Тебе, моя грусть. Тебе, моя любовь.

Привет, родной. У тебя тихо и красиво. Хотя, ты опять начнешь возмущаться, что это только мне, любительнице леса, может здесь что-то нравиться. Да-да, знаю, я "гребанная эльфийка без ушей", но ведь все равно здесь красиво... Прости, что давно не забегала. Все некогда. Да и здесь стала реже бывать - учеба-работа-дом. Совсем завязла. А здесь, дома, все по-прежнему. Так же шумно в школе, так же тихо здесь. Как тогда, помнишь, еще в школе, когда я не знала таблицу умножения и прятала от тебя свои двойки по математике, а ты упорно выдирал мои каракули и кричал на весь класс: "Два! Два! А еще отличница! Ни черта ты не знаешь, двоечница!" Вспомнил? Ну, как это, не было такого? А кто орал:"Уходи из нашего класса, откуда пришла!" А как я плакала, а потом мы обычно сцеплялись в один клубок и дрались, пока на нас не выливали грязную воду из ведра, в котором моют тряпку от мела? Скоро мел высыхал на лицах и одежде и становилось так сухо и неприятно. Ты-то несся на большой перемене домой переодеваться и притаскивал мне мои же юбку с блузкой, выглаженные твоей мамой еще с прошлого раза, сухие и чистые, как мне и хотелось. Я переодевалась, а ты бурчал под дверью, что все девчонки копуши и совершенно беспомощны, а позже, все в том же туалете, отмывал мои щеки от мела и прикалывал подаренную тобой брошку к блузке у самого горла, часто царапая мне шею. Ну, да, не говорила, что уколол, а что было делать? Можно и потерпеть два раза в неделю. Я тут шла возле школы и наткнулась на колеса на заднем дворе. Те самые, вкопанные стоймя в землю и раскрашенные краской, по которым было так замечательно прыгать, пока не навернешься. Там новые школьницы плели друг другу косы. А я сразу вспомнила твое парикмахерское искусство на том же самом месте. Чего смеешься? Ты мне в первый раз чуть все волосы не вырвал! А еще хвастался: "Я сестренке всегда косы плету, все умею!" Кто ж знал, что так называемые "косы" были двумя жалкими хвостиками, которые твоей бедной сестре в детском саду всегда переплетали до состояния шедевра... Зато потом лучше тебя меня никто не заплетал. Есть чем гордиться, так? А помнишь подсобки за школой? Да, они все еще остались. Ты за ними курил, а я дралась. Правда, делали мы это на разных переменах. Почему я дралась? Сначала за себя. Потом привыкла не обращать внимания на людей и их слова. А потом, за Ольгу, она же была отличница, хрупкая, как статуэтка. И постоять за себя не могла. Вот, мне, как всегда, стало "за державу обидно". Потому и полезла в драку. А после втянулась, стала за деньги драться. Мне было все равно где, с кем и за что. Помнишь, как вытащил меня из этого омута? Да, у меня до сих пор шрам на губе, которую ты мне рассек кастетом. Рукой ударить не мог, балбес? Больно все-таки... Я многое помню. И наш первый поцелуй, и первую ссору... Но еще лучше помню твои слова: "Уходи, беги, я их задержу, только Тольку защити, беги, дура!" И я бежала. Бежала, как могла, с таким-то животом на восьмом месяце. Скорее, шла с трудом. Нашла щель между мусорным баком и стеной да забилась в нее, как мышь. Темень, холод и первый снег. Все это спасло нас. Нас, но не тебя. Я выла над твоим телом, как волчица. Рыдала и голосила, ведь пульса уже не было. Да и откуда ему взяться, ведь ты упал виском на камень. Тонкая струйка крови и пустые глаза. Разродилась я в ту же ночь. У бабки, подобравшей меня у твоего тела и приволокшей меня к себе. Толька родился слабым, недоношенным, но вполне здоровым. Он сейчас, знаешь, какой? Крепкий, обещает вытянуться, с твоими глазами и моими губами, такими же тонкими. Он дерется, как и ты, от души. Уж прости, но я показала ему, как нужно бить, но не убивать. Да, учу нашего сына. Ни к чему ему иметь свое собственное кладбище, как у нас с тобой. Сколько крови на твоих руках было в те злосчастные 24 года? А сколько на моих, в мои 30? Я ведь всех их нашла. Всех тех, кто напали на тебя. Кто убил тебя. Не лично, но всех подвела к черте. Ты ведь их видел? Простил уже, говоришь? Ну, так и я простила. Отомстила и простила. Даже семьи их не трогала. Только Толька меня держит здесь. Да, пока не вырастет, я его не оставлю. Да и потом не оставлю. Ведь ты всегда со мной, мой ангел. Я тебя люблю...