Обои с луной

      Дым от сигареты тонкой линией обвивал верхние этажи высоток, затем, немного растворяясь и становясь сероватой пеленой, достигал звёзд и будто пытался вырисовывать новые созвездия.       Антон думал о том, что такая эстетика покорила бы его сердце, будь ему пятнадцать, но сейчас это лишь многоэтажки и ночное небо в дымке от последней в пачке сигареты. «Так впадлу завтра за новыми идти» — наверное, это все, на что хватило конкретно заебавшегося студента.       После очередной и самой длинной тяжки промелькнула мысль попросить кого-нибудь из группы купить ему несчастную новенькую пачку бонда или чего другого, чтобы уже на первой паре сидеть со спокойной душой.       Решив не париться и задвинуть далеко в ящик свою лень, Антон все же докурил и по пути в спальню завел будильник на двадцать минут раньше обычного, дабы успеть заскочить в магазин. Ради сигарет можно и зигзаги помотать перед первой историей или что там по расписанию… 01:42 Ты спать собираешься вообще? Сообщение от преподавателя — последнее, чего мог ожидать увидеть Шастун в два часа ночи. Блять, философия. Не выучу я его конспекты, обойдется как-нибудь.

01:44

      Я думаю над этим, но и проспать не так страшно. Никто не умрёт, если ко второй паре

приду.

01:45 Я умру. Первым философия, Шастун. Расписание периодически смотреть надо. Неожиданно и приятно появилась причина перенести свой будильник на некоторое время вперед, к тому же, мозг сейчас не настроится на зубрёжку терминологии философии в каком-то там веке.

01:46

Извините. Это я заранее извиняюсь, если меня не будет на вашей паре. И извиняюсь еще раз за то, что я не учил ничего, если приду.

01:48 Не извиняю, Антон. Но и ругать не стану, выучить всегда успеешь. Так что уж постарайся прийти. Это, конечно, хорошо, что теперь есть официальное разрешение ложиться мирно и спокойно спать, зная новые темы, мягко говоря, поверхностно и без подробностей. Но идея идти ко второй паре была немного более манящей.

01:49

Спасибо. Тогда я спать пошел. Увидимся завтра, но не факт, что в 8.

01:51 Как быстро схватываешь. Так бы на моих парах. Давай, иди уже.       Перепроверив будильников пять или шесть, Антон начал мысленно настраивать себя, чтобы все-таки встать пораньше, успеть закупиться в пятёрке и прийти на эту философию. Появилось желание, что ли. Да и будет как-то некрасиво, если сейчас он проговорит с преподом, получив в итоге добро на невыполнение домашнего задания, и при этом не появиться на заветной первой паре. Надо уж постараться.       Мотивация вышла не самая убедительная, но этого хватило студенту, чтобы кинуть телефон куда-то под подушку или возле неё и укутаться в одеяло по самую шею, изредка думая о том, как бы сейчас было хорошо затянуться хотя бы разочек.       Антон чувствует, как погружается в сон. Наверное, это его самое любимое ощущение, как и многих других студентов. Тебя будто затягивает глубокая пустота, из которой ты никогда не выберешься, но и в жизни не попытаешься, боясь потерять это умиротворение и беззаботность.       Ночью не так уж и темно в помещении, особенно при такой погоде, когда отчётливо видно мерцающие звёзды и луну, иногда укутывающуюся некой дымкой. Та самая атмосфера «Сумерек».       Будь Антон заядлым романтиком, он бы часами стоял на балконе и рассматривал ночное небо, придумывая разные истории о себе и несуществующих героях. Однако парень никогда не горел таким желанием, ведь обычно наблюдает за парящим и будто растворяющимся в воздухе пеплом от сигареты, за людьми, которые зачем-то вышли на улицу в такое позднее время, мигающим фонарём возле дома напротив, но иногда действительно засматривается на звёзды, ища сначала малую медведицу, а затем и большую. Других созвездий он не знает.       Уведомление разбудило только уснувшего Шастуна, который по глупости или невнимательности забыл отключить их нахер. Несмотря на дикое желание спать, он не смог просто вырубить телефон и уткнуться лицом в подушку. Интерес взял своё. 02:34 Можешь утром ответить. Если разбудил, ложись спать дальше. Луна сегодня красивая… не так ли, Шастун? Антона накрыло с головой. Это что сейчас... блять. Как он… блять, блять, блять. Он заметил. Он все это время знал, что я пялился. Да он сам будто лично мне лекции вел! Часто меня спрашивал… Господи, да мы же как клише: любовнички преподаватель и студент.       Пылающие сердцебиения с минуты на минуту выбьют из Антона последние нотки разума, трясущиеся руки изо всех сил пытаются нажимать на цифры, дабы снять чёртову блокировку телефона. Рваное дыхание начинает раздражать, не позволяя набирать воздух нормально и полноценно, но и поделать с этим Антон ничего не может. Ещё как написал… нет бы нормально сказать. Класс, Арсений Сергеич, по-философски подошли. Нервно закусив губу, он начинает набирать сообщение, бегая по клавиатуре глазами в поисках буквы «В».

02:41

Вы прямо как настоящий философ.

Комната наполнилась удушающей тишиной, а звон в ушах вот-вот накроет последние здравомыслящие участки мозга. И когда Антон стал так драматизировать всё вокруг? На следующие 3 минуты парень будто завис и не даже не заметил, как ушёл в собственные мысли. Еле дыша и совсем не шевелясь, Антон то и дело путался в этой гуще вещей, о которых сейчас думал. И когда погас экран, что вывело парня из транса, он уже с толикой уверенности вновь разблокировал телефон. С одним лишь шутливым сообщением он не сможет уснуть спокойно.

02:44

Вы мне тоже.

Парень выдохнул, хотя именно сейчас должен грызть ногти или губы от дикого волнения, но он затих. Сейчас Шастуну казалось, что сердце и вовсе остановилось, ведь больше не слышит те дьявольски громкие удары в груди.

02:45

Я, пожалуй, это так оставлю. Без луны. Спокойной ночи, Арсений Сергеевич.

Наверное, Антону резко стало страшно. Он не знал почему, но это особо и не волновало парня, поэтому сейчас он зарывается в одеяло как можно плотнее и затыкает мысли музыкой в наушниках. Всё это звучит бредово, словно самый странный, но реалистичный сон, который так давно хотелось увидеть.       Осознание всего случившегося придет только в добрые 7:40, когда останутся считанные минуты до встречи с преподавателем на этой долбанной первой паре. А сейчас хочется просто вернуться на балкон, но на этот раз следить не за сигаретным дымом или соседом, гуляющим с мелкой таксой, а рассматривать будто сияющую Луну. Он никогда не обращал внимания на то, какая же она потрясающая. Видны сероватые кратеры, кажется, поблёскивающие едва заметными искрами. Так близко, но так далеко. Она растворяется в глубине. Такая красивая, что можно умереть. 02:57 Я и есть настоящий философ, умник. Попов не спал и до сих пор не спит. Он действительно готовился к признанию? Он ждал ответа? Самый странный препод; совсем не выспится, при этом до обеда будет вести лекции. 02:58 Спокойной ночи, Тош. Последние два сообщения Антон увидит лишь утром и он уверен, что встанет ровно по будильнику.

***

      Шастун ещё никогда не приходил на учёбу в такое время, но сейчас ему нужно зайти в аудиторию раньше преподавателя. Студент не хочет прятаться за последней партой, поднимаясь на самый верх, но и за родную на втором ряду он сесть не готов. Растерявшись и застряв в проходе, он плюнул на всё и кинул рюкзак на привычное место. Звонок.       За всю жизнь этот был самый громкий и оглушающий. Будто аккомпанируя, сердце вновь стало больно биться с невыносимой скоростью. — Доброе утро, — в класс зашел философ, по которому и не скажешь, что тот лег спать бог знает во сколько, — даю вам три минуты на повторение. Буду опрашивать не всех, но многих. Обещаю, что заваливать не стану, если не испортите мне настроение. Может, он и вовсе не спал. Думал о всяком… Антон знал, что его вопросами не завалят, но всё равно сделал умный вид и уткнулся в тетрадь, боясь встретиться взглядом с… — Шастун, — преподаватель строго, но тихо, чтобы никого не отвлекать, окликнул студента, — тебя персонально опрошу по предыдущим лекциям. Блять. Благо Антон хорошо знал темы последних пар, поэтому на повторение уйдёт не много времени.

***

      Отстрелявшись, Антон со спокойной душой завалился обратно за парту, стараясь не думать о том, как Арсений Сергеевич почти не смотрел на бедного студента. Холодный взгляд был адресован лишь каким-то записям, ноутбуку и изредка поднимался на Шастуна без лишней теплоты. Словно чего-то боясь.       До второго звонка оставалось пару минут, но парень не спешил собирать вещи, понимая, что из аудитории он спокойно не уйдет. Не пустят.       На этот раз звон не оглушал мальчишку, но всё так же нагонял дрожь по всему телу. Ледяные пальцы рук с трудом справлялись с молнией на пенале и рюкзаке, а телефон и вовсе чуть не оказался на полу. Увидев толпу в дверях, Антон решил свернуть в противоположную часть кабинета к кулеру, чтобы избавиться от кома в горле, а вместе с ним частично уйдёт и волнение.       В какой-то момент стало слишком тихо. Допивая уже второй стакан воды, Шаст повернулся и почти подавился от того, как Попов чуть ли не вытолкнул последних студентов и закрыл аудиторию изнутри на ключ. — Ты не против? — лёгкая дрожь в голосе философа отчётливо слышалась, но Антон не придавал этому особое значение. — Всё нормально, — почти ровно и без запинок произнес парень, кидая смятый стакан в мусорку. Медленные шаги в сторону преподавателя не поддавались контролю. — И часто ты так допоздна не спишь? — расстояние между ними очень медленно и неуверенно сокращалось. Кому-то из них было явно спокойнее; хотя бы не рвался голос и руки спокойно лежали вдоль тела. — Как получится, — Антон остановился. До Попова оставалось буквально три шага, но он не собирался подходить вплотную. — Вы и сами то в сети в пять утра были, хотя по Вам и не скажешь. — Сочту это за комплимент, — Арсений повернулся к столу и сел на край, постукивая пальцем по поверхности. — Про тебя то же сказать не могу.       Антон же, более вольно, чем Попов, сел на парту первого ряда. Философ усмехнулся наглости студента, но не стал ничего говорить. Тишина буквально на пару секунд повисла в аудитории, как Арсений тут же её аккуратно нарушил: — Тебя действительно удивили мои слова про луну? — поджав губы, он исподлобья взглянул на Шастуна, который по-детски болтал ногой в воздухе.       Антон почти открыл рот для ответа, но резко замер, словно окаменев. Впервые за все то время, пока Арсений вел у них философию, Шаст заметил аккуратные ямочки на щеках преподавателя, которые появляются при улыбке или поджимании тонких губ. Отчасти его умиляет собственная невнимательность, позволившая в ту же секунду будто впервые увидеть мужчину напротив. Ещё более красивого. — Я, — сглотнув очередной ком в горле, Антон всё же начал говорить, — вроде как да. Интересно, Вы, конечно, подошли к этому, но как-то сопливо звучало. — Сопливо? — и опять усмешка. — Мне кажется это довольно романтичным. Да и звучит безумно красиво. Красивее, чем обычное «ты мне нравишься» или что-то вроде этого.       Не услышав ни возражения, ни чего-либо другого, Арсений начал медленно подходить к партам. Осторожно убрав руки в карманы, он будто искал ответ в глазах Шастуна, хотя получил его ещё ночью в том сообщении. — Видел луну вчера? Она была просто потрясающей, — философ остановился в шаге или двух от студента, — если бы я не заметил её в окне, так бы и лег спать. А ты, Антош, мог не получить разрешения не учить конспекты, и сегодня я был готов завалить тебя. — Никогда бы не подумал, что буду так благодарен луне, — нога больше не болталась, замерев от страха сделать лишнее движение и будто спугнуть преподавателя, — я видел её краем глаза, когда курил на балконе. — Ты куришь? — Арсений мягко и без нажима задал этот вопрос, не желая допрашивать и читать нотации бедному парню.       Антону не стало больно или некомфортно от этих слов, но и продолжать тему его зависимости он не особо хотел. Осторожно встав на ноги, студент направился к окну и встал в позу, в которой обычно курит, но сейчас мог облокотиться только на подоконник.       Преподавателю это действие показалось немного странным, однако он был вполне готов к такой реакции на неоднозначный вопрос. Арсений без лишних слов подошел к Антону, ощущая атмосферу умиротворения в воздухе. Ему здесь хорошо и спокойно. Наверное, Шастун думает так же. — Я пытался бросить, но каждый раз срываюсь, электронки тоже не помогают, — Антон выдавил из себя всё, что сейчас мог. На самом деле, ему больше нечего сказать по этому поводу.       С искренним сочувствием философ окинул мягким взглядом Шастуна, изредка смотревшего в сторону преподавателя. Арсений понимал, что помочь Антону он никак не может, но знал, что поддержка ничуть не помешает.       Почти горячие и с выступающими венами руки накрыли немного дрожащую и перебирающую то кольца, то браслеты ладонь студента. Почувствовав ещё большую дрожь, Арсений тепло улыбнулся и взглянул на парня, который впервые был готов так долго смотреть кому-то в глаза.       Вибрация в кармане заставила немного вздрогнуть мальчишку, а затем и почувствовать холод с пустотой. На руках Антона не хватает чужих. Арсению Сергеевичу надо ответить на сообщение другого препода, поэтому Шасту придется подождать. — Странно, — не отрываясь от телефона, начал Арсений, — но этот перерыв продлят из-за «каких-то возникших проблем», как пишет мой коллега.       Телефон тут же оказался на подоконнике, перед этим упав с неслабым звуком, а Шастуна мягко, но смело подвели спиной к стене. В прочем, Арсений швырнул и гаджет, и студента одинаково быстро и недалеко друг от друга, как только узнал о дополнительном времени до следующей пары. Быстро схватывает.       Антон не слышал, как падает телефон или как его прижимают к стене. Пульсами отдает кровь в голове, больно давящая на виски и грудь; крепкие руки аккуратно удерживали всё тело на месте, не перегибая палку, и всё же позволяли полноценно дышать.       Кажется, Антону сейчас это и не нужно. Он готов обходиться без воздуха, ибо видит перед собой лишь очарование голубых глаз и невероятно согревающую улыбку. Ему комфортно. Кажется, Попов думает так же. — Арсений Серге, — все, что успел промычать Шастун перед новой болью где-то внизу живота, перед тем, как ноги его перестали слушаться и уверенно стоять на полу впервые за многие годы.       Пылающий жар охватил парней, лишая их с каждой секундой всё больше и больше воздуха. Арсений не дал договорить мальчишке, затыкая его аккуратным поцелуем, нежно и осторожно. Будто боясь сделать что-то не так, заводит руку за ухо, а второй всё так же удерживает чужую грудь, но уже с меньшей силой.       Антон бы ни за что не поверил в пятнадцать лет, что попадёт в такую ситуацию, но сейчас перед ним голубые глаза и до смерти красивый мужчина. Ему нравится такая эстетика.       Одинокий телефон, захотев внимания, снова начал вибрировать, но теперь уже оповещая о звонке. Арсений едва ощутимо промычал в губы парню, избавляясь от мешающих звуков с подоконника, и на секунду отстранился от Антона, давая возможность немного отдышаться им обоим.       Почувствовав нотки смелости и решимости где-то глубоко в груди, Шастун твердо взял за плечи преподавателя, оказавшись спиной к аудитории и почти нависающим над Поповым. — Как мы умеем, — влажный смешок показался с нотками нежности, а глаза и улыбка Арсения наполнились искренностью и теплотой.       Рваное дыхание перебивало такое же неровное и бешеное сердцебиение Антона. Осознание всего произошедшего придёт нескоро, а сейчас он упирался руками о стену, а лбом — об Арсения. Мы ж реально клише. Но глаза у него пиздец красивые. — Это у Вас луна на обоях? — Антон краем глаза заметил непогаснувший экран телефона, всё так же одиноко лежащего на подоконнике. Заставка, естественно, не могла не привлечь внимание Шастуна, который готов был засмеяться во весь голос, благо сейчас ему бы не хватило на это сил и воздуха в лёгких. — Нравится? — Антон уже не предавал значение тому, как Арсений нагло усмехнулся и засверкал своими уверенными глазками. — Это я вчера случайно наткнулся на эту фотку и тут же влюбился. Луна здесь с явными фильтрами, но очень красивая. Ты что думаешь?       Прикусив сначала язык, а потом и так измученную губу, Шастун всё же остановил взгляд на философе, хотя чувствовал всем телом, как утопал в глазах напротив. Антон не хотел выбираться, ему нравилось тонуть в них. — Такая красивая, что можно умереть.       Антон не хотел нарушать всю идиллию, которая воцарилась над ними прямо сейчас, как избавился от неё ночью.       Арсений больше не мог ничего возразить или вновь оттягивать приятное. Решив снова присвоить себе главную роль, он начал возвращать парня к стене, попутно целуя еще девственные участки кожи: щёки, затем чуть ниже, и до самой шеи. Мужчина помечал все, что не закрыто одеждой, оставляя лишь влажные поцелуи и немые стоны, но отчётливые вздохи юноши.       И только сейчас экран телефона потух, отражая в себе лучи солнца из окна.       И только в этот момент Антон понимает, что ему по душе та самая эстетика ночного неба и настолько красивой луны, что ради неё не жалко не спать бог знает сколько, отвечая на странные сообщения от преподавателя. Кажется, Попов всегда восхищался луной и звёздами, а теперь без ума от одного студента. — Нам пора, Арсений Сергеевич. — Увидимся позже, Антош.