Принц останется здесь

Бой за право выйти замуж по собственному почину Алевтина выигрывала со счетом три-два. Слушать материнские аргументы — это был условный рефлекс. И остатки воспитания. — Может, хватит, а? Тебе меня не переубедить. Мам, успокойся. По вашей указке я один раз сходила замуж, благодарю покорно. — А я тебе говорила! Вышла замуж — терпи! Такова наша женская доля, девочка моя. Все эти новомодные штучки с разводами из-за ерунды... — пошла голосить по второму кругу мать. Алевтина благовоспитанно сложила руки на плотно сдвинутых коленях и уставилась в центр лба своей родительницы. Она думала о том, что несколько аргументов против были вполне весомы и справедливы. Стабильным заработком Антон похвастаться не мог. Да хоть вполне приличным даже — не мог. Никак не тянул хрупкий, похожий на эльфа гитарист на роль мужа. Это Алевтина, пожалуй, испытывала желание любоваться им с почтительного расстояния, иногда благоговейно прикасаться и, если на то будет божественное соизволение, расчесывать шелковистую русую косу. Все она понимала. Даже тогда, сидя на родительской кухне, чувствовала, что мозг раскалывается на части, и каждая из этих частей занята своим делом. Одна истекает розовыми соплями, влюбленная по самые гланды в мужчину, младше на несколько лет. Другая ужасается предстоящим бытовым трудностям. А они будут, к бабке не ходи! Третья с деланной покорностью выслушивает мать и кое в чем с ней соглашается. Четвертая, самая странная, проделывает (в воображении, пока в воображении) совершенно стыдные вещи со своим будущим мужем. Без всякого почтения и благоговения наматывая на кулак длинные пряди волос. Все так и сложилось в конце концов. И соответствовало всем сценариям сразу. С родителями они оба разругались, каждый со своими. Нет, помирились, конечно, но гораздо, гораздо позже! А пока Алевтина, срочно переименованная в Тину, рука об руку со своим Тони (только так и не иначе) с грохотом катилась вниз по социальной лестнице, повизгивая на ухабах и постанывая на немаленьком члене. Секс был просто чумовой. Чувственный дурман отшиб мозги настолько, что молодая женщина пробросила хорошую, но скучноватую работу сметчика. Два через два в торговом центре на тряпках давали нормальную зарплату и самое главное — время на любимое чудовище. Заполученное сокровище оказалось с душком. Но пока гормоны отплясывали на руинах мозга свой безумный танец, все было в порядке. И даже быт в съемной квартирке они наладили вдвоем. Во всяком случае, Тина искренне считала, что весело помытая вместе посуда — разбитая чашка не в счет — настоящий показатель совместных усилий. То, что в финансах она вкладывалась полностью, а физически пахала больше, как-то не замечалось. Сначала. После абсолютно отвязной молодежной свадьбы в задрипанном клубе, где все друзья Тони щеголяли потасканным шмотьем и дурно промытым хаером, молодая жена твердо решила выполоскать в семи водах свое тогда еще сокровище. Разлучать с музыкальной тусовкой она его и не пыталась, наоборот, сама влилась с энтузиазмом. Но завсегдатаем так и не стала, пусть и пересмотрела свой гардероб в сторону гранжа. «Тина, ты не пытайся стать обратно девочкой, — шепнула ей однажды Пума, хлопнула пузырем жвачки и добавила, — лучше такое платье надевай, ну, секси, и туфли тоже. Сойдешь за мамку с мальчиком на выгуле», — бессовестная, но неглупая девка подмигнула, провела руками вдоль своего тощего тела и вильнула отсутствующими бедрами. Алевтина вспыхнула, подавила тоскливую дрожь, ответила что-то легкомысленное и стала реже выходить вместе с Тони. За три года изменилось многое. Муж не только лабал по клубам, но и подрабатывал в торговле. Хозяйка небольшой сети тряпошных лавочек оценила Антонов экстерьер. Покупательницы тоже. Выручка взлетала, особенно когда это чудовище снисходительно улыбалось и отпускало дежурные комплименты дамам, их задницам, талиям и двум высшим образованиям. Супружеская чета Ивановых даже сделала первый взнос за квартиру. Ипотеку взяла на себя, разумеется, Тина. Как и многое, многое другое. И еще хотелось детей. Вот тогда-то Алевтина и поняла, что любовь прошла, утекла в раковину с грязной мыльной водой, высморкалась в одноразовые салфетки во время одинокой простуды на диване, когда у Тони были важные репетиции, улетела в мусор с пакетом из-под картошки. Оставалось только раздражение. Но и низменная похоть никуда не делась, но сделалась темной и тяжелой. Последний удар когда-то любимое чудовище нанесло перед самым Новым годом. Он обрезал свои волосы. — Мы меняем стиль, это отстой, меня затрахало мыть это мочало, — заявил Тони скороговоркой. В глазах его было торжество и тень страха. — Ты стал выглядеть старше лет на десять, — только и сказала Тина после долгого, молчаливого рассматривания в упор. На душе у нее не просто скребли кошки. Там стая тигров драла внутренности, издавая утробный рык и капая ядовитой слюной. — Чтоб ты провалился, — пробормотала она себе под нос, — еду сам разогреешь. Я спать. Алевтина и в самом деле легла на свою половину широкой кровати, немного почитала, вернее, поскользила глазами по строчкам книги о какой-то романтической дурище, что влюбилась в принца, предварительно попав туда отсюда, из серой, провинциальной обыденности. Тина выключила ночник, сложила руки поверх одеяла, закрыла глаза и попыталась представить себя в другом мире. Что бы она первым делом сделала? Послала бы всех правителей в пешее эротическое? «Принц — это самец принцессы и самое бесполезное существо на свете», — всплыла вычитанная откуда-то дельная мысль. Девушка хихикнула в полусне, поморщилась от запаха пригорелого масла, отметила еще, что драгоценный муж улегся рядом, а потом отключилась. Сон был смешной. Принцессой была она, Алевтина. И выбирала женихов, которые сдавали нормы ГТО прямо в тронном зале. Все персонажи были нагло передраны подсознанием с иллюстраций к «Золушке». Царь-батюшка свистел в судейский свисток и гусиным пером заносил в длинный свиток результаты. Покрикивал он противным фальцетом. Алевтина поняла, что это будильник визгливо хрипит на последнем издыхании батарейки. Она подскочила, хлопнула по заячьей фигурке, глянула ей на пузо. — Бля. Почему на час позже? — прохрипела недоуменно девушка. Она быстро поднялась, поспешила в ванную, приводить себя в божеский вид. И только всосав одним глотком порцию кофе поняла, что у нее сегодня выходной. Это Тони нужно вставать. Вечно он в последнюю минуту срывается, скотина. ТЦ совсем рядом, конечно, но укоризненные замечания за опоздания хозяйка адресует не Тони, а Тине. Как маме первоклассника. Алевтина преисполнилась праведного негодования. Она схватила кувшин с холодной водой и пошла будить мужа. — Подъем, тебя ждут великие дела, — сдернуть одеяло и плеснуть водичкой в лицо было делом одной минуты. А на второй минуте до нее дошло, что дело нечисто. Утонченное лицо с сердитыми аквамариновыми глазами вроде бы знакомо до последней черточки. Но откуда ореол длинных темно-русых волос на подушке? Он же подстригся!!! — Женщина, ты что себе позволяешь? — холодно произнес муж. Он не подскочил с матерным воплем, не заныл, что еще десять минуточек. Поведение родного чудовища было настолько нетипичным, что Тина похолодела. И эти волосы еще… — Тони, пора вставать, — повторила она упавшим голосом, начиная подозревать самое невероятное. — Ты кто такая? — спросил Тони еще более надменно. Потом он приподнялся на локте, одеяло окончательно сползло, открывая совершенное и обнаженное тело. Алевтина испуганно попятилась. Это был не ее муж! Он уже давно не спал голым, любовь его не грела, вечно мерз, а потому прятался во фланелевых пижамах. — Так, — припечатал не-муж. Он сел, прикрылся уголком одеяла, огляделся. Лицо его окаменело, и Тина не могла понять, о чем думает. Никогда-никогда-никогда Тони не смотрел так… Оценивающе? Расчетливо? Как компьютер? А компьютеры смотрят? — А ты кто? — теперь была ее очередь спрашивать. Дверь она уже чувствовала спиной, ручка больно ткнула в позвоночник. Если что, сбежать можно быстро. Но почему возникла мысль о побеге из своего дома? — Принц Тоэн-Ан, если тебе это о чем-то говорит. На кого работаешь? На Зервасов? Или на дядюшку? — светским тоном осведомился незнакомец. — Я? На Хлопотову я работаю, как и ты, Тони. То есть муж мой. Ты, вы. Я хотела сказать, что... Кстати, где Тони? — нашла точку опоры Алевтина. Она подпустила истерических ноток в голос. — Твой муж похож на меня? — быстро спросил принц. — Д-да, только он вчера подстригся, — затормозила Тина. — Что это за конура собачья? Где мы находимся? — продолжал выстреливать вопросами Тоэн-Ан. За выстраданную ипотеку Тине стало так обидно, что она немедленно налилась злобным весельем: — Планета Земля, Россия, город Энск. И это не конура, моя квартира. И никаких принцев я не знаю, как и этих, Зер-пер, забыла, короче. С дядюшкой твоим тоже не знакома. У родителей моего мужа нет братьев и сестер. — Я не твой муж, женщина! — огрызнулся обнаженный красавец. Он запустил руки в роскошную гриву волос, отчаянно рыкнул. Одеяло немедленно сползло и показало не виданное ранее Алевтиной зрелище — депилированный мужской пах. Даже «блядская дорожка» отсутствовала. А у Тони была… Девушка залипла, не в силах отвести взгляд. Но дернулась от короткого смешка, да и принцев член, до той минуты пребывавший в покое, заинтересованно приподнял голову. То есть головку. — Но, если ты настаиваешь, могу побыть твоим мужем. Пока не разберусь со всеми проблемами, — голос попаданца стал на два тона ниже. — Скажи свое имя. — Тина, — проблеяла девушка. Было такое ощущение, что она провалилась в прошлое. В тогдашнее помрачение, когда она готова была на многое ради такого тона, ради такого взгляда, ради такого тела. Шаг вперед, еще один, чужая рука уже по-хозяйски обхватывает бедра. «Да, конурка и в самом деле размером для крупного дога», — пронеслась дикая мысль. И Тина очнулась. — Обязанности мужа — это приносить деньги в дом! — выпалила она, — руки убрал. Одевайся, тебе пора на работу. Мужжж. Принц, нисколько не обескураженный обломом, наоборот, прилег в позе искусителя, подпер рукой голову, ногу одну в колене согнул, красуясь. — Вульгарную одежду здесь все носят? Или это кастовые различия? — спросил он лениво. Взгляд его пропутешествовал по аппетитной Тининой фигуре, упрятанной в домашний трикотаж безобразно-розового цвета. На футболке красовались две ромашки, расположенные строго напротив каждой груди, а по просторным штанинам бессистемно летал рой веселых пчёлок. Но Тина решила так просто не сдаваться: — Это для дома. Мягко, тепло, удобно. Кстати, оденься, — она сделала опять два шага — ну точно, будка — сдвинула дверцу шкафа-купе, достала клетчатую мужнину пижаму и швырнула в самое стратегически важное место принца. — Это твое. И еще. Работаешь ты как раз продавцом одежды. Через сорок минут выходить. Вот и оценишь степень вульгарности, блеснешь высоким вкусом и стилем. Принц встряхнул штаны на резинке, помял, брезгливо принюхался. Но все-таки снизошел, оделся. К кофе он тоже принюхивался так, что кончик носа подергивался, как у зайца. Тина внутренне хихикнула и немного расслабилась. — Это вкусно, если добавить ложку меда. Или сахара. Или вот, шоколадом закусить, — она принялась знакомить попаданца с утренней кухней русского провинциала с не самым высоким достатком. Тоэн-Ан задавал точные вопросы, смотрел внимательно и видно было, что мыслительный процесс идет вовсю. — Хорошо. Я попытаюсь жить жизнью твоего мужа. Даже, грм, Тони согласен зваться. До места работы проводишь? — он задрал идеальную бровь, — вот эти штуковины мне понравились, — он цапнул еще одну зефирину. — Отлично. Тогда переодевайся, идем, покажу во что. — Я это не надену!!! — через пару минут вопль оскорбленного в своих эстетических чувствах принца потряс полдома.