Его погибель

      Гермиона скинула с себя мокрую одежду и встала под горячий душ. Очень горячий. Иногда вода даже легко обжигала кожу, оставляя лёгкие покраснения. Но девушка не отстранилась и не пыталась отрегулировать температуру. Сейчас ей физически была необходима боль.       Конечно Гриффиндорка знала что самоповреждение не выход. Селфхарм не поможет избавиться от чувства вины и отвращение к самой себе. Именно сейчас она начала понимать домашних эльфов. Это желание загладить свою вину, проявить свое раскаяние самым открытым и древним методом. Через боль.       Быстро одевшись в белый махровый халат, Гермиона вышла из ванны и оглядела комнату. На подносе лежали свежие фрукты и маленький нож, видимо для их очистки.       Схватив холодное оружие, Гермиона опять заперлась в ванной, чтобы уж точно никто не помешал.       Металлическая ручка на контрасте с горячей водой жгла кожу руки. Да и в целом от такой резкой перемены температуры, у Гермионы закружилась голова. Она медленно поднесла нож к икре. Там шанс того, что Волан-Де-Морт заметит гораздо меньше чем на предплечье.       Она нанесла совсем тонкий и неглубокий надрез. В длину всего сантиметр-полтора. Отуда выступило немного крови. Было больно, но не слишком. От этого чувства Гермиона смогла свободно вздохнуть грудью. Она почувствовала как удавка на горле ослабла. Чувство вины почти отступило.       Гриффиндорка конечно понимал, насколько это нездорово. Но главное — образ Гарри и всех погибших друзей с обвинением в глазах отступил.       Она вернулась в спальню откинулась на большую мягкую кровать. От такого резкого перепада температур, голова кружилась как после карусели. Глаза медленно начали закрываться. Абсолютная тишина убаюкивала.       Комната кружилась перед глазами и Гермиона начала проваливаться в сон. Во сне нет переживаний, нет проблем. Нет лица Гарри и всех жертв войны, которые смотрят на неё с презрением. Или всё-таки есть?       Они ненавидят её. Да что там они? Она сама себя ненавидит!       —Добровольно раздвигать ноги перед нашим главным врагом. Это всё на что способна Гермиона Грейнджер, моя лучшая подруга? — На губах Гарри была самая ядовитая и издевательская улыбка из всех возможных.       —А я ведь любил тебя. Искреннее любил. Буквально, был готов жизнь за тебя отдать. И думал это взаимно. Напрасно. Как можно было довериться такой твари? — На лице любимого Рона была горечь, горечь боли разочарования и измены.       —Мне становиться мерзко как только я вспоминая, что делила с тобой комнату, Мерзкая подстилка Волан-Де-Морта! — Джинни не заморачивалась с высказыванием. Оно, как и весь её внешний вид, передавали абсолютную ярость. Она выкрикнула эти слова, что прошлись глубоким надрезом на сердце.       —Мисс Грейнджер, вы всегда были моей любимой ученицей и я это не скрывала. Но сейчас я готова забрать все слова обратно, — речь Макгонагалл её добила.       По щекам уже давно текли слёзы, но Гермиона заметила это только когда их кто-то смахнул. Открыв глаза, она увидела перед собой красивое лицо Темного Лорда и от этого девушка залилась слезами ещё сильнее.       —Я тебя разбудил, — скорее констатация факта, чем вопрос. Сам Волан-Де-Морт выглядит как-то неловко. Он будто бы не знал что с ней делать. — На самом деле я не планировал. Но ты плакала во сне и я не знал что делать.       Она не знала что делает, но в порыве эмоций положила свою голову Реддлу на колени. В тот момент Гриффиндорка не осознавала что делает. Волан-Де-Морт за такую вольность мог её ударить, пытать или вовсе убить.       Но ничего подобного он не сделал. Немного помедлив, будто бы обдумывая этот спонтанный поступок, он положил свою руку на её волосы и начал их перебираться между пальцами.       В тот момент Гермионе было всё равно что она плачется на коленях своего главного врага, причины этих слёз. Она просто хотела поддержки. Банального тепла и понимания. Чтобы её просто пожалели. В кои-то веки закрыть глаза на то что она не достойна жалости, на то что предательница, которая продала себя.

***

      Волан-Де-Морта обезоружили её слёзы. Он не знал что делать. Именно в этот момент она такая уязвимая и открытая. Как утешить и нужно ли ему вообще вмешиваться?       В любой другой ситуации он бы убил обидчика. Того из-за кого его прелесть льёт эти горькие слёзы. Он бы забил его до смерти. Это была бы унизительная магловская смерть. А после Реддл бы нанизала его останки на прутья и разместил их на крышах домов косого переулка, чтобы каждый знал, что бывает с теми кто обижает его женщину.       Но причиной этого срыва был он сам. И это, мягко говоря, вводило Лорда в смятение. Реддл просто не знал что с этим делать. Его просто очень напрягают её слёзы! Может приказать ей не плакать? Как вариант. Но может лучше будет просто спросить:       —Что мне сделать чтобы ты успокоилась? — В его голосе звучало равнодушие. Возможно даже раздражение. Как же этот тон был далёк от того что он в сущности испытывает.       —Могу … я… задать вам вопрос? — Эти слова прорвались сквозь всхлипы и с трудом покинули её горло. Девичий голос сел до неузнаваемости.       —Можешь.       —Профессор Макгонагалл. Что с ней стало после войны? — Это вопрос который сейчас её волновал больше всего. Эта женщина на время учебного года заменяла ей мать. Строгая, но тем не менее с добрым и храбрым сердцем. Она не умерла во время войны. Да и в рабство отдавать её нецелесообразно.       —Что ж, резонно. На сколько я знаю, вы были близки. С Минервой я ничего не делал. За ней всё также была должность учителя трансфигурации в Хогвартсе и она к ней вернулась. Только вот, не смогла выдержать этой безнаказанности и вины перед теми, кому повезло меньше, — Пауза. Во время этого в голове Гриффиндорки промелькнули самые ужасные версии. — Она пыталась свести счеты с жизнью, но её вовремя остановили. Сейчас она лежит с Мунго на реабилитации.       —Кто платит медицинские счета?       —Я.       —Зачем?       —Думаю, Это могло бы тебя осчастливить, — Он неловко смотрел на изящными движениями своих пальцев в её волосах. Это был максимально честный ответ.       —Я тронута. Но Почему вы не освободили других моих друзей? Это сделало бы меня очень счастливой.       —Тебе пора бы уже понять это, Гермиона. Всем несчастным не поможешь. Мне ничего не стоит оплачивать больничные счета одной старой ведьме. Но освободить всех военнопленных. Ты хоть представляешь какой это удар по моей репутации?       —Репутации сумасшедшего кровавого тирана?       —Авторитетного и сильного правителя.       Он сделал глубокий вдох. Это был тот самый момент откровения, который он, в глубине души, ждал давно. Но не признавался, даже себя, в этом.       Эта спокойная и милая иллюзия милой пары, где мужчина поддерживает женщину, а она в свою очередь, готова доверить ему свою жизни. Только вот Гермиона не станет ему доверять никогда. То что она сейчас говорит откровенно, ни в коей мере, не доверие и честность. Самое настоящее отчаяние. Отчаяние жертвы в плену маньяка, которой банально не с кем поделиться наболевшим.       Но его это вовсе не смущает! Ему вообще плевать на её чувства! Он Лорд Волан-де-морт! Тот-кого-нельзя-называть! Мужчина, которые может взять свою женщину когда захочет, не учитывая её мнение. Может ударить, оставив болезненный след в виде гематомы или кровоподтека. Пытать самыми различными и изощренными методами.       Но в данный момент, несмотря на всю её дерзость, он бы не в коем разе не смог этого сделать. В нём просто неоткуда было брать ненависть или злость. Это чистое и невинное существо, чтобы не слетало с её уст, не может источать ничего плохого.       —Я всегда хотела сделать мир лучше. Помогать нуждающимся. Но кто знал что судьба распорядиться так?       —А что тебе сейчас мешает?       —То что меня зовут не Лорд Волан-де-морт. А в этой стране любые действия необходимо согласовывать с Тёмным Лордом, — Она повернула голову и посмотрела прямо в его чёрные глаза и улыбнулась двусмысленной улыбкой.       —Ну так согласуй, — Он потянулся к её губам и попробовал их на вкус. И как обычно слаще и приятнее нет ничего в этом мире. Он просто утонул в этом море блаженства и страсти. ***       Она лежала у него на груди. Он нежно гладил её по волосам. В голове было в кои-то веки пусто. Она больше не думала не про что. Хотя после того что они сделали, наверное должна была присутствовать хоть какая-то рефлексия.       Гермиона отдалась ему добровольно. И не просто добровольно. Она сама этого хотела. Кто теперь ты, Гермиона Грейнджер? Просто шлюха! Мерзкая, грязная подстилка без малейшего чувства гордости.       Как собака стоишь перед ним на задних лапах, выпрашивая вкусность и немного ласки! И тебя это совсем не смущаешь? Ты сейчас мирно нежишься на груди твоего самого главного врага! Причины всех бед! Волан-де-морт убил всех их! Волан-де-морт разрушил все эти жизни! И в их число входишь и ты.       «Ну и что? Видимо, судьба так распорядилась. Я просто плыву по течению. Я устала плыть против него! Почему именно я должна быть свободной и гордой?! Почему сотни людей прогибаются и нормально, их никто не осуждает?! "       Потому что ты Гермиона Грейнджер! Ты по природе своей львица. А лев не сможет при всём желании играть роль домашнего котёнка. И вообще, слышать про судьбу от тебя, настоящие сумасшествие.       —Я могу навестить её? — Гермиона решила вынырнуть из своих мыслей, потому что оправдываться перед самой собой уже немного не нормально.       —А кто тебе запрещает?

***

      Гермиона держала в руках пышный букет розовых пионов и топталась на одной месте, боясь войти. Ей было страшно. Что скажет профессор? Как ей в глаза смотреть? Всё тело бил мандраж.       В итоге она сделала глубокий вдох, направила все силы в правую руку и открыла дверь.       Палата была светлой и просторной. Гермиона с интересом рассматривала её, боясь посмотреть на человека что лежит в кровати.       —Здравствуйте, профессор.       Макгонагалл была одета в стандартную больничную робу, а волосы заплетены и седой косой спадали к левому плечу.       Вопреки всем страхам Гермионы, профессор, оторвав глаза от книги, посмотрела на неё и улыбнулась. В этой улыбке не было ничего злого или саркастичного. Эта была улыбка профессора, которого навестила любимая ученица.       —Мисс Грейнджер, я вас очень рада видеть. Присаживайтесь.       Гермиона поставила цветы в вазу, пододвинула один из стульев к кровати и села на него. От такой теплоты в голосе Грейнджер не выдержала. На карих глазах образовались слёзы.       —Ну что вы, Гермиона. Я тоже рада вас видеть. Но не до слёз же.       —Дело не совсем в этом…       —Как же я понимаю тебя, бедный ребёнок. Такое терпеть, — Гермиона посмотрела на неё с недопониманием. — И не надо так на меня смотреть. Конечно я понимаю твои внутренние терзание. Кто ещё, как не я, поймёт их? Ведь я оказалась в похожей ситуации. Просто помни. Никто тебя в этом не винит.       Эта пожилая ведьма и сама это пережила. Она боялась осуждения, обвинения. Минерва сама жить не хотела. Но всё таки пересилила себя.       Но перед ней находится ребёнок. Не сформированная личность, которая столкнулась с такой огромной ментальной проблемой. Во всех делах она винит себя, считает шлюхой, подстилкой. Но ведь она не может с этим ничего поделать. И чувство безысходности добивает.       Все понимают что под покровительством Волан-Де-Морта Гермиона Грейнджер, одна из самых отважных львят что Профессор Макгонагалл встречала за свою карьеру, оказалась не по своей воли.       Один только Мерлин знает, что ей пришлось пережить. Гриффиндорка спала в одной постели, с человеком, чьё имя абсолютное большинство боится произнести.       Невиновна? Да, эта чистая и невинная душа не запятнана грязью жестокости. Она просто жертва чужой прихоти.