Охота и собаки

Раз, два. Поднял тяжеленую крышку старинного сундука — и тот выдохнул застоявшимся пыльным воздухом, который наверняка окружал жрецов десятки лет назад. Внутри оказалась куча потёртого тряпья, пара браслетов, ещё какая-то ерунда. Всё, кроме необходимой безделушки. — И где тут омамори? — устало проворчал Дин, еле удерживая крышку. Нельзя ошибиться, нельзя упустить талисман, без которого не провести ритуал выслеживания монстра. Если они с Сэмом не найдут, то снова кого-то съедят, как на прошлой неделе. Дин дёрнулся, невольно вспоминая тот кошмар и пытаясь выгнать его из памяти: он бежал, уже слышал голодный рёв чудовища, бежал быстрее, кричал, чтобы спугнуть — а потом раздалось оглушительно громкое «хлю-ю-ю-юп», пока бедняге откусывали голову. А Дин был в двух метрах и не смог помочь. «Всех спасти невозможно» — говорил Сэм тогда, как будто это могло помочь прийти в себя. — «Ты сделал всё» — как это всё, если человек погиб такой жуткой смертью? — «Зато спас других». Тряхнул головой. Так, хватит, ищем мешок с иероглифами. Через полчаса, когда братья равномерно покрылись грязью и вонью старья, стало ясно, что демон соврал, тут они омамори не найдут, всё бесполезно. — Ладно. В мотель.

***

Снять обувь, бросить куртку. Механические скучные действия, которые выполнялись где-то на фоне, пока мысли жалили изнутри, как разъярённые змеи. «Что ж всё так навалилось?» — спрашивало в пустоту что-то внутри, когда Дин рухнул на кровать. Руки болели, да и спина. И безделушку не отыскал, и Сэм свалил в закат по каким-то своим делам, которыми не стал делиться. И даже от Каса ни слуху ни духу две недели: занят, мол, у себя на Небесах, порядки какие-то наводит. Что бы сказал отец, если бы увидел, каков из Дина охотник? Дотянулся до вчерашней бутылки воды, открыл — хлю-ю-юп — булькнула жидкость. Мерзкий звук как будто ухнул в позвоночнике. Как он устал.

***

Сонно приоткрыл глаза, не понимая, как умудрился заснуть. Тело так же болело, но как будто что-то неуловимо изменилось. Казалось, ответ летал где-то рядом, дразнил собой, а Дин не мог ухватить его за юркий хвост и всё понять. Что-то совсем не так: обои выглядят насыщенно-синими, Винчестеры не стали бы в таком ярком месте заселяться, да и всё вокруг как будто увеличилось раз в десять размером. …почему Дин выглядит, как собака? Неверяще коснулся лапой рыжей шерсти, осмотрел себя с головы до хвоста: да, так и есть, он пёс. Только этого ещё не хватало! А вдруг беда, а он помочь не может? А вдруг демоны прознают, что сейчас он не сможет им противостоять? Хотел нервно позвать скорее на помощь, но вместо «Сэ-э-эм!» вылетел звонкий лай. Как это вообще произошло? Наверно, вдохнул какую-то заразу, пока рылся в заброшенной утробе японского магазина. Ладно. Дин равнодушно лёг на кровать и свернулся в клубок. Какая сейчас разница? Хуже уже не будет.

***

То, что быть собакой отстойно, Дин сполна понял к концу дня на собственной шкуре. Достать еду невозможно никак: как ни толкай тяжеленую дверь холодильника, три килограмма собственного веса не справлялись с задачей. Скучно, ничем нельзя заниматься. Да и вообще, когда прыгал с пола на кровать, в горле что-то внезапно хрюкало (это что такое? он же не игрушка, чтобы смешные звуки выдавать!). Смеркалось. И суетливый вечер принёс на своих крыльях не только глухую темноту полупустого провинциального города, но и океан звуков, которые теперь различали его новые уши. Бах — визг шин лихача, бах — этажом выше рухнул стул, бах — со всей силы сквозняка стукнула дверь в доме напротив. Так много фона, невозможно думать, невозможно спать. Дин, не особо веря в успех, прикрыл ухо лапой. И как так жить, если он останется псиной? Ладно, решил он, можно попробовать сосредоточиться на одном шуме и игнорировать другие. Кра-а-а. У окна лениво ёрзала ворона, прыгала по дереву и устраивалась на ночь, случайно скидывая снег с веток. Кра-а-а. Ш-ш-ш. Шорох перьев? Это Кас? Он правда прилетел и больше не уйдёт? — Здравствуй, Дин. Да, это он! Узнал даже в таком обличии, уже рядом сел и коснулся болящей спины. Какие у него тёплые руки, как осторожно дотрагивается, чтобы не повредить. Дин ткнулся в любимого, чтобы показать, что сильно скучал и волновался за него, представлял, как ему приходится бороться с врагами на далёких Небесах. — Я так рад тебя видеть, — Дин наслаждался тихим голосом, как будто обнимающим и успокаивающим, спасающим от всех проблем. — Я слышал, как тебя благодарит спасённая жертва нагов. А, та девушка. Сестра парня, лишившегося головы. Дин тряхнул головой, не желая ничего слышать о том случае. — Помню, пятьдесят лет назад наш гарнизон послали уничтожить гнездо таких змей. И мы потеряли в том бою брата, — рука Каса дрогнула на последнем слове. Он вздохнул, продолжил гладить. Оу. — Наги — опасные твари, и ты один отбил у них беспомощного человека. Ты спас жизнь, и это важно. Ты справился. Дин хотел бы возразить, но сил уже ни на что не хватало. Поэтому он просто подвинулся ближе к Касу. — Чувствовать боль не стыдно, это совершенно нормально. Поверь, я видел, как Отец закладывал в вас эмоциональность, и люди прекрасны своими чувствами. Вы удивительные, как птицы, бросающие вызов почти непобедимым врагам, — и Дин слышал в его словах, как Кас снова признавался ему, делился своим миром. Ну, если так посмотреть. Ну, может, он и правда приложил все силы. Мягкое касание слилось со словами, за которыми таилась теплота — и Дин расслабился, выдохнул, как будто отгоняя от себя беды. Да, наконец отчаяние немного отступило. Не ушло насовсем, но спряталось вдалеке, как бы говоря: «Ещё немного, и меня выгонят насовсем». — Ты голодный? — Да-а-а, — протянул Дин и вздрогнул. — Что? Я могу говорить? Всё прошло? О-о-о, оно и правда прошло! Спасибо! Как ты это сделал? Приятно, что Кас не перебивал, давал высказаться и выпустить фейерверк эмоций, почти сжигавший изнутри. Дин человек, снова человек! Вот это да. Больше никакой шерсти и когтей, ну их. — Ты заразился японским проклятьем, — до головы дотронулись, словно проверяя, ушла ли зараза. — Когда проклятого одолевают переживания, он изменяет свою форму на собачью. Чтобы избавиться от побочного эффекта, необходимо оказать внимание пострадавшему. Ух, надо же. Дин не слышал о таком ни разу. — И, ну, я снова стану псиной, если буду нервничать? Ответ прозвучал не сразу, что только подпитало голодную росянку страха. Кас взял за руку, подвинулся ближе: — Я буду приглядывать, чтобы этого не произошло. Что ж, раз за ним будет следить внимательный и влюблённый небесный воин, то он в безопасности, можно расслабиться. — Спасибо, Кас. И, как по ангельскому волшебству, вечер засиял счастьем и спокойствием: они общались, слушали друг друга, делились впечатлениями. И больше ничего не отвлекало их друг от друга.