Все грешники здесь вокруг тебя.

Мысли путаются в голове. У тебя ясный разум, ты способен к обучению, но твои мысли далеко за гранью понимания. В голове просто туман, благодаря которому ты больше не слышишь их. Ты живёшь чужими мыслями, чужими желаниями и стремлениями. Вот ты стоишь у стола ректора, вот он вручает тебе картонку с первым местом, а ты вдруг понимаешь, что не можешь осознать, зачем ты тут, как ты тут оказался. Наверное, просто шёл за своими друзьями, обгоняя их по лестнице вверх, но было ли это твоё желание? Твои мысли в тумане, и ты их больше не слышишь. Иногда бежишь, понимая, что это не туман вовсе, а едкий дым, он въелся в каждый миллиметр твоего разума, он везде. Ты бежишь, пытаясь схватить хоть капельку свежего воздуха, но… Лёгкие лишь судорожно сжимаются, хватая дым. Ты и сам являешься этим дымом. По-моему, у каждого человека есть свой собственный смысл жизни. С самого детства родители закладывают в тебя частичку чего-то живого, какую-то надежду на лучший мир. Но что ты будешь делать, дорогой читатель, когда поймёшь, что, начиная взрослеть, ты теряешь смысл своей жизни? Какой смысл всех твоих стараний, если это не даёт должного результата? Ты — несчастлив. Твои мысли — длинные и кривые, они ползают и мечутся, срываются и царапают череп внутри твоей головы. Каждое твоё старание выходит, как просто крик под водой, а в конечном итоге ты захлебываешься в собственных соображениях. Ты смотришь на своих одногруппников и пытаешься вычислить хотя бы одного из них адекватного, но даже в данной ситуации всё тщетно. Смотришь на этих дамочек, у которых единственный смысл их жалкой жизни является новый маникюр или сумка за 20 тысяч. Оглядываешься на некоторых индивидуумов мужского пола, а там и не лучше в их головах. В итоге из своих одногруппников тебе достаточно иметь лишь двух человек для общения, потому что понимаешь, что они хотя бы стоят твоего времени. Но больше всего тебя прожигает до дрожи в голове, что от каждой курсовой, каждой сессии зависит твоя стипендия и студенческая жизнь в дальнейшем, а у тебя на данных порах не начат даже титульный лист. На данный момент рассказ повествуется от лица Мэлса Гафнера. Двадцатилетнего студента медико-психолого-социального института, заебавшегося от собственной жизни до чертиков. «Котлы пусты. Все грешники здесь вокруг тебя» Такова была данная цитата этого персонажа, выдерживая каждый день идиотов вокруг себя. Каждый день ты становишься рабом собственной системы, которой не хочешь подчиняться. Тебя бесят окружающие люди, но ты стараешься не подавать виду. Кажется, что с каждым днём всё хуже и хуже. Прожигая последние нервные клетки, Мэлс сидел на второй паре по счёту и старался не откинуться с концами от скучной лекции преподавателя. Скука была смертная — сидеть на парах по квалиметрии, попутно умирая от недосыпа и чувства голода в животе. Учитывая тот факт, если на паре можно было хотя бы терпеть всё происходящее, то во время перемены веселье только началось. «Ощущение, что учусь не в универе, а в цирке» — подумал про себя темноволосый, когда до него доебался его же одногруппник-даун по причине того, что Гафнер не захотел начать вести дружескую беседу с персонами, лексикон которых отображал лишь негатив. — Если нечего сказать дельного, то лучше промолчать, Алекс. — проговорил с легким отвращением парень, ощущая змеиный взгляд на себе. Тот лишь в ответ, докурив сигарету, резко схватил его за тыльную сторону ладони и, особо не мешкая, дернул на себя. На бледноватой коже остался ожог от табачного изделия, вызвав у парня тихое шипение и потяжелевший взгляд. Одногруппник был на голову выше Гафнера и превышал его в мышечной массе, поэтому ему было сложно как-то дать отпор. — Выглядишь так, словно вместо бабочек у тебя внутри сидит саранча, — Алекс свободной рукой схватил Мэлса за челюсть, сжимая её до синяков на коже. В глазах «бугая» отражался ненавистный взгляд Гафнера, который глубоко впился ногтями в локтевой сустав. — Опять ты, чепушила, до кого-то доебываешься?) — нахально влез в разговор парень с ярко выраженными зелёными глазами, наблюдая со стороны начало очередной драки. Для него это было неудивительно, ведь в данном заведении на постоянной основе происходила какая-нибудь херотень, с которой никто не хотел разбираться. Как он и подумал: «Ничего удивительно, очередная пятница, которая не проходит без проблем». Его жизнь была однообразна, как и у Гафнера, он знал наперед каждое дальнейшее действие подобного «гопника», если так его можно было назвать. Всё по классике Алекса: сначала он зажимает тебя у стенки, издеваясь, а затем забирает последние деньги или же харкает тебе в ебальник. Типичный долбоеб. Здесь нечего сказать. — А я думал у гномов более писклявый голос, — язвительно ответил на замечание темноволосого одногруппник Мэлса, медленно переводя взгляд к его лицу. Подобная реплика дала нашему главному герою выиграть время и не упустить возможность. В следующее мгновение «бугай» отшатнулся от болезненного удара в его челюсть, автором которого являлся сам Гафнер. Из-за того, что Мэлс не рассчитал удар и, грубо говоря, «ебнул во всю харю», Алекс согнулся как старый складной телефон, прикрывая место удара. Вид в тот момент у него был не особо отличный и можно понять, что если холерик сейчас оклемается, то бежать будет некуда. Никто не стал естественно рассматривать идут ли кровоподтёки у него или нет, и, конечно же, никто не стал и думать о том, чтобы возвращаться в аудиторию на пары. Хорошим бы это не закончилось уж точно. По этой же причине, кудрявый схватил своего нового напарника, протянув его за руку, и со всех ног помчался вниз по лестнице. Что-то новенькое, первый побег с пар Мэлса после внезапной драки? Да неужели. В любом случае, это намного лучше, чем терпеть пары по квалиметрии. — Меня Влад, кстати зову… — не успел договорить парень, как его грубо перебили. — Влад, сейчас, конечно, такое ахуительное время для знакомства, ага. Но… очень приятно. Мэлс Гафнер. Можно просто Мэлс. — мгновенно улыбнувшись, проговорил студент, невинно приподняв свои брови, и, тряся своей черной кожаной сумкой, достал из неё чип-пропуск, попутно быстро спускаясь на первый этаж с Владиславом. Пройдя пропускной пункт и гардероб, они выбежали из заведения, направляясь к супермаркету, чтобы переждать время там. Приходя в норму, переводя дыхание, теперь можно было бы и познакомиться нормально, но вместо этого парни ещё минуты три просто молчали и выбирали, чем можно было перекусить. Мэлс и не знал с чего начинать разговор с человеком, которого никогда не видел в своём институте до этого времени. Стоило ли ему благодарить его за отвлекающий маневр? Или следовало ожидать начало диалога от незнакомца? Что-то было, честно говоря, в этом парне. Зелёные глаза, густые брови и шоколадного цвета волосы. Сам парень был одет просто: рубашка в клетку, черная футболка, цепи, и на худых ногах виднелись порванные джинсы с берцами. На красном рюкзаке у парня было просто море всяких странных побрякушек, начиная со значков, заканчивая булавками. По поведению и характеру можно было точно сказать — синдром восьмиклассника. Худощавой кистью руки, его новый друг полез к холодильнику супер-мага, доставая оттуда две баночки содовой, подмигнув, он всё же решил произнести за это время лишь одну короткую фразу, — я угощаю. — и протянул Гафнеру банку. В его глазах виднелась беззаботность и одновременно жалобная грусть, из-за которой как минимум было некрасиво отказаться от такой щедрости. Поэтому голубоглазый с радостью принял для себя такой приятный подарок. — Спасибо. Влад же, да? Давно учишься в этом институте? — спросил парень с интересом, пытаясь понять сколько его новому другу лет и на каком он курсе. — Я вообще не учусь в этом институте. Просто нужно было помочь одному давнему знакомому, а прошёл я через чужой пропуск. В вашем институте есть преподаватель, которому я помогаю из-за связей с моими родителями. — утвердительно объяснил парень, попутно складывая булочки в корзинку, начиная всё ближе и ближе направляться к кассе, чтобы оплатить товар. — Лол, значит наших студентов хуй пропускают без пропуска, а тут пустили без каких-либо проблем. И сколько же тебе лет? — удивленно начал задавать вопросы собеседник. Тот лишь в ответ демонстративно закатил глаза и можно было заметить, как его уголки губ приподнялись в улыбке. Он резко повернулся с корзинкой в руках и специально смазливым голоском, наигранно сказал, будто типичная краля. — А что боишься, что тебя посадят за изнасилование несовершеннолетнего? — после подобных слов, он начал сам же заливаться ярким смехом на весь магазин, привлекая к себе чужое внимание прохожих. «Дебил. Точно дебил» — подумал про себя Мэлс и раздражительно приподнял свою бровь, слегка «одарив» малолетку слабым подзатыльником. — Да я же просто пошутил. Восемнадцать будет в этом году, — начав смеяться ещё больше из-за реакции своего приятеля, тот чуть не выронил из корзинки всё содержимое. — Блять, иди уже оплачивай, клоун, и пошли. — усмехнувшись на подобную беззаботность, произнёс ответ кудрявый.

***

— Как думаешь, насколько мне грозит отчисление после удара по тому отморозку? — звонко поворачивая ключи входной двери, проговорил с сарказмом хозяин своей квартиры, приглашая Влада в своё жилище. Всё-таки он решил пригласить к себе домой своего нового друга, ибо за всю дорогу домой у них завязался интересный диалог, точнее, они поладили из-за общей черты, а именно — ненависти к тупым кускам отморозков вроде того типа в шараге. На удивление, ненависть и правда сближает людей. От того, как долго не проветривалась съемная студия, можно было почувствовать душный запах июньской погоды, пробиравшейся в комнату. Квартира была довольно маленькой, но очень уютной и располагала к себе, а по причине того, что Мэлс был ответственным и не терпел грязь, в комнате царил лишь порядок. Лучшим летним месяцем в Петербурге справедливо считается июнь. Благодаря своему северному расположению город обладает таким удивительным явлением, как Белые Ночи, когда вечерняя заря сходится с утренней. Белыми ночи названы потому, что даже в самое темное время июньская ночь настолько светла, что больше напоминает сумеречное утро. Больше всего на свете этим ребятам нравилось лето, та самая пора, когда наконец стоило бы взять себя в руки и думать о планах после учёбы. Петербург был поистине прекрасным городом, и каждый житель его принимал со всеми его недостатками. На самом деле, то что говорят про Питер не всегда является правдой. Потому что не такой он уж и пасмурный, летом как раз слишком много солнца, что может вызывать нотки раздражения. На самом деле единственное, что хочется почувствовать летом — это свободу. Освобождения от всего учебного года, практики и другой ерунды, которая нагнетающее лезет в голову. Сидеть с баночкой пива вечером на балконе, вдыхая теплый аромат вечера, — вот что по правде говоря волшебно. Хочется гулять с первых сумерек до самого рассвета, признавая себя королём собственной судьбы, но подобное получается не у каждого с его учёбой и подработкой для съемной квартиры, чтобы не просрать её. Наверное, это действительно прекрасно чувствовать свободу, когда ты не зависишь от кого-то или чьих-то чувств. Понять, что ты никому ничем не обязан и не должен. Понять, что больше нет абьюза со стороны близких и ты правда любишь себя и свою жизнь. К сожалению, подобное дано не каждому. «Кто-то, взбираясь вверх к своей мечте достигает своей цели по лестнице, а кто-то по определенным причинам, ломает позвоночник с громким хрустом внизу. :)» Зайдя в квартиру, Влад сразу же расположился в новом месте и плюхнулся на диван, застеленный покрывалом, около телевизора, откинувшись на подушки, что вызвало вопросы в голове Мэлса «Где тебя блять манерам учили, щенок». Он действительно чем-то напоминал ему щенка: дружелюбен, отзывчив, любит улыбаться и шутить — это, вроде как, его конек. Он может поладить с кем угодно и очаровать кого угодно. Гафнер же отличался характером и походил больше на домашнего пушистого кота, который кусается. Но как только он доверится вам, то впустит вас и позволит любить себя. Он доверял только близким и не подпускал к себе незнакомцев. Мэлс — мягкий парень, но ему совсем не легко это показать окружающим, он, как и Влад, похоже, выбрал уже для себя определенных людей. — А где твои родители? — приоткрывая один глаз задал вопрос, разгоняя тишину новый гость. — Это съёмная квартира для учёбы. Мой родной дом, где находится мама, намного дальше отсюда. Я приезжаю к ней, как только у меня появляется возможность. А что насчёт тебя? Расскажи о себе и про свою семью. — упиравшись об спинку дивана, приподнял бровь кудрявый. — Хм. даже и рассказывать нечего. С родителями, если честно, всё безумно туго. Из-за ссор я давно уже сбежал из своего собственного дома, оставив прошлое позади. Знакомый отца предлагает деньги за мою помощь, от чего я уж точно не отказываюсь. С матерью, правда, отношения намного лучше, но она тоже не особо ожидает моего возвращения. А так я проживаю у кого только могу, как повезёт. Как я и говорил, мне семнадцать лет отроду, и я на первом курсе обучения. По профессии в будущем я графический дизайнер. Мутная, но интересная хуйня, скажу я тебе, связанная с фотошопом и программированием различных сайтов и дизайна. А так, ты вроде уже увидел меня всего насквозь, так что могу ли я тебя назвать теперь точно своим другом? — улыбнувшись, искренне перевёл взгляд к глазам собеседника. Слегка смутившись от такого признания, голубоглазый смиренно кивнул тому и внимательно продолжил слушать его рассказы. — Если так некуда идти, можешь переночевать сегодня у меня, можешь спать даже на этом диване. Странно, конечно, пускать незнакомца в первый же день в свою квартиру, но я заметил, как у нас много общего, да и ты расположил к себе доверие. — он отвёл немного неуверенный взгляд, с лёгкой улыбкой проговорив в ответ. В глазах «щегола» была искренняя благодарность и восхищение к старшему, он заключил подобный жест в «крепких, натуральных, мужских объятиях», заставив этим Мэлса почувствовать себя как будто родителем.

***

-Влад, какой у тебя смысл жизни? — устало стоя на балконе, тот лишь грустно наблюдал за окружающими мелкими людишками вечером, попутно переводя взгляд на ярко-розовый закат вдалеке. Когда ты находишься на четырнадцатом этаже, люди внизу действительно для тебя как муравьи, которых так и хочется образно жестами давить пальцем, возомнив из себя их богом, что и делал сейчас Влад, похожий на глупого ребёнка. — Не знаю, прожить счастливую жизнь с кучей моментов. Моя жизнь бессмысленна, если быть честным. Если бы не один человек, в которого я влюблён, я бы давно совершил самоубийство. — спокойным тоном он проговорил это так, будто в этом не было ничего необычного. Будто самоубийство — это лишь естественный отбор людей, в котором кто может, тот выживает. Мэлс посмотрел на него с небольшой болью, потому что ситуации были слегка похожи. Он тоже пытался найти смысл жизни во всем, чём угодно, но теперь живёт только ради своей семьи, осознавая, что жалкая жизнь человека действительно бессмысленна. Смысла жизни нет. И никогда не было. Люди сами лишь придумывают для чего им жить. В конечном итоге, если этого не происходит, то ты являешься лишь жалкой не выделяющейся частицей в сером однотонном обществе. — Человека, в которого влюблён? — скорее вопросительно, чем утвердительно выгнул бровь старший. Владислав достал из своих карманов чёрных джинс пачку сигарет «Marlboro» и, как только полез за зажигалкой, чертыхнулся от подзатыльника Мэлса. Он быстро выхватил его сиги за сто пятьдесят сраных рублей и выкинул с четырнадцатого этажа. Пиздюк хотел уже прыгать за ними, заорав «за что святое?!», но тот схватил его как котёнка за шкирку, показав кто тут старше. — Нехуй курить в моём доме. Пока ты будешь проживать тут, чтобы больше сигарет не видел. — со злобой проговорил Мэлс, вполне для себя серьёзным тоном. — А вы не ахуели, сударь? — выпученными глазами уставился тот на того. — Уже давно. — прошипел Гафнер, переходя из балкона в другую комнату. Уже смеркалось, закат прошёл за пару считанных секунд, а на электронных часах время указывало на то, что пора идти спать (хотя бы по графику Мэлса, невзирая на Влада.) Влад же отличался от Мэлса, если тот мог не спать всю ночь только из-за учёбы и курсовой, а то и дипломной работы, то наш герой был храпящим до полудня недоразумением, который не прочь побродить на улице всю ночь. Мэлс протяжно зевнул, подав жест своему новому сожителю теперь на то, что сидеть сутки напролёт ночью он не собирается, потому что у него много планов и учёбы на завтрашний день. Всё-таки, ещё он отличался от Влада тем, что был уж точно организованнее и посерьёзнее в таких делах, а сейчас на его плечи будто свалился маленький племянник, за которым придётся присматривать и следить, чтобы не случилось той самой «неудачной попытки самоубийства», о которой говорилось на балконе. — Ну… ну не оставляй меня, — жалобно промычал пиздюшонок, направляясь за Мэлсом, как за мамой уткой. — Отвянь, малявка, иди спать и мне дай, я тоже человек и устал за сегодняшнее недоразумение, ещё, боюсь, придётся объясняться в шараге, почему ударил по тому отморозку. В ответ младший лишь демонстративно хмыкнул, нахмурив свои брови и провожая взглядом хозяина квартиры, который устало попятился в свою комнатушку, не обращая даже внимание на ужин, которого так и не было на столе и в желудке. Когда всё же он закрыл дверь и можно было услышать гробовую тишину в квартире, Владислав, как истинный «не наглый гость», решил пошариться в холодильнике, даже не спросив какого-либо разрешения, будто они были знакомы уже как 10 лет. Влад подумал, что в этом нет ничего такого, что это всё естественно и если захотел есть, то, пожалуйста, находи себе еду сам. Он открыл холодильник и был шокирован тем, что у самого простого студента есть еда, а не доширак за двадцать рублей, который он растягивал на два дня. На каждой полке можно было что-то найти, и тут Влад слегка приуныл, вспоминая, как экономно оставлял чайные пакетики и использовал один по нескольку раз. Ну, попытка не пытка. Влад начал выбирать чего бы поесть, и тут в руках у него прилично так набралось еды. Но тут он почему-то перевёл взгляд к дверце холодильника, сверху яйца, а тут у нас что? Алкоголь? Ууу, неплохо-неплохо, кажется Влад уже приметил для себя, что останется тут ещё так на пару месяцев, устроив себе настоящие летние каникулы. Красное вино, вермут, несколько ящиков с пивом, коньяк, ликер, ром, самогон, шампанское — и всё это находилось в холодильнике у нашего «зожника» Влад немедля принялся открывать бутылки, попутно выпивая из многих с горла, вообще наплевав теперь на голод и отложив в сторону еду. «Малолетний алкаш» подумал бы сейчас Мэлс. И пускай был огромный шанс того, что Гаффнер мог спокойно на утро выгнать его из собственной на квартиры на порог, парня совершенно это никак не смущало. «Слабоумие и отвага» — таков его девиз в любой ситуации. Довольно глупый и нелепый поступок, тем более, уж сидеть в одиночестве и пить полную бутылку красного вина. По началу, когда тот начал пить, то почувствовал вкус эйфории и расслабления, прилив хорошего настроения, а когда осушил уже почти конец бутылки, начал чувствовать себя всё больше и больше разбито. Уже появился привкус одиночества и полнейшее опьянение с ноткой грусти на сухих губах, но тот продолжал пить. Продолжал пить и думал о своей жизни, о его невзаимной любви и о том каких, пиздюлей он получит на утро. Настроение стало только больше паршивым, не оставляя надежды на лучшее. Да, он знал, что он отомстит его возлюбленному и его новому партнеру, что разрушит их отношения, заставляя каждого кто прикоснулся к «его человеку» лишь страдать в агонии, харкаясь кровью на асфальт. Уж чего не стоило делать — так это переходить ему дорогу. В тихом омуте всегда черти водятся, а Влад был ещё тем бесом, когда надо. Если на вид ты счастливый человек, то это уж точно не означает, что ты так же чист внутри. Раньше нельзя было понять, почему человек совершает плохие поступки, вгоняя себя самого в ступор. А сейчас понимаешь, что это лишь результат того, что делает с тобой жизнь и общество. Ты становишься агрессивнее, перестаёшь верить людям, потому тебя уже достаточно раз предавали — вот и результат. Теперь ты для общества — хуёвый человек, точнее даже не человек, ты — биомусор для других. Токсичный мусор, которого не будет принимать общество и смотреть на твоё прошлое, заглядывать в двери подсознания и пытаться разузнать, почему ты стал таким. И кто смог тебя так обидеть в прошлом. Никто не становится просто так хуёвым человеком, всему есть причина. И если кто-то остаётся через всю боль доброжелательным к другим, то некоторые и близко к себе не подпустят теперь. Каждый человек по-своему индивидуальный. Ты, никогда, слышишь? Никогда, не найдешь человека с такой же историей, как у тебя. Да они могут быть максимально похожими, как и ваши судьбы, но факт остается фактом. Каждый человек — это отдельная страница книги со своей главой. Каждый персонаж, каждая реплика — это чей-то пройденный опыт. И перед тем, как кому-то сказать «посмотри, вот у меня же получилось и у тебя выйдет» ты должен понять, что не каждый может поднять себя на ноги сразу. Кто-то утопает в болоте несколько лет, а то и всю жизнь. Слёзы с привкусом горечи прошлись по лицу молодого парня, который в сотый раз поднимал бутылку к своим искусанным губам. Было лишь дикое желание курить и вернуться к беззаботному детству, когда не было всего этого дерьма. Ты вырос, теперь всё по-другому. Больше папа не будет катать тебя на своей сильной спине, так же ярко улыбаясь как ты ему, потому что отношения между вами разрушились, и ты вырос. Больше не будет той самой компании во дворе; игр на детской площадке; беззаботного времени, когда всё было хорошо. Больше не будет того, самого конца мая, когда ты возвращаешься из школы, уроки не задали, ведь завтра каникулы, и поэтому ты такой счастливый. «У каждого курильщика есть история. И перед тем, как ты скажешь ему, что курение убивает, я хочу, чтобы ты знал: что-то уже убило его.» — Теперь всё будет по-другому. Я слишком мало был ребёнком и как раньше ничего не вернуть. — с болью в голосе, тихим всхлипыванием прошептал про себя парень, ощущая, как глаза уже болят от слёз, а рассудок тяжелеет, передавая небольшое головокружение, которое заставляет шататься даже сидя на месте. Он настолько заебался каждый раз ныть обо всем дерьме, что даже в пьяном состоянии не собирался доёбываться до мирно спящего хозяина квартиры, который находился в соседней комнате. Он знал, что если сейчас сидит и ревёт как сопляк, то утром сделает вид, что определённо ничего и не было. Просто сделает вид, что ради шутки напился, игнорируя вопросы Гафнера зачем и для чего было это делать. Рутина заматывает, ты определённо точно знаешь, что, если всё начнётся с веселья, то закончится истерикой. Всё, что осталось у Влада, это лишь чесотка на нервной почве, которая как всегда появлялась не во время, заставляя только больше ненавидеть свою жизнь. Да, его жизнь была уж точно не фонтан, но теперь он хотя бы точно не один, и он это прекрасно понимал. Мэлс идеально бы сейчас вписался в компанию собутыльников, но у него присутствуют и свои проблемы. Ему тоже не лучше. Жизнь Мэлса была однообразной и ебала его самого куда только можно, начиная с ушей, заканчивая головой. И вместе с этим, он привык ко всему, что его окружает. Думаю, и Влад привыкнет и перестанет быть истеричкой. — Пошло нахуй всё. Семья, которая меня не любит, мой возлюбленный, моя жизнь — пускай всё ебётся конём с меня достаточно этого дерьма! — с гордым пьяным хлебальником плюхнулся парень с тёмными, каштановыми волосами на тот самый уютный застеленный диван, который он приметил с самого начала, и заснул крепким сном с бутылкой в руке и в позе «а-ля блядская звезда». Так и началась их история первого знакомства, которая показала в дальнейшем, что эти люди будут находиться с ним рядом, чтобы не случилось. «Котлы пусты. Все грешники здесь вокруг тебя»