Его погибель

      Милая целительница, пухлая женщина лет 45 смазывала раны девушке и возмущенно причитала:       —Ну что! Что вы, дорогая! Как вы могли так упасть! Какая неосторожность! Такие раны! Если бы меня во время не позвали вы, моя дорогая, уже могли бы распивать чаи с Мерлином. Ну как так можно! — говорила эта женщина очень нежно и с заботой. Гермиона на все эти нотации только безмятежно улыбалась.       Гриффиндорка с самого утра получала различные письма с соболезнованиями. Оказывается всё чистокровное общество думает, что она упала с лестницы. Видимо целительнице тоже всё так обставили.       —Столько травм на моей памяти никогда и не было! Даже в военный период! Как ты умудрилась ходить-то со сломанными костями и внутренними травмами?       —Я не чувствовала настолько сильную боль, — недоумевала Гермиона.       —Ну конечно, — ухмыльнулась целительница как-то снисходительно. — После лошадиной дозы обезболивающих.       —Я выздоровлю?       —К счастью, никаких неизлечимых травм я не нахожу. Со временем — будешь как новенькая. Главное побольше положительных эмоций и меньше нагрузки, — после этих слов женщина решила что её работа на сегодня тут выполнена и ушла. Гермиона осталась наедине со своими мыслями.       Трудно описать что она испытывала в этот момент. Такая драгоценная иллюзия, которая была ей просто необходима для жизни — рассыпалась в прах. Гриффиндорка отчаянно пыталась найти в этом существе что-то хорошее. Принимала его прихоти за доброту. И была благодарна за них. Когда духовность стала менее ценной, чем материальность? С каких пор начала радоваться дорогим цацкам и возможностью быть выше остальных? Как она могла позволить себе стать куклой Темного Лорда?       Такой, которую можно одевать, купать, укладывать с собою спать. Или избить. Да, избить как бездомную собаку. Избить не щадя. Унизить настолько. И делать вид будто бы ничего не произошло. Всё также одевать, купать, укладывать с собою спать. Не думает ли он, что Гермиона всё забудет? Не думает ли он, что она закроет на всё глаза и будет делать вид что все хорошо?       Нет, она не будет делать вид что всё хорошо. По крайней мере для него! Гриффиндорка будет кричать, царапаться, кусаться, но в одну постель с ним не ляжет. Время вспомнить что ты не ивовая веточка, чтобы гнуться как ему вздумается.

***

      Гермиона проснулась в холодном поту, но глаза открывать не стала. Она чувствовала сзади себя мужское тело. Одна его рука была на её талии, другая гладила по щеке. Он уже понял что Гриффиндорка проснулась. Атмосфера резко накалилась. Рука на талии тоже напряглась, но Том не стал ничего говорить.       Рука с щеки быстро перескочила в волосы. Он нежно перебирал их. Затем зарылся носом в них. Если бы Гермиона могла видеть его лицо, то схватила бы инфаркт от чистого блаженства написанного на нём.       Всё это время Гермиона боялась пошевелиться, сделать лишний вдох. Спустя огромное количество времени, когда девушка узнала его лично, кричать и вырываться в настолько интимные моменты было очень страшно. Это было похоже на приступы эйфории. Они случаются с ним время от времени и характеризуются небывалыми наплывами нежности.       Однажды он просто подошёл к Гермионе в библиотеке, схватил её и посадил к себе на колени. На вопросы и смешки Том не как не реагировал. В тот момент он просто гладил её по голове и ничего более не делал.       Гермиона, решив что это просто глупая шутка вырвалась из объятий и шутливо сказала: «Прости, но у меня сейчас нет времени на глупое баловство». Но Реддл в тот момент, вместо того чтобы посмеяться, проникся гневом. Его взгляд прямо-таки красноречиво приказывал ей бежать, чтобы он ненароком не совершил с ней что-то страшное. И Гермиона была настолько испугана, что ушла без каких-либо лишних вопросов.       С того момента подобное поведения Тома повторялось ещё несколько раз, но рисковать злить его она не решалась. Спросив его самого об этом, она получила предостерегающий ответ:       —На самом деле я не знаю что происходит со мной в такие моменты. Но я в активном поиске информации, хотя даже не знаю где искать. Обычно я вообще не помню что происходит со мной в те моменты и о чём я думаю. Поэтому делай что я говорю и никогда не вступай в спор. Помни: я себя не контролирую и могу сделать что угодно.       Именно поэтому бушующий в Гермионе гнев приутих. Она его боиться. От этих тёплых ладоней по всему телу становиться мерзко до тошноты. Хочется кричать, плакать. Всячески дать ему понять как он ей мерзок, как противен. Но в тот же момент хочется просто исчезнуть, раствориться. Чтобы больше не знать и не помнить о его существовании.       Когда его губы коснулись шеи, Гермиона просто не смогла сдержаться. Она не надеялась что это его остановит. Может быть Реддл даже и не заметил бы этого тихого всхлипа в пронизанной холодным ужасом комнате:       —Пожалуйста.       Это слово подействовало на Реддла отрезвляюще. Он встал с кровати и вышел из комнаты, оставив Гермиону наедине со своим облегчением.

***

      Том метался из угла в угол. Его начали серьёзно настораживать эти приступы.       Лорд Волан-Де-Морт всегда был очень сдержанным и всё держал под контролем. Не когда не допускал чтобы что-то уходило из пол его ведома и надзора. С равным прагматизмом он делал домашнее задание и захватывал мир.       Но сейчас Реддл сделал то, что не планировал. И ему это очень не нравилось. Он не хотел беспокоить Гермиону сейчас. Ей нужно время чтобы понять и простить. Чтобы забыть. И беспокоить её в это время очень опасно. Том принял решение съехать из собственной спальни и как можно меньше появляться дома. Если бы с того самого момента Гриффиндорка его не видела, то потихоньку те страшные моменты могли бы стереться или хотя бы немного притупиться. Время творит чудеса с людьми.       Но нет. Именно в тот момент ему нужно было пойти к ней, испугать и довести до истерики. И что теперь, чёрт возьми, делать?! Ответ на этот вопрос он знал. План на подобное развитие событий у него был заготовлен давно.