Гнездо черного сокола: Потерянное дитя

В воскресенье Квиринус наконец смог найти время между бесконечными вопросами первокурсников и их сопровождением на Клэр. Они сидели на берегу Черного озера, кальмар вылез на теплую отмель и лениво шевелил щупальцами. — Как ты, Мышь? Даром время не теряла? Что нарыла, что наволокла в норку? — Определенного пока ничего. Но знаешь, там такая странная история с приютом, что все эти «знааааешь, КТО мои родители» обретают какие-то пугающие очертания. — Что-то выяснила? — Ты раннее детство хорошо помнишь? — Ну пару-тройку ярких эпизодов может, лет так с трех, наверное. — А я ничего до шести лет. Даже как в приют сдали не помню. Чем не яркое воспоминание? И по протоколам выходит, что я о себе и тогда ничего не знала. Вот такой чистый лист. И кто сдал неизвестно. — Обливиэйтом приголубили? А шесть лет, подожди, это 82-й? — Бери глубже — 1981. Конец 1981. Шляпник присвистнул. — Ну, да… Что-то такое я от тебя и ожидал. Нет, я б даже сказал, меньшего я от тебя и не ожидал. — И тебя не беспокоит, чьей дочерью я могу оказаться? — Слизерин вон не особенно беспокоится, а я что должен? — Может вообще c нейтральной стороны под замес случайно попала, может проигравшая сторона потеряла, как процессы пошли, может заложницей держали, чтоб сопротивление контролировать, может наоборот светлые выкинули, потому что надобность отпала. Я только в одном, кажется, уверена, кому-то очень надо было, чтобы никто не знал, кто я. — Мышь — принцесса темной стороны! О, или еще романтичней, трепещите — дочь черного короля и белой королевы! — Шляпник, я серьезно! — Я знаю кто ты, — он перешел на шепот, — тсссс! Ты — потерянная правнучка Директора. Ходят слухи, он был в молодости рыжим! — Но ведь реально может вылезти, что я персона нон-грата и со мной рядом находиться нежелательно. — Брось, Мышь! Если бы кто-то хотел тебя сожрать, то у них на это был целый год и никакой бе-бе-бедняга Квиррелл с его фокусами им бы не помешал, — заставить Шляпника заикаться могло разве что сильное волнение, но сейчас он явно забавлялся над своим же недостатком. — Но разве твои фокусы не нечто сверх… — Когда ты делаешь что-то, что считается физически невозможным, то есть никто не может подумать, что так можно было, значит никто не подумает, что это мог сделать ты… Это непредсказуемо, это недоказуемо, это удобно. Но это не какая-то сверхмощная и непобедимая магия. — Т.е., ты все-таки можешь пострадать сам. — За тобой не бегают делегации. Ни с зеленого факультета, ни с алого, остальным-то вообще до фестральего навоза. Никто не пристает с палочкой к горлу. Значит, все всех устраивает, пользуйся. Принцесса, не расстраивай публику. Как раз, если ты сейчас попробуешь сдать назад и слиться с местностью, это вызовет гораздо больше ненужных вопросов. — Ты остаешься? — Разумеется. Что ты сейчас раскапываешь? — «Пророк». Вдруг там найдется: «мы счастливы объявить, что сегодня родилась наша драгоценная дочурка». — Это во время войны-то? Могли и не афишировать. В Министерстве за спиной зарегистрировать, так чтоб запись лишний раз не светилась. — В Министерстве у меня связей нет. Глухо. Думала за 1981-1982 еще «Пророк» взять. Но у меня такое впечатление, что придется выгребать все годы подряд. — Будешь искать объявления о пропаже чудесных рыжих девочек? — Рождения, смерти, пропажи, аресты… Все, что может дать ниточку. — Ты так хочешь найти родителей? — Нет, я не хочу, чтобы кто-то это сделал за меня, а я встретилась с последствиями неподготовленной. Кстати, а меня ты научишь фокусам? — Как можно научить тому, чего нет? Но ты движешься в верном направлении.

***

Второй год обучения мало отличался от предыдущего, все те же предметы, все та же отрезанность от внешнего мира. Квиррелл уходил по субботам вроде бы в Хогсмид, но где на самом деле нелегкая могла носить совершеннолетнего мага с безнадзорной палочкой и опытом аппарации? Клэр не спрашивала, а он не считал нужным отчитываться. В воскресенье они проводили несколько часов вместе за разговорами или тренировками. В будни Шляпник готовился к ЖАБА. Клэр или сидела как обычно поблизости с собственными уроками, или прорабатывала архивные газеты, не столь уже надеясь найти информацию о себе, сколь пытаясь восстановить картину происходящего в стране. Осложняло ситуацию то, что «Пророк» безбожно врал, порой даже не делая пауз между противоречащими друг другу статьями. Но как выяснилось, в Магической Британии более актуального источника информации нет: либо отраслевые издания, либо рекламно-познавательный глянец для домохозяек, либо горячо любимый всеми квиддичный журнал. Еще оставались одобренные Министерством книги с исторической концепцией, изложенной со стороны победителя, которого, как известно, не судят. Таким образом, наверняка были опущены события, которые оставляли прорехи в причинно-следственном полотне, наверняка были происшествия, авторство которых приписывалось тем, кого выгоднее было изобразить виновником. Показательным было одно: каким-то образом на виновной стороне оказалась чуть ли не вся элита — люди с образцовыми родословными, наработанными веками связями, накопленными поколениями имуществом и статусом в обществе. И ради чего? Подвинуть тех, кто и так особо ничем не располагал. В общем, натюрморт выходил довольно странным. Но Клэр продолжала втискивать поиски в свое расписание. Как и предсказал Шляпник, Клэр опять оказалась вне конфликтов. Змеи и грифы воевали с обычным ожесточением, барсуки отсиживались на кухне и в теплицах, вороны выклевывали в этом бедламе зерна знаний. Чистокровки шпыняли маглокровок, те не оставались в долгу, припоминая первым активное участие в войне не на той стороне. Клэр никто не задирал, большинство продолжало делать вид, что ее просто нет. Это не выглядело общественным бойкотом, с ней разговаривали, у нее частенько просили списать домашнее задание, но словно была какая-то невидимая граница, которую никто не пересекал, ни с наездами, ни с попытками влезть в душу. Как-то одна из пар ее соседок рассорилась между собой, и одна из девочек приклеилась к Клэр. Но через пару месяцев хвост сам собой отвалился, и в спальне восстановился паритет. Керриган перестали отвлекать бессмысленной трескотней, пропала необходимость изобретать способы отвязаться, чтобы побыть с Квирреллом. Инициировать конфликт на своей территории у нее желания не было, а отсутствие интереса соседку мало отпугивало, скорее наоборот, та была счастлива, что ее наконец не перебивают, и не затыкалась вовсе. Когда девочки наконец помирились и порыдали в дружеских объятьях, Клэр наконец вздохнула свободно. Правда, еще целую неделю ее донимали с нелепыми извинениями «ты только не обижайся», «ты правда-правда не обиделась?», «ну, хочешь, пойдем с нами на озеро?», но и эта неуемная активность сошла на нет. — Порой мне кажется, что рядом с тобой растет и мой собственный статус, это вообще вразумительно необъяснимо, но ты будто создаешь вокруг себя некую зону, оазис, нечто эфемерно устойчивое и при этом над головами окружающих. — Боюсь, что это формируется «глаз» бури, Шляпник. — Не исключено, Мышь. И я бы очень не хотел оказаться на периферии.

***

График подготовки к сдаче ЖАБА уплотнялся, но по воскресеньям они обязательно проводили вместе хотя бы час-два. Как-то после рождественских каникул они сидели на подоконнике в заброшенном классе. Клэр отдыхала, наскакавшись над, под и между партами, когда Квиринус гонял ее по пустому классу, обстреливая мелкими предметами. Перед этим они расстреляли боевыми заклятьями трансфигурированных из мусора манекенов. Как и всегда — никакой опасной магии друг против друга. Керриган превратила откуда-то выползшую сонную муху в цилиндр, обратно в муху… — Не так я представляла волшебство. Желание, концентрация, воля — результат… А тут, отдельная формула на каждый чих, сосредотачиваться все равно требуется, но результат только в заданных рамках. — Шаблон. Для ленивых умов. Что тебе мешает выпрыгнуть из шаблона? Клэр задумалась, сосредоточилась и муха превратилась не в цилиндр, как было заложено в косную трансфигурационную формулу, а в чалму. — Да, мой мудрый визирь, — головной убор взлетел и приземлился аккурат на голову Квиррелла, — Мне. Не мешает. Ничто. Квиринус взглянул на себя в оконное стекло, превращенное контрастом света в классе и тьмы за окном в зеркало, кокон на его голове напоминал гигантскую луковицу. — Да чтоб я такое носил?! Никогда! — чалма полетела обратно в Клэр и была встречена заклинанием обратной трансформации, — Кажется, Мышь, законодателя мод из тебя не выйдет. Но реакция на «Превосходно». Забытая всеми муха поползла по неведомым никому делам.

***

В районе пасхальных каникул второкурсников озадачили выбором факультативов для следующих трех лет. Основной костяк предметов оставался тем же, и Клэр не сомневаясь добавила к нему Руны и Арифмантику. Прорицания забраковал Шляпник как пустую трату времени. Многие брали Магловедение, но Клэр, полистав учебник, пришла в недоумение. Большей ахинеи о мире маглов она не видела. Книженцию впору было бы назвать «Сто магических мифов об этих животных и ни одного разоблачения». Дело шло к экзаменам, Квиррелл несмотря на весеннюю погоду, уже и по субботам сидел в гостиной или в библиотеке, обложившись талмудами. А Клэр все острее понимала, что еще пара месяцев и он исчезнет из ее жизни, уйдя в свои взрослые дела. А она останется учиться еще пять лет. Что он собирается делать после школы, Шляпник кажется и сам не знал. Сейчас он был сконцентрирован на том, чтобы получить приличные результаты ЖАБА. Но если остальные старшекурсники курса так с пятого определялись, подстраивали программу последних лет под вступительные требования ведомств и учреждений, то у Квиринуса была просто учеба ради самой учебы. Он словно плыл по течению к тому берегу, на который вынесет судьба.

***

Наступил июнь. Прошел нервно и заполошно. Закончились экзамены. Ученики расслабленно, ведь уже ничего не исправишь, оккупировали окрестности Хогвартса. Лежа на травке рядом с озером, Клэр вспоминала тот сентябрьский день, когда у них впереди был еще год. Теперь время вышло. Все. — Куда ты теперь? Квиринус оторвался от созерцания облаков и приподнялся, переключая внимание на нее. — О! Мышь, тут такое дело нарисовалось. Неожиданно. Я ходил посоветоваться с деканом, поговорили с ним за жизнь. Ну и, Флитвик мне говорит, а почему бы вам, юноша, не попробовать себя в качестве преподавателя на освободившуюся вакансию. Уровень знаний вам позволяет, в результатах ваших ЖАБА я не сомневаюсь. Примерите на практике, подумаете, надо ли оно вам. В общем, мы с ним сходили к директору. Тот, разумеется, сказал, что я слишком молод для того, чтобы преподавать ЗОТИ, но я могу набраться преподавательского опыта на такой простой дисциплине как магловедение. — И-и-и? — И я остаюсь, Мышь. Буду беспощадно терзать тебя на уроках. Если ты, конечно, запишешься на мой факультатив. Тебе же ведь крайне необходимы знания о маглах? Клэр взвизгнула, извернулась, сократив расстояние между ними, и повисла на шее у новоиспеченного профессора. Тот откинулся назад и рассмеялся. Жизнь налаживалась.