Уже поздно

Эти пустые глаза, крик в конце коридора. Они проносятся эхом, кажется, они скребут под полом своими ногтями. Обои в моей хрущевке необычно прекрасны. Их украшают алые отметины. Иногда я замечаю множество брызг, они образуют собою лица, выступая, словно иконы. Оторвавшись от размышлений, я спустил ступни на холодный пол, только я знал, сколько женских тел скрывают эти неприметные половицы. Возможно, вы спросите меня, почему я лишаю жизни только женщин? Их мясо вкуснее, крики приятнее, а остаткам остывающего тела можно найти достойное применение. Наконец я заставил себя полностью встать с прожженного окурками дивана. Далее я остановился перед зеркалом. "Я чертовски хорош" - подумалось мне. Из зеркала на меня смотрел высокий темноволосый мужчина средних лет, с монгольскими скулами, пухлыми губами, трёхдневной щетиной и выпирающими ключицами. Удовлетворенный отражением, я поспешил на кухню. Время завтрака. Осмотрев пустой холодильник, я надел мягкие тапки и спустившись в подвал, открыл одну из законсервированных банок, настроение было особенно хорошее, поэтому я выбрал именно это мясо. Моя маленькая принцесса. Двенадцать лет, племянница по крови. Ходила за мной долго, пока не заколол. Веревка на шее и резанные руки делали ее намного сексуальнее, ах, как она плакала... Я вытащил из банки аккуратно нарезанные сухожилия, не спеша пожарил с двух сторон и скушал с яичницей. Боже, какая же ты вкусная, Нина. Похоже, я действительно люблю тебя. Стало жалко. Лупил себя палками. Покончив с воспоминаниями, пошел к шкафу. Сегодня важный день, я должен выглядеть соответствующе. Натянув классические темно-зеленые брюки со стрелками на свои внушительные по размерам ноги, я принялся искать подходящую рубашку, и, обязательно, галстук. Наконец я нашел то, что нужно. Жилет выгодно подчеркивал накаченный живот и грудь, а рубашка открывала прекрасный вид на массивные бицепсы. Осталось привести в порядок волосы. Черные, вьющиеся пряди весьма сильно загораживали обзор, я собрал их в свободный хвост и перекинул на спину. Улыбнувшись отражению, я понял, что готов к выходу, лакированные туфли пахли кожей, и блестели так, что казалось, в них можно увидеть своё отражение. Выходя из дома, я выкинул чертовы таблетки, с ними я – не я. Наверное, забавно было бы знать, что происходит в головах этих блядей, а впрочем, если они не ценят свою жизнь, то и я не собираюсь. На невском как обычно, яблоку упасть некуда. Около одной из многочисленных ярких вывесок я увидел, как женщина, очевидно, за сорок, отвешивает пощечину за пощёчиной мальчишке. Жалко ли мне его? Нет. Я страдал, и другие должны страдать.. Эта картина навеяла ужасные эпизоды моего детства, никак не сочетающиеся с окружающей архитектурой. Зато вечно угрюмое питерское небо идеально вписывалось. Ведь я ненавижу их, а они, конечно же, ненавидят меня. Дорогой читатель дневника, надеюсь, тебе будет интересно узнать причины моего чрезвычайно презрительного отношения к этим кожным мешкам. О своем детстве я не буду вести повествование – вы покончите жизнь самоубийством, если хоть часть узнаете. Ну а дальше что? регулярные кражи. Первый срок за убийство. Затем принудительное лечение. Мог ли я простить этих шлюх? Ведь я – боль. Вышел и сразу вымыл руки красной юшкой. Связи с сестрой, мрачные увлечения, тяжелые наркотики. Очередная ссора – и эту старую мразь наутро нашли с разрезанным ртом, от уха до уха, да мамочка, ты никогда не закрывала рот при жизни, и твоя смерть тебя не исправит. Я бы закончил это все, если бы не моя вера. Я – вудист. Ах, каким же счастливым я был в то время! Оргии и месы, сладкий запах свежей мертвячины, хрустящая корочка на зубах... Но самыми вкусными были юные девушки. Только представьте, запах еще детского тела смешанного со спермой. Я убивал их своими зубами, вгрызался в их бархатную кожу, а они, конечно же, дрожали, от прикосновений нежной шеи и крепких рук. Но когда невинной крови почти не осталось, я перешёл на более искушенный и опороченный контингент. А с этого момента — нож мой лучший друг