прикоснись раз (я твой), прикоснись дважды (никогда не увидишь, как я ухожу)

Ли Минхо всегда был другим. Всегда был немного отталкивающим, всегда воспринимался как тревожный. Люди держались от него подальше с тех пор, как он переехал в город, но кое-что изменилось, когда на сцене появился Хан Джисон. Хан Джисон, любимец горожан за яркое поведение и приятный нрав. Это было удивительно, когда он быстро и сильно влюбился в одинокого Минхо, и столь же удивительно, когда Минхо чувствовал то же самое, поскольку люди считали, что Минхо будет одинок, возможно, до конца своей жизни. С тех пор как Минхо и Джисон вступили в отношения, Джисон всегда старался вывести Минхо в мир, пытаясь стереть его стигматичность, но Минхо всегда мягко отказывался и вместо этого обращался к своей работе целителя животных. Это несколько разочаровывало Джисона, но с годами он привык к отстранённости Минхо. Ли Минхо — другое дело, но одно все знают наверняка, и, возможно, именно поэтому никто не хочет бороться с этими отношениями. Дело в том, что Минхо всегда защищал и будет защищать Джисона, чего бы это ему ни стоило.

***

— Мин,— Джисон подходит и обнимает Минхо за плечи, сцепив руки на груди. Минхо не возражает против его присутствия и продолжает перебирать только что прибывшую партию лекарственных трав. — Сегодня я иду в библиотеку с Сынмином, мы уже наполовину закончили фреску, которую нам заказал город. Минхо хмыкает, не делая ни малейшей попытки обернуться. Джисон знает, что это просто его характер, и что Минхо любит его без колебаний, поэтому он не обращает внимания и вместо этого целует его в макушку. — Не скучай по мне слишком сильно, мм? Минхо наконец поворачивается и тянет Джисона к себе на колени. — Ты ни разу не появишься в моей голове, — поддразнивает он, водя носом по его щеке, прежде чем поцеловать. Джисон хихикает, беря лицо Минхо обеими руками и наклоняясь ближе, чтобы соприкоснуться их носами. — Я люблю тебя, очень сильно. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Минхо, его глаза ловят свет и на секунду превращаются в почти золотые. — Ты даже не представляешь, что бы я для тебя сделал. Джисон дрожит, его глаза закрываются под пристальным взглядом Минхо. — Я вернусь ближе к вечеру. Ты будешь здесь? — Буду. — Минхо потирает рукой место чуть ниже плеча Джисона, поверх материала его свитера. — Приходи вовремя, а то я буду волноваться. Джисон кивает, зная, что он склонен находить дорогу домой в необычное время, а Минхо легко беспокоится, когда он не приходит по расписанию. — Да, Мин. Я постараюсь. Минхо кивает, принимая ответ, и мягко толкает Джисона с колен. — Иди, пока не опоздал, любовь моя. Сынмин не оценит твоего опоздания. Джисон закатывает глаза, услышав это имя, а также то, как голос Минхо слегка темнеет при упоминании его лучшего друга. — Не бойся, любовь моя. Я быстр, как ветер. — Ты медлителен, как течение в болоте, — невозмутимо произносит Минхо, но тоже встает. Джисон нетерпеливо берёт его за руку, хотя им нужно пройти всего несколько ярдов, чтобы добраться до двери. Джисон машет Минхо на всем пути от их двери до дороги, а Минхо жестом указывает ему за спину. — Это утомительно, — фыркает Джисон, вытирая лоб, на котором выступили капельки пота. Сынмин, его ближайший друг и, для этого проекта — коллега, смотрит на него с кривой усмешкой. — Уже падаешь от усталости, Ханни? Джисон морщит нос в сторону Сынмина. — Нет, у меня больше выносливости, чем кажется, — говорит он, слегка наклонив голову, чтобы получить смешок в ответ. Сынмин всегда был ему близок — они были ровесниками в школе и вместе учились искусству. Сынмин всегда защищал Джисона, и тот понимает почему. Они братья во всех смыслах и целях, и в детстве Джисон всегда был более застенчивым из них двоих. Джисон смотрит на фреску, рассматривая изображение. Это лесной пейзаж, тронутый сумерками, опускающимися на каждое дерево и растение. Слева нарисована пара оленей, старательной рукой Сынмина, в то время как Джисон подробно описал несколько птиц, некоторые в полете, а некоторые спрятаны под деревьями. Он признает, что это прекрасная картина, что он и Сынмин хорошо работают вместе. Джисон начинает менять кисти, решив добавить деталей ещё нескольким листьям, прежде чем отправиться домой. Но когда он выдавливает различные оттенки краски на свою палитру, он слышит шелест крыльев и слабое карканье. Его голова вскидывается, и он легко находит птицу — за три года их отношений Минхо подчеркивал важность умению определить положение животного или человека по шуму или даже по щелчкам языка в темноте. Джисон по большей части всё понял, так что он быстро нашёл существо. Когда он это делает и понимает, что именно видит, он чувствует, как мурашки бегут по коже. С ветки дерева в двух ярдах от него на него смотрит ворона. Её глаза-бусинки устремлены на него, и хотя Джисон поднимает свою палитру и продолжает рисовать, он остается напряжённым, продолжая чувствовать на себе взгляд. Возможно, он ведет себя глупо, но Минхо научил его никогда не недооценивать животное, и то, как эта ворона наблюдает за ним, не двигаясь ни на дюйм, беспокоит Джисона. Тем не менее, он отвлекает себя разговором с Сынмином, и хотя ворона остается в глубине его сознания, он может делать свою часть работы с радостью. Джисон стонет про себя, когда отправляется пешком домой, понимая, что солнце начинает опускаться ниже линии деревьев. Он винит в этом Сынмина, так как ему не терпелось догнать Джисона в этом деле, но он знает, что Минхо будет очень волноваться: Минхо беспокоится за Джисона, так как Джисон — его единственная семья. Джисон вспоминает, как Минхо рассказывал ему о том, что его родители и брат были убиты волками, и у него разрывается сердце, когда он думает о Минхо, таком потерянном и одиноком в этом мире в столь юном возрасте. Джисон теряется в своих мыслях, когда идет по пыльной дороге, ведомый вперед памятью. Но когда он поворачивает последний поворот к своему и Минхо дому, он слышит слабый шум крыльев и смотрит на звук, внезапно обнаружив, что ему страшно. И там, на нависшей ветке дерева, сидит ворона. Джисон не сомневается, что это та же самая, учитывая тяжёлое внимание, которое она обращает только на Джисона. Минхо всегда говорил, что у животных есть голоса, но они также слушают, и разговор с животным может открыть дверь к большему пониманию. Поэтому Джисон замолкает, глядя на птицу, и через мгновение решает заговорить. — Ты...следила за мной сегодня? — его пальцы нервно барабанили по бедру. — Ты что-то хочешь от меня? Ворона молчит. Джисон потирает затылок, нервничая. Он хочет быть дома, в объятиях Минхо, подальше от быстро сгущающейся ночной тьмы. Он не хочет разговаривать с этой вороной, которая не оставляет его в покое. — Я... — он пытается придумать, что сказать, но тут что-то щёлкает у него в голове. Минхо как-то сказал ему, что вороны — важная фигура, и никогда нельзя смотреть на них праздно. Было ещё что-то, что он сказал, но Джисон не мог вспомнить, не здесь, где ворона дыру в нём сверлила. Поэтому он выбирает побег. — Мне нужно идти, меня кое-кто ждёт. Перья вороны трепещут на легком ветру, но она снова не делает ни малейшего движения, только наблюдает за Джисоном. Кивнув головой, Джисон поворачивается и спешит прочь, быстро идя по последнему отрезку дороги к дому, который он едва может разглядеть с того места, где он скрыт за деревьями. Он ускоряет шаг, стремясь поскорее попасть домой, но как раз в тот момент, когда он собирается войти в калитку сада, его окликают. — Джисон. Джисон чуть не выпрыгивает из своей кожи от этого голоса, и рука летит к его груди над сердцем, где он может чувствовать, как его пульс скачет. — Мин, ты меня напугал! Минхо стоит в нескольких футах позади него, его лицо потемнело. То ли от ночи, то ли от несчастья, Джисон не мог точно сказать. — Тебя не было дома поздно вечером. Это Сынмин тебя задержал? — Мы, — Джисон переминается с ноги на ногу, немного нервничая, его сердце всё ещё колотится от испуга. Он берёт руку Минхо в свою, уже не в первый раз удивляясь, как Минхо может двигаться так бесшумно, чтобы так напугать его. — Мы просто разговаривали о жизни, когда рисовали. Было приятно догнать его, мы так давно не виделись. — Понимаю. — Минхо берёт его за другую руку, так нежно, и сжимает один раз — их знак, что всё в порядке, что ничего страшного, даже если они могут быть обеспокоены. — Пойдем, маленькая любовь. Пора садиться ужинать. Джисон улыбается ему и толкает плечами, надеясь сбить Минхо с пути к их входной двери. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.

***

Проходит несколько дней, пока Джисон и Сынмин продолжают свой проект, и каждый день Джисон замечает ворону. Она смотрит на него без прерываний, и после первой ночи преследования существом, Джисон покидает город в середине полудня, чтобы вернуться домой только при свете. Минхо, кажется, ценит это и каждый раз приветствует Джисона дома с распростертыми объятиями и поцелуями. Однако сегодня Джисон приходит домой и находит записку от Минхо, в которой говорится, что его вызвали навестить больную собаку семьи и он не вернется в ближайшие несколько часов. Джисон немного посидел, расслабляясь после прогулки, но через несколько минут его взгляд упал на дверь рабочей комнаты Минхо, которая была закрыта. Минхо в принципе не свойственно закрывать дверь, но почему-то это заставляет в голове Джисона что-то щёлкнуть. Он знает, где можно перечитать то, что Минхо когда-то рассказывал ему о воронах. У Минхо есть книга, которая передавалась из поколения в поколение его семьей, рассказывая истории почти каждого животного от их значения для мира до их истории. Джисон подходит к двери и открывает её, включая свет. Он подходит к книжному шкафу Минхо, который занимает всю стену комнаты, и проводит пальцем по корешкам, проходя мимо, пытаясь найти тот, который он помнит. Это занимает некоторое время, но в конце концов он это делает: это толстая, потрепанная книга со сломанным корешком, и когда он достает её с полки, обложка немного кривовата от возраста. Джисон осторожно переносит его к столу в центре комнаты и садится, открывая книгу и удобно усаживаясь в кресле. Он пролистывает несколько страниц, узнавая, что книга в алфавитном порядке, что подсказывает ему найти В, и оттуда ему не требуется много времени, чтобы найти то, что он ищет. Когда он открывает страницу о Воронах, его сердце начинает дрожать. Вороны — предвестники смерти. Джисон не из тех, кто основывает своё существование на преданиях, которые узнаёт в историях прошлого, поэтому он продолжает читать вниз страницу, чтобы найти характеристики птицы и легенды, окружающие их. Всё просто — вороны ассоциируются со смертью из-за своего цвета и того, чем они питаются. Каждое слово заставляет желудок Джисона слегка сжиматься, когда он вспоминает, как ворона зациклилась на нем. — Что ты здесь делаешь? Сердце Джисона замирает от шока, пока он не поворачивается лицом к Минхо, и вздыхает с облегчением, увидев знакомое лицо. — В последнее время ты меня пугаешь, Мин. — Прости, — Минхо делает шаг вперёд и раскрывает руки для Джисона, который встаёт и легко наклоняется в его объятия. — Прости, что напугал тебя. Джисон обеими руками обхватывает шею Минхо и целует его, надеясь ослабить напряжение, которое он чувствует в теле старшего. — Всё в порядке. Я...Я был очень нервным, потому что всё время видел ворону, — пальцы Минхо всё ещё были на том месте, где он выводил узоры на пояснице Джисона. — У меня такое чувство, будто она преследует меня, и я не знаю, что и думать. Я не хотел беспокоить тебя, потому что знаю, что ты к легендам ближе, чем я, и найдёшь это чем-то тревожным. Минхо убирает одну руку со спины Джисона, чтобы погладить его по щеке тыльной стороной пальца. — Ничто не причинит нам вреда. С нами всё будет в порядке. — Я знаю,— Джисон улыбается ему, уже чувствуя себя немного лучше от непринужденности Минхо. — Я знаю. Давай я просто уберу книгу, а потом, как насчёт того, чтобы пойти спать? Минхо качает головой, слегка поглаживая волосы Джисона. — Ты иди, мне нужно кое-что сделать здесь, прежде чем я смогу заснуть. Я ненадолго, обещаю. Джисон кивает и выходит из комнаты, но останавливается за поворотом коридора, откуда открывается прекрасный вид на рабочую комнату Минхо. Тот пристально смотрит на книгу, как будто обдумывая что-то серьёзное, но затем, к шоку Джисона, он берет книгу в руки и вырывает страницу, которую изучал Джисон. Он кладет её на стол и перелистывает страницы, куда-то в дальний конец, и снова вырывает очередную. Он собирается поставить книгу на прежнее место на полке, но, вернувшись к столу, берёт выдернутые страницы и рвёт их, пока от них не остаются только крошечные клочки бумаги. Джисон вздрагивает от всего увиденного перед ним и убегает, пока его не поймали, но, переодеваясь в пижаму и забираясь в постель, он решает, что если Минхо действительно не хочет говорить о книге, то не будет настаивать. Он доверяет Минхо свою жизнь. Минхо присоединяется к нему только через несколько минут и обвивается вокруг него сзади, обхватив рукой талию Джисона. Тот улыбается привычному объятию, человеку позади него, и легко засыпает.

***

— Это твой последний день работы над фреской? Джисон кивает, прижимаясь щекой к подушке. Они с Минхо всё ещё в постели, ноги переплетены, и они шепчутся о том о сём. Джисон любит эти дни, когда Минхо такой мягкий и нежный, свободно делает комплименты и принимает их в ответ с немного застенчивым поведением. Это другая его сторона, которую никто, кроме Джисона, не видит, и Джисон защищает этого Минхо, такого, который выглядит молодым и невинным, далеким от того, каким выглядит в повседневной жизни. — Да. Но, честно говоря, мне не хочется вставать. Минхо хихикает, редкий для него звук веселья, и придвигается ближе, пока их груди не прижимаются друг к другу, и они вдыхают воздух друг друга. — Скажи мне, маленькая любовь. Ты хочешь остаться здесь со мной? Я могу это устроить. Джисон на мгновение задумывается. Так приятно лежать здесь со своей любовью, завернувшись в одеяла и вуаль интимности. Но он знает, что не сможет отказать Сынмину, не в их последний день совместной работы. Он целует Минхо в щёки, нос и лоб, получая в ответ тихое хихиканье, и снова его охватывает желание остаться. Но разум ворчит на него, пока он не замедляет свой поток поцелуев и вместо них не испускает вздох. Минхо мгновенно понимает его решение, и его лицо вытягивается; в долю секунды вся теплота в его чертах высыхает. — Значит, уходишь. — Жаль, что я не могу остаться здесь, — бормочет Джисон, беря одну из рук Минхо и целуя основание его ладони. — Но... не думаю, что Сынмин будет возражать, если я немного опоздаю. Его слова возымели желаемый эффект, и уголок рта Минхо удивленно приподнялся. — Что ты предлагаешь, любовь моя? Джисон толкает Минхо на спину и забирается на него сверху, наклоняясь ближе, чтобы соприкоснуться носами, как он любит это делать. — Ты умный, — шепчет Джисон, просовывая руки под ночную рубашку Минхо и проводя ими по бокам, чувствуя, как тот дрожит от его прикосновения. — Думаю, ты сможешь понять. — Ты опоздал. Джисон морщится, но пытается виновато улыбнуться Сынмину. — Прости, я задержался. — Минхо тебя задержал? Серьёзно, Джисон? Это наш последний день! Джисон отступает на несколько футов, его глаза расширяются от гневной ауры, исходящего от его лучшего друга. — Это моя вина, не вини его. Сынмин качает головой, ненависть переполняет его глаза. — Джисон, ты не пытаешься заметить, что происходит вокруг тебя. Ты даже не представляешь, как сильно полагаешься на него! Чёрт возьми, Джисон, ты хоть взглянул на фреску? Ошеломленный Джисон переводит взгляд с друга, который, похоже, вот-вот расплачется, на фреску. Он задыхается от этого зрелища, закрывая рот рукой от шока и... и страха. Олени Сынмина, которых он совершенствовал час за часом, исполосованы следами когтей, которые, как Джисон может только предполагать, являются результатом глубокой ненависти и гнева дикого животного. Но почему олень? Почему олень, а не другая часть картины? Раздаётся шорох перьев, и Джисон оборачивается, глядя на ворону слезящимися глазами. — Ты видела, кто это сделал? — он чувствует себя ужасно злым и ужасно грустным одновременно. — Пожалуйста, скажи мне! — Он заставил тебя разговаривать с животными? — Сынмин качает головой, и Джисон может сказать, что он близок к своей точке срыва. — Джисон, эта ворона тебе ничего не скажет. Это ворона! Взгляд Джисона опускается на землю, он больше не может смотреть птице в глаза. — Мне очень жаль, Сынмин. Мне так жаль твоего оленя. Я...я был поглощен делами и должен был больше сосредоточиться на нашем проекте, на нас самих. Сынмин открывает рот, но прежде чем он может принять или проигнорировать извинения Джисона, ворона взлетает, издавая громкое карканье, от которого по спине Джисона пробегает глубокая дрожь. Шум преследует, почти пугает, и Джисона снова поражает то, что он прочитал в книге, прежде чем Минхо разорвал страницу. Предвестник смерти. — Все в порядке, Джисон, — наконец бормочет Сынмин, — но, пожалуйста, не делай мне больно. Мы лучшие друзья, мы знаем друг друга так давно, что мне больно, когда ты меня игнорируешь. — Прости, я был ужасен с тобой, — шепчет Джисон и обнимает Сынмина. Он чувствует себя хорошо в руках друга, после стольких лет, но что-то тянет, что-то жуткое в глубине его сознания. Ворона ни разу не покинула своей ветки, пока Джисон работал над фреской. Джисон плотнее закутывается в пальто, дрожа от холода, который принесли с собой сумерки. Он вспоминает, как Минхо назойливо твердил вовремя вернуться домой, и слегка улыбается, закатывая глаза, хотя знает, что Минхо, должно быть, волнуется. Он засиделся допоздна с Сынмином, пока они приводили в порядок последние части фрески и ретушировали оленя, чтобы скрыть ужасные следы когтей. Отношения Сынмина и Минхо всегда были непростыми с самого начала. Когда Джисону исполнилось восемнадцать, он встретил Минхо — нового человека, который прибыл в город, готовясь стать следующим целителем животных. Он влюбился по уши, как и Минхо, и не прошло и месяца после их первой встречи, как они начали встречаться. Теперь, три года спустя, у Джисона есть всё: Сынмин и, теперь его, Минхо. Единственное, что не сложилось хорошо и, вероятно, никогда не сложится — это отношения между Сынмином и Минхо. Эти двое по большей части презирают друг друга, и Сынмин хочет, чтобы Минхо был стёрт из жизни Джисона, в то время как Минхо хочет, чтобы Сынмин отстал от их отношений и оставил их в покое. Джисон, к сожалению, оказался посередине, но, как бы он ни старался, ему не удалось снять напряжение между ними. Но как он мог предпочесть одного другому? Он отчаянно любит их обоих. Поток холодного воздуха пронзает Джисона, и он сильно дрожит, жалея, что не уехал домой раньше. Минхо настоял на том, чтобы жить в лесу, чтобы быть ближе к природе, на что Джисон согласился, но прогулка пешком довольно далеко от центра города. Джисон начинает тихонько напевать себе под нос какую-то мелодию, время от времени поглядывая себе под ноги и наблюдая, как с каждой ступеньки поднимаются облака пыли. Свет заходящего солнца всё ещё едва цепляется за небо, превращая мир вокруг него в жуткое свечение. Ему хочется поскорее вернуться домой, и он ускоряет шаг. Но он чувствует облегчение только через несколько шагов, прежде чем позади него раздается звук ломающейся под тяжестью ветки. После паузы Джисон медленно оборачивается. Он знал по силе трещины, что не столкнется с вороной, но часть его надеялась. Он знал, что то, на что он будет смотреть, заставит его испугаться, и это случилось; его сердце словно вырывается из груди. На обочине напротив него стоит волк. Его мех серого цвета, но есть что-то в том, как он смотрит на Джисона, что привлекает гораздо больше внимания. Точно так же, как ворона всегда наблюдала за ним. Это как… Как Минхо смотрит на него. Все проносится в голове Джисона за долю секунды. Связь Минхо с природой и его наследием — легенды, которые он мимоходом рассказал Джисону. Тексты, которые он держит на полках в своей рабочей комнате. То, как он вырвал страницы из книги, которую смотрел Джисон. Ворона, и ещё одна с обратной стороны книги. Волк. Шкура на рабочем стуле Минхо, на котором, как он утверждает, удобно сидеть. Ожерелье с темным пером, висящее как кулон, который он держит на крючке в своей рабочей комнате. Джисон помнит легенды без запинки: легенду о целителях, которые должны сначала убить любимого человека, чтобы получить способность превращаться в существ ужаса. Люди, которые носят шкуры и перья животного, в которое они хотят превратиться. Скинвоукер. И Минхо... Минхо, который пришел к Джисону с историей о том, как его семью убили волки. Джисон закрыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Он не знает, как всё это осмыслить, как прийти к правильному выводу, как что-то сделать. Но внутри него есть какое-то чувство, что-то скручивается в животе, что-то, что всё складывает. Как внезапно ворона улетела с места, где была изображена фреска, как яростно она кричала. Она улетел только после того, что он сказал Сынмину, и для Минхо эти слова могли прозвучать только отрицательно. — Я просто хочу домой, — шепчет Джисон, глядя на волка, который не двигается. — Пожалуйста, я просто хочу увидеть Минхо. Так медленно желтизна глаз волка становится глубже, а затем он обнажает зубы в ужасном рычании. Когда волк делает первый шаг вперед, Джисон закрывает глаза. Его спина, ударяющаяся о землю, не имеет ничего общего с болью когтей, разрывающих его кожу чуть выше линии штанов, глубоко впиваясь в его живот. Он слышит свой первый крик — громкий и пронзительный, но переходящий в тяжелое рыдание, которое обрывается, когда волк вонзает свои зубы сквозь слои ткани в его верхнюю часть живота. Рот Джисона открылся в безмолвном крике, глаза закрылись, рёбра хрустнули под силой, а когти волка продолжали впиваться в него, уничтожая его. Убивая его. Он хватается, когда волк, наконец, отстраняется от него, пристально наблюдая за ним золотыми глазами. Голова Джисона плывёт, словно набита ватой, и он почти ничего не видит, всё его тело горит, но в то же время онемело. Вокруг него кровь, кровь, ткань и плоть, часть его кишечника была начисто вырвана. Джисон так, так напуган. Но в то же время... — Минхо... — Джисон задыхается, когда волна боли ударяет его, и он чувствует, как ещё больше влажной субстанции стекает с его губ. Кровь, окрашивающая его кожу в малиновый цвет. — Я, я знаю, что это ты. Волк низко рычит, но что-то в его выражении меняется, когда Джисон хнычет, его зрение затуманивается от слёз. Но, когда ему удается несколько раз моргнуть, на том месте, где стоял волк, оказывается Минхо. Он тоже весь в крови, от рук до лица, и так спокойно смотрит на Джисона. При виде его Джисон всхлипывает. — Любовь...обними меня в последний раз, — выдыхает Джисон, используя все свои силы, чтобы протянуть окровавленную руку. И Минхо подходит, подходит и садится у головы Джисона, играя с его волосами, наблюдая, как лицо Джисона начинает расслабляться, кожа становится влажной от крови и слёз. Минхо вытирает несколько кровавых слёз, а затем тянется, чтобы взять одну из рук Джисона, чтобы держать её, пока лицо Джисона становится всё бледнее и бледнее. — Я люблю тебя, — голос Джисона — не что иное, как слабый шепот его последнего вздоха. Минхо пристально смотрит на Джисона, пальцы всё ещё в его спутанных волосах. Глаза Джисона уже остекленели, устремлённые в ночное небо. — Прости, малыш, — шепчет Минхо, нежно целуя окровавленные губы. — Я обещаю, что ты ничего не почувствуешь. Хм? Давай закроем глаза.

***

Сынмин уже неделю пытается связаться с Минхо, и тому это очень надоело. Но когда Сынмин загоняет его в угол в его же собственном доме, у Минхо нет другого выбора, кроме как выслушать его. — Мы все думаем, что это сделал ты, — говорит Сынмин, пристально глядя Минхо в лицо. Его взгляд подобен ножам, ножам, от которых Минхо не чувствует абсолютно ничего. — Мы не знаем как, но мы все в это верим. Если ты так сильно любил Джисона, почему не пришёл на его похороны? Чтобы казаться хоть чуть-чуть грустным? Минхо не отвечает, а вместо этого поворачивается, чтобы подняться по ступенькам крыльца к двери, держась одной рукой за перила. — Это было объявлено нападением животного, — продолжает Сынмин, хотя Минхо уже отошел. — Но они упустили одну вещь. Его тело было разорвано на куски, даже кости не уцелели, но его сердце — сердце отсутствовало. Как будто кто-то взял его сердце и попытался уничтожить улики, надеясь, что они не обнаружат, что оно исчезло. — Не приходи сюда с намерением поговорить со мной о Джисоне, особенно таким образом, — шепчет Минхо, чувствуя напряжение в груди, которое заставляет его развернуться и броситься на мужчину. Чтобы выгнать его отсюда. — Все знают, что ты нехороший, с того самого дня, как ты впервые приехал сюда. Я понятия не имею, почему Джисон выбрал тебя, но он сделал это, и теперь он мёртв, — голос Сынмина прерывается, выдавая его борьбу с эмоциями. — Я бы посоветовал тебе уйти, — рука Минхо сжимает перила, и он чувствует, как щепки дерева разрезают его ладонь. — Хорошо, я оставлю тебя в покое, — говорит Сын, и его голос падает. — Но ты же знаешь, что он никогда не будет твоим. Минхо ощетинился, и перила под его рукой треснули под напором его хватки. — Он всегда был моим, — голос Минхо — сравни рычанию, — а теперь он больше не будет принадлежать кому-то другому. — Ты больной, больной человек, — шепчет Сынмин, — и однажды тебе придется искупить все свои грехи. Минхо стоит неподвижно, пока не слышит удаляющиеся шаги Сынмина, а затем входит в дом, снимая ботинки и направляясь в свою рабочую комнату. Он садится за стол и, прищурившись, смотрит на свою ладонь, осторожно вытаскивая каждую щепку и складывая их в небольшую кучку. Закончив, он, наконец, поднимает глаза, любуясь закрытой крышкой банкой в центре стола, в которой плавает сердце Джисона, прекрасно сохранившееся. — Ты всегда говорил, что я навсегда владею твоим сердцем, не так ли? — шепчет Минхо, проводя кончиками пальцев по стеклу. Сердце Джисона, кажется, чуть-чуть трепещет от прикосновения Минхо, и он улыбается, чувствуя, как тепло, которое Джисон всегда отдавал ему, снова начинает наполнять его грудь, вытесняя некоторые грустные мысли. Минхо откидывается назад, вглядываясь в багровый цвет органа, отмечая гладкую мускулатуру, видимую сейчас. Проведя пальцем по всей длине банки, он прижимается губами к стеклу. Это не более чем короткий поцелуй, но он знает, что это те поцелуи, которые Джисон обожает больше всего: короткие, но наполненные любовью. Слегка вздохнув, он откидывается назад и кладет подбородок на сложенные ладони, опершись локтями о стол. Сердце Джисона остаётся его первостепенной задачей: он никогда не отвернется от своей любви. — Моя любовь, — бормочет он, прослеживая глазами изгибы и края сердца Джисона. — Мы в безопасности, как я и говорил. Никогда больше не волнуйся, теперь мы никогда не расстанемся.