Ты думаешь, я не знаю?

— Как вы думаете, какие чувства может испытывать человек, когда спустя девять лет на его телефон поступит звонок. С номера, который он забыл давным-давно. И ответив на звонок, услышит до грудной боли знакомый голос? Именно, каждый ощутил бы все по своему… Очертания мужской фигуры в опустившейся темноте на город, была еле заметна, лишь из-за несколько освещающих фонарей. Один из которых то и дело, то погасал, то снова горел. Черные брюки, рубашка, туфли. Пальто неизменно черного цвета, незастегнутое ни на одну из пуговиц. Одна рука мужчины была спрятана в кармане брюк, второй же он держал изогнутую рукоять зонта. Ощущая легкий ветер, что колыхал пальто, разнося за его спиной в разные стороны. И зонт, ветер, который так и пытался вырвать из руки мужчины. Перед ним раскрывался шум моря. Безмолвно мучая песчаный берег, желая будто оставить какую-то часть себя на берегу. Но взор мужчины не бегал из стороны в сторону, он просто смотрел в самую даль, потерявшись в собственных раздумьях. Несколько дней назад, Кира проживал очередной свой обыденный день. Ранний подъем, который происходил каждый раз ровно в шесть утра. Следующее что он делал — это принимал прохладный душ, пытаясь таким образом разбудить свой организм. Ведение двойной жизни не давала ему полноценного сна. Но попав однажды в пучину водоворота, очень сложно из нее вырваться. И вот, покидая душ, завтрак состоящий лишь из кофе напоследок. Костюм, парадный, для дневной работы в офисе, который он одевал всегда без каких-либо эмоций. Белоснежная рубашка, подчеркивающая стройность тела, брюки черного цвета подчеркивающие изгибы его стройных ног. Туфли и сверху пальто. Следующим движением он одевал часы на левое запястье, проверяя время и всегда, на выходе из дома он брал один и тот же зонт. Черный, который называли семейным, с изогнутой рукоятью. И покидал квартиру, закрывая на несколько оборотов, прислушиваясь к каждому щелчку. Убирая легким движением руки ключи в глубокий карман пальто. До дневного места работы он всегда ходил пешком. Несколько кварталов и вот он уже стоял возле одной из крупных компаний его города. Поднимаясь на седьмой этаж на лифте, никогда не здороваясь с остальными. Отстраненный и такой загадочный для коллег, и в тоже время очередной глоток для сплетников. За четыре года работы главным администратором отдела финансов, что только не было рассказано о его личности. Удивительно, но из каждого рассказа можно было написать отдельную книгу. Расписывая каждый высказанный комментарий в его сторону. Но было всегда плевать. Кира шел к своему кабинету, не осматриваясь по сторонам. Открывал стеклянную дверь своего кабинета и проходя, ставил зонт в подставку и снимая пальто, вешал на привычное для себя место. Строгий, молчаливый и красив собой. Всегда обратит внимание на ошибки других, но никогда не повысит голоса. Будто он этого и не умел делать. Восемь часов работы на этом месте. Каждый день кроме выходных. И никогда не задерживаясь после окончания. Всех это удивляло. Что поделаешь, Он не делал работу за кого-то, и не позволял другим делать работу за него. Порядок — всегда думал он, залог большого успеха. Конец рабочего дня в светлой стороне его жизни, заканчивался в пять вечера. После же, поступая идентично, Кира покидал здание. Но направлялся не домой. В семь вечера, он оказывался в другой стороне города, где начиналась его темная сторона жизни. Яркая вывеска обозначающая место как бордель. Где любой за определенную сумму мог позволить себе любой грех, в плоть до самого откровенного, который не смог бы сделать с кем то, кого знает. Всегда проходя с черного входа, он, как и всегда, уже машинально опускал зонт в подставку и вешал пальто. В небольшой раздевалке, он сменял офисную форму, на форму бармена. Белая рубашка, рукава которой были закатаны до локтя, черные брюки и жилет, сменная обувь и Пейдж на его груди «Бармен Кира». Он с легким поклоном сменял напарника, который всегда говорил одну и туже фразу «Улыбайся, Кира» и покидал свой пост, ведь время вышло. И теперь начинал работать он. Да, это место казалось ему простым, уже слишком давно. Кого только его глаза не видели. Чиновников, шлюх желающих урвать кусочек побольше, ведь богатые здесь ошивались постоянно. Улей разврата и похоти, хозяином которого был тихий и необщительный мужчина. И никто никогда не видел его, а может быть все ошибаются? И вот он, стоит перед ними? Каждую ночь. Смотрит, вычисляет и делает выводы? Это всегда будет для всех загадкой. Почему его жизнь обошлась с ним именно так? Он уже и не мог сказать, не мог ответить сам себе. Ведь именно из-за того голоса на проводе, девять лет назад он стал жить так, как живет сейчас. Но кто же мог подумать, что его, кто никогда не доверял, предадут достаточно быстро и легко? Никто. И так проходил день за днем. Месяц за месяцем, год за годом. И вот, очередной звонок на следующий день, и голос, что по ту сторону спрашивал один и тот же вопрос: — «Ты знаешь почему? Скажи, скажи мне, знаешь?». Кира уже просто не мог не вспомнить. Кто-то выпытывал из его памяти что-то очень важное, что-то такое, что может дать ему свободу от тяжести боли, и дать свободу тому, кто находится по ту сторону связи с ним. Перед глазами пролетали картины, обрывки его жизни. Той жизни, которую он стер из своей памяти, перешагнул и шел дальше. Так почему же именно сейчас, спустя только лет за ним как шлейф тянулся один и тот же голос! Вот почему он пришел к морю, в погоду, от которой все прятались по своим домам, не выходя и не смея нарушить бушующую погоду. Ветер все с новой силой пытался вырвать зонт из его руки, рукоять которого он сжимал так сильно. Нахлынувший дождь барабанил по укрывавшему его зонту, пронзая звонкими ударами слух. И не давая уйти, пока в одно из мгновений перед ним не появился образ до боли близкого ему человека. И звонок его телефона, рукой что сжимал в кармане, заставил интуитивно достать и нажать на кнопку приема, поднести к уху и услышать снова: — «Ответь мне, Кира, ты знаешь почему?». И в этот момент мужчина разжал пальцы на рукояти зонта, отдавая его в волю ветра, что унес в море зонт, и подставляя ночного гостя каплям дождя. Отчего губы Киры медленно раскрылись, и с них тихо слетели слова: — Ты думаешь я не помню? Ты был единственным кто меня понимал, но ты предал меня. На моих глазах ложась под очередную шлюху, раздвигая ноги и смотрел на меня, заставляя испытывать очередную режущую боль в груди. Я убил тебя, собственными руками задушил и выбросил в море. Так почему же сейчас ты преследуешь меня? Одежда вымокла полностью, заставляя тело дрожать от холода, голос так и оставался звучать в его голове, но ведь это был всего лишь голос? Голос, который давал понять Кире лишь одно, он до сих пор не простил себя за это. Ведь никто не звонил на телефон. Не было ни одного входящего звонка с того, давно забытого номера. Все, что это могло быть, лишь его подсознание. Опуская телефон, который был так же мокрым, как и он сам, он безвольно опустил руку, не переставая смотреть в даль моря, что все сильнее бушевал. — Ты думаешь, я не знаю? Я все знаю. — За всю свою жизнь он прокричал каждое из слов во весь голос. — Я знаю, это я виновен в твоей смерти, прости меня, Фай. Прости. — Ни одна из слез не скатилась по его щеке. Ветер разносил его крик и уносил в даль моря, желая донести ко всем уголкам мира, обессиленную мольбу о прощении. Но могло ли это быть так? Он не знал. Разворачиваясь и покидая свое место, где он пробыл неизвестное количество времени, оставляя после себя лишь отголоски крика и боли, Кира постарается снова забыть, поглотить ту часть своей жизни, в которой он единственный кто был виноват. Ведь больше не вернешь того, которого любил всем сердцем. И его сердце навсегда будет испытывать лишь сильные уколы боли, как клеймо, не дающее вновь полюбить.