Промах

Три месяца. Тринадцать недель. Девяносто один день. Каждый этот гребанный день я ощущал непривычный холод. Как будто чёрная дыра поглотила всё существующее в космосе, оставляя за собой лишь устрашающую пустоту. Чувство, что тебя поставили на колени и голыми руками вырвали то, что с самого рождения принадлежало лишь тебе. Люцифер — сын Сатаны. Эгоист, который не должен чувствовать ничего, кроме похоти, власти и пофигизма. Так ведь обо мне говорили. А что теперь? А теперь этот самый эгоист сидит на кровати со стаканом крепкого глифта и готов перевернуть все три мира, только бы найти её. Я был готов приклонить голову перед Шепфа. Молить его. Исправить все свои грехи. Вырвать себе крылья. Только бы ещё раз взглянуть на ставшее за маленький срок таким близким лицо. Почувствовать родной запах на своей постели после бурной ночи. Прижать её к себе после каких-то неудач и успокоить так, как делал это только я. Окно нараспашку, кроваво-красные шторы волнами плывут по воздуху от только что влетевшего в комнату порыва сильного ветра. Сжав в руке стакан с такой силой, что он моментально разлетелся на тысячи осколков, я бросил взгляд на зеркало, откуда на меня смотрел раздавленный болью демон. Но мне было плевать. Плевать на холод, на жару, на голод и изнемогание. Я не мог ничего сделать, пока её не было рядом. Я не мог существовать, пока её не было рядом. Я даже чувствовать ничего не мог, пока её не было рядом. Хотя нет. Кое-что мог. Холод. Пустота. Боль. Ненависть к самому себе. Мучение. А главное — страх. Нет, не за себя. За неё. Я знал, чувствовал, что она ещё жива. Каждый день я прилетал на нашу с ней гору в надежде увидеть её, почувствовать каждой клеточкой души, что она здесь. Она рядом. Но, приходя на это место, видел лишь величественные горы и бескрайний горизонт. Но всё это — ничто по сравнению с ней. Она была моей маленькой рыбкой в огромном океане боли и страданий. Я, словно большая белая акула, должен был защищать свою маленькую рыбку ото всех проблем, но не успел. Один неверный шаг, один неудачный поворот, отвод взгляда на доли секунды. И она исчезла, оставив после себя только скребущие на душе воспоминания. В ту ночь, когда объявили о её пропаже, я был морально убит, растерзан, подавлен. Внешне я старался не подавать виду, ведь я сын, мать его, Сатаны. Но внутри меня всё было совсем иначе. Сердце, которое, как оказалось, у меня имеется, тут же разорвалось на миллионы крупиц. Каждая принадлежала ей. Боль по той, которая смогла принести в мою ледянящую темнотой душу свет. Сияние этого света было настолько чистым и манящим, что хотелось окунуться в него с головой, только бы не возвращаться обратно. Мой маленький светлячок, заблудившийся во мраке, нашёл спасение, выход из этого густого леса. Попав в лапы монстра, светлячок без тени страха начал выкарабкиваться из когтей. Только выбраться уже не получилось. Монстр, отыскавший в своей истерзанной душе свет, полюбил светлячка. Он оберегал её, пока свет не покинул мрак. В ту ночь я впервые за несколько сотен лет почувствовал настоящую боль.

***

Я позволил себе отвернуться только на секунду. Держа в руке окроваленный меч, с отвращением посмотрел на демона, чья душа канула в небытие. Зрачки уже давно закатились так, что от прежних глаз остался только белок, а на груди был прорезан моим же мечом перевернутый крест. Не задерживаясь долго на одном существе, я ринулся к другому. Вопли, удары, крики чаек — всё это смешалось в один звук, звучащий в главном саду школы. Алое небо кишело субантрами, пока внизу дрались существа небес и ада. Вспышки света, мольба о помощи, крики, которые ещё успели вырваться перед падением намертво. Вот во что превратилась наша школа. «Знала бы ты, светлячок, что тут происходит, пока тебя нет рядом». Именно сейчас я безумно благодарен за то, что она не здесь. Она далеко от школы. Она в безопасности. Наверное. Из мыслей меня вывел знакомый крик. Оборачиваюсь и вижу, как ангел схватил девушку за горло, медленно проводя мечом по её телу. Мими. Быстро подбежав к ним, поднимаю руку, вознося свой меч над головой, и точным движением, словно палач над жертвой, отрубаю голову ангела с плеч. Хватка руки тут же ослабевает, отпуская девушку на землю. Брызги мгновенно впечатались в нашу с ней одежду, кожу и сознание, пока обезглавленное тело стремительно падало на насквозь пропитанную кровью землю. Тяжело вздыхая, протягиваю руку Мими. Она смотрит на меня глазами, залитыми страхом и ужасом, но всё же хватается за неё дрожащими пальцами. Впервые позволяю касаться себя, с тех пор как… Убедившись, что девушка может стоять на ногах, отхожу от неё и, быстро пробубнив себе что-то под нос, улетаю к отцу. Кстати говоря, всё это началось именно из-за моего папаши, который уже в край обезумел. Мания власти и величия привели его к тому, что сейчас вся школа сражается за… Как он там говорил? Место за трон? Только вот он не учёл, что у учеников не оставалось выбора, когда на них нападала армия самого Сатаны. Ничего не объяснив, они просто напали на ангелов и демонов, пытаясь захватить небеса. Саферий, Мамон, да даже Адмирон не стал спорить и просто пошёл за ним! А мне оставалось просто наблюдать, как эти неудачники верят каждому слову моего отца и как глупые собачки вечно ходят за его хвостом, пытаясь всё время потакать своему хозяину. — Что ты творишь?! — не сдержав свою злость, выкрикнул я, подлетая к отцу. — Так сильно захотелось власти, да?! Что готов нападать с целой армией на обычных учеников?! Только сейчас Сатана слегка обернулся ко мне с привычной сталью в глазах. Пронзив меня огненным взглядом, он вздернул голову, поднимая уголки губ в надменной улыбке. Но это продлилось не больше трёх секунд. После этого Сатана с той же надменностью сфокусировал свой взгляд уже на войне. Серьёзно? Проигнорировал? — Что. Ты. Творишь, — пытаясь сдержать эмоции, уже более спокойным голосом проговорил я сквозь плотно сжатые зубы. — Забираю власть, — до ужаса невозмутимо ответил Сатана, всё так же смотря на битву. — Для чего?! У небес своя территория, у нас своя! Тебе разве ада мало?! — начиная выходить из себя я, с сжатыми до боли кулаками надвигаясь на отца. — Люцифер. И я остановился. То, с каким отвращением он произнёс моё имя. То, как он чуть ли не выходил из себя, глядя на то, как я пытаюсь вразумить его, что это неправильно. Он никогда не прислушивается к другим. Всё делает по-своему. Я уже успел выучить это правило за несколько стотен лет проживания рядом с чудовищем. И сейчас просить остановить его войну просто невозможно. В последние десятилетия Сатана стал просто выходить из ума. Желание захватить как можно больше земель погубило его самого. — Субантр тоже ты прислал? — глаза налились яростью, губы изогнулись в отвратительной улыбке, а кулаки тряслись с такой силой, что стоит кому-нибудь сделать хоть малейшее движение — и я тут же наброшусь на него, оставляя за собой только истерзанные в порошок кости. Но я терпел. Ждал его ответа, не смотря на то, что сам уже готов был всем им перерезать глотки. Мне важно было знать, понимать, что отец ещё не настолько обезумел, чтобы наслать на школу целую стаю диких субантр. — Нет, — холодный и словно выработанный наперёд ответ пронзил мой слух. — Не вижу смысла их тревожить, но, видимо, кому-то всё же захотелось побеспокоить слепых убийц. — Но кто их тогда освободил? Они не вылетают сами из гнезда, если не заставить. — Люцифер, здесь много кто смог бы дать им волю, — уже с лёгкой усмешкой в голосе проговорил Сатана. — Никто бы в этой школе не смог! Для этого нужна сила как минимум архангела или архидемона! — Ты в этом уверен? — с необратимой уверенностью произнёс отец, бросив взгляд на башню, где раньше держали мальчика. Я завис на пару секунд. Ведь правда, его там заточили, оправдывая это тем, что он слишком опасен для простого гуляния по небесам, но исчез он чуть позже, чем пропала она. — Ты хочешь сказать?.. — Šis nav mans karš, Lucifer. После его слов земля задрожала. Вопли бойцов стали затмевать крики субантр. Птицы, словно освободившись от адовых цепей спустя тысячилетия, начали летать друг за другом, образуя пять маленьких групп. Первая построилась в маленький ромб, находящийся посередине рубинового неба. Две другие стаи встали на противоположные углы ромба, образуя обратный полукруг. И, наконец, последние две группки подлетели к центрам полукругов и сомкнулись в маленьком круге рядом с ромбом. Послышался звук мечов, роняемых от шока на землю. На кровавом небе из кричащих убийц выстроился знак, который нельзя перепутать ни с чем. Руна равновесия. Никто не осмеливался произнести хотя бы звук. Все, будто околдованы, смотрели на медленно приближающуюся смерть и не могли оторвать взгляда. Крылья субантр начали двигаться с большей силой, а сами птицы издавать нечеловеческие звуки. В один момент все повернулись лицом к земле и, набирая скорость, рванули вниз прямо к ученикам. Крики, удары, звуки обнаженных мечей — и всё это только начало. Небо начало переливаться кроваво-чёрным оттенком, а земля, давно залитая кровью, начала принимать в себя новые трупы. Вспышки энергии, исходящей от учеников, то возрастали от жестоких эмоций битвы, то потухали навсегда, стоило мечу насквозь пробить юное тело. Остров начал слегка дрожать под ногами, не выдержав такую мощную силу войны. Души бессмертных стремительно покидали свои тела, отправляясь в бесконечное скитание по небытию, пока память о них не забудется в вечном сне. Но субантры были сильнее. Точеные лезвия на концах оперения служили оружием против силы белой и красной энергии, что скрывалась в постояльцах школы. Клинки прорезали кровавые узоры на телах субантр, а они, не сильно замечая это, высасывали души из полуживых существ. Я видел, как мы не справляемся с таким количеством кровожадных птиц, пока те, лишая глаз, прогрызали глотки ангелам и демонам. В какой-то момент всё больше учеников начало падать замертво, а количество субантр вовсе не уменьшалось. Они уже стали нападать стаями на одиноких учеников, и те, понимая, что не выживут в этой схватке, просто отступали, надеясь на одно. Выжить. О, Сатана, как мне это всё надоело. Кстати о Сатане. Где он? Я начал оборачиваться в поиске отца, но, так и не найдя свою цель, вернул взгляд на субантр. «Убежал, значит. В его репертуаре». Услышав нечеловеческий рев, обернулся и увидел перед собой кровожадную тварь, нацеленную убить меня своими острыми зубцами. Птица со стекающей из пасти кровью двинулась ко мне. Быстрым движением я схватил клинок, лежащий на земле, и точным движением отразил удар. Слегка пошатнувшись, она мотнула головой, будто приходя в себя, и ринулась на меня с новой силой. Взмахи клинка смешивались со звуками прикосновений лезвий на концах крыльев субантры. Отражая её удары, я пытался нанести ей новый, смертельный, но не успевал. Она была настолько быстрая, что я еле как находил время столкнуться своим мечом с её, чтобы не дать задеть себя в этой битве. Я увернулся от нового удара по моим лёгким и, тут же нанося ей ответный, пронзаю заострённым концом клинка грудь субантры. Несколько секунд зависнув в воздухе, птица с тяжёлым кряхтением падает на землю, истекая кровью. С тяжёлой отдышкой я отхожу от тела и пытаюсь прийти в себя после боя. Количество учеников продолжает уменьшаться, пока субантры начали всё больше и больше сходиться в стаи и нападать группами. Обводя сад школы уставшим взглядом, я понимаю, что мы не справимся. Только я хотел закричать ангелам и демонам, чтобы они прятались в укрытия, как небо озаряет яркая вспышка, что все присутствующие на секунду зажмурили глаза. Не до конца открытыми глазами, прикрытыми от мимолётной боли, я смотрю на почти чёрное небо с маленькими красными прожилками и вижу фигуру, стремительно приближающуюся к земле. Огромные чёрные крылья прорезали воздух, а скорость полёта была настолько быстрой, что еле можно проводить силуэт взглядом. Удар о землю, поднимающий пыль в воздух, произошёл спустя несколько секунд, как фигура появилась в воздухе. Субантры всей толпой с нечеловеческим ревом двинулись на неё, позабыв о своих прошлых противниках. Облако пыли затмевало взор, но, судя по звукам, война за жизнь продолжалась. Временные огненные вспышки создавались в уже почти развеявшемся тумане пыли и грязи. Со всех сторон доносились свирепые вопли птиц вперемешку с шуршанием почти сгоревшей листвы под ногами. Решившись помочь незнакомцу, я с осторожностью двинулся в сторону субантр. Но стоило мне сделать один шаг, как все они завопили оглушающим ревом. Все до единой пали на землю, корчась в ужасных болях, пока фигура стояла посередине, разведя руки в стороны. От них исходили воздушные волны, направленные на субантр, заставляя тех дрожать в муках. Несколько мгновений — и направление рук резко поменялось: те поднялись вверх, и птицы, захваченные синим пламенем, начали с новыми криками гореть заживо. Это было настолько завораживающее зрелище, что я не мог отвести взгляда. Тысячи хищников, заслуживающих своё наказание за столько трупов, сейчас сгорали дотла. Я и ещё несколько выживших учеников смотрели то на фигуру, то на птиц, пытаясь прийти в себя от шока. Когда субантры перестали так громко кричать и уже догорали заживо, она опустила свои руки, заканчивая воздействие на птиц. Незнакомец находился в капюшоне, из-за чего мы не могли расмотреть его лица. Он согнулся пополам и начал тяжело переводить дыхание. С трудом сделав это, выпрямляется на дрожащих ногах и, всё ещё находясь в капюшоне, окидывает взглядом поле боя. — Ты?.. К-кто ты? — запинаясь от ужаса, проговорил один из выживших ангелов. Фигура становится вполоборота к нему так, что видно только капюшон, и медленно пронзает никого не видящим взором. Но через секунду из-под капюшона стали светиться два устрашающих глаза: один — голубого цвета, второй — красного. Незнакомец не двигался, не отводил взгляд. Просто смотрел на трясущегося от страха парня. — Т-ты М-м-мальбонте? — уже более срывающимся от ужаса голоса задал вопрос ангел. Фигура помолчала некоторое время, но потом, через несколько секунд, выдала ответ: — Промах. И я вздрогнул. До боли знакомый голос пронзил мой слух, заставляя дрожать сознание. Я сделал неуверенный шаг вперёд, за что теперь два пожирающих взгляда уставились на меня. Спустя несколько мучительно долгих секунд фигура сняла свой капюшон. И для меня открылся вид на такие родные черты лица, родные губы, родные щеки. Но взгляд. Раньше она была обычной голубоглазкой. Но сейчас в меня вонзились два глаза совершенно разных цветов. Но с той же теплотой в душе, как раньше. Но меня пугало далеко не это. Уверенности, которую я готов был встретить в её взгляде, не было от слова совсем. Вместо этого взгляд, полный боязни и непонимая, врезался в меня, пока я не мог сдвинуться с места. И тогда она оборачивается ко мне всем телом. Всё, что я мог увидеть, — это торчащий из кровоточащей груди клинок. Точно такой же, как и у субантры на конце крыла. Прости, мой светлячок, я не смог тебя уберечь.