказательство истинной любви. тэхен чувствует себя окрыленным, чонгук готов попрощаться с жизнью ради кима. но разве любовь — это не тогда, когда ты хочешь жить ради кого-то? проходить все испытания, грустные моменты вместе и жить, наслаждаясь? умереть за любимого - героический поступок, но желание жить ради него заслуживает большего уважения…