Наследование

На следующий день были хорошие и плохие новости. Первая половина дня прошла нормально. Изуку удалось сделать все домашние задания, несмотря на то, что накануне он долго спал. Именно после этого, когда закончились финальные бои героев и злодеев, все усложнилось. Учителя анализировали каждое сражение, обсуждали стратегию, совместимость причуд, успехи и неудачи всех матчей, но первый бой оставили напоследок. Бой Изуку с Каччаном, казалось, был тем, о котором все думали, и многие разделились по поводу того, как с ним справились с обеих сторон. Изуку слушал и записывал все, что они говорили, особенно о том, что касалось его, и не говорил много, если его не попросили что-то уточнить. Это было время выслушать критику, а не спорить о том, был ли сделанный им выбор правильным. Каччан же, напротив, воспринимал все сказанное как оскорбление. Особенно те, кто сказал, что его оправдание «побег» и последующее нападение сзади было натяжкой в ​​объяснении его поведения. Он кричал, рычал и угрожал каждому, кто осмеливался критиковать его, даже если никто, казалось, не чувствовал угрозы от этого. Всемогущий позволил учителям какое-то время раздумывать, пока Кацуки не начал кричать на всех подряд. — Это все очень интересные моменты, — признался Всемогущий. — И я нахожу очень показательным во многих отношениях то, как многие из вас очень серьезно отнеслись к этому заданию и восприняли свою роль, как если бы это происходило в реальной жизни. Кроме того, как указала Яойорозу, многие из вас использовали тот факт, что это школьное занятие, и использовали этот факт в своих интересах, зная, что в реальной ситуации это не сработает. Большая часть класса посмотрела друг на друга, кто виновато, а кто победно. Это стало началом очередного пересказа того, кто серьезно относился к своим ролям, а кто нет. Иида был доволен, что все в его группе героев или же злодеев согласились с тем, что он искренне взялся за роль злодея, но Изуку не мог этого понять. Он знал скорохода всего три дня, но было совершенно очевидно, что Иида был твердым приверженцем правил. Тем не менее, его команда победила, так что с результатами его команды Урараке спорить не приходилось. Когда прозвенел звонок, они дразнили Аояму за то, что он случайно прожег дыру в ракете его пупочным лазером. Все собрали свои вещи и собрались уходить, когда Айзава попросил Бакуго и Мидорию остаться. Изуку снова сел на свое место, гадая, для чего это, хоть и боялся, что уже знает. Его битва с Каччаном стала личной для обеих сторон, и теперь у них, вероятно, будут проблемы из-за этого. Айзава подошел и сел за парту рядом с ними, вздохнув. — Вы, возможно, догадываетесь, почему я попросил вас двоих остаться, — сказал он. — Тч , — ответил Бакуго. — Извини, учитель, — извиняясь, сказал Изуку. — Почему ты извиняешься? — спросил Шота голосом, который ничего не выдавал. — Я дрался грязно, — сказал Изуку. — Потому что был зол. Айзава посмотрел на Каччана, чего-то ождая. — Что? — защищаясь, спросил Кацуки. — Я не сделал ничего плохого. Айзава просто продолжал смотреть на него, Изуку неловко поерзал на своем месте. Он действительно хотел сказать что-то Качану от, чего тот будет более отзывчивым и уважительным по отношению к учителю. Бакуго больше ничего не сказал и просто вызывающе смотрел, после чего Айзава вытащил свой телефон и показал им фотографию. Изуку уже видел это: его спину до того, как она зажила. Изуку вспомнил, как слегка испугался, когда прошлой ночью заметил кровь в моче, прежде чем вспомнить, что ранее у него была повреждена почка. Несмотря на то, что рана была исцелена, травма была серьезной. Картина не произвела никакого впечатления на Каччана, который уставился на нее со скучающим выражением лица. Айзава щелкнул большим пальцем по экрану, отображая еще одну картинку. На этот раз Изуку ахнул при виде Каччана, лежащего на кровати в кабинете медсестры. Оба глаза Каччана были синие и опухшие, а подушка под его головой была залита кровью. Его горло представляло собой массу пурпурных синяков, доходивших до подбородка и до ключиц. Его костюм был снят, обнажив плечо, лежащее под странным углом, намного ниже другого и покрытое синяками так же сильно, как и спина Изуку. Изуку чувствовал, как слезы текут из его глаз. Боль, должно быть, была невероятной, и это было благословение, что Каччан был без сознания из-за нее. Исцеляющая девочка была права. Взгляд Айзавы на мгновение метнулся к Изуку, прежде чем снова встретиться со стальным взглядом Каччана. На этот раз блондин нахмурилась, глядя на фотографию, а затем отвел взгляд, как будто смущенный. Он по-прежнему не собирался говорить никаких раскаяний. — Позвольте мне рассказать вам свои наблюдения в этом бою, — тихо сказал Айзава. Несмотря на то, что он говорил тихо, его слова были очень четкими и наполнили Изуку чувством страха. — Во-первых, Мидория. Удар по горлу - это грязно, но позвольте мне сначала сказать тебе, что это действенная тактика. Это быстрый способ, часто приводяший к разрешению ситуации, требующей особенно быстрого разрешения. СМИ будут осуждать тебя за это, но ты, вероятно, будешь в порядке, чтобы пережить осуждение прессы. Используй это экономно. Изуку не сказал учителю, что тот не был первым, кто сказал ему это, но это было потому, что у него в горле был большой ком, и он не был уверен, что сможет сказать это ему. Он отрывисто кивнул. — Остальная часть боя была довольно честной. Ты слишком много говоришь. И ты слишком доверчив. Это то, что мы можем исправить. Он снова кивнул, успокаиваясь тем, что его не исключат за его действия. — Теперь о Бакуго, — продолжил Айзава. — Первое, что ты сделал неправильно, это не послушал своего партнера. Яойрозу не зря рекомендовали: она невероятно умна, способна и изобретательна. — Она все равно проиграла половинчататому, — проворчал Каччан, отчего Изуку захотелось кричать на него, чтобы тот заткнулся для его же блага. — Было бы это так, если бы ты следовал плану, который она хотела использовать? — спросил Айзава. Каччан пожал плечами и отвернулся. Это заставило Изуку задуматься, каков был план Яойрозу. Он должен не забыть спросить ее. — Вторая твоя ошибка заключалась в недооценке не только напарника, но и соперников. Тодороки также был рекомендательным учеником. Его вытеснил Мидория, но если бы в этом году было меньше рекомендательнных учеников, он бы легко выиграл это место. Тебя превзошли и превзошли с самого начала. — Чушь собачья, — выплюнул Каччан, наконец проявив некоторое волнение. — Уверен? — спросил Айзава, как будто один из его учеников не только что неуважительно обругал его. Изуку тоже это интересовало. Каччан больше не учился в средней школе, где он был большой рыбой в маленьком пруду. Это был UA, где стандарты были высокими, а навыки студентов еще выше. Ожидал ли он, что он войдет и станет владельцем этого места? Возможно. — Я лучше любого из них, — заявил Каччан, хотя на тот момент у него не было доказательств. — Нет, — категорично сказал Айзава. — Так что позвольте мне разъяснить. Ты почти не смог попасть в UA для начала. Твое поведение показывают, что у тебя есть плохая привычка – идеваться над другими. Мы здесь этого не потерпим. Изуку был шокирован этим, хотя, возможно, ему не следовало. Как давно он видел записи? Каччан был придурком в средней школе, но не особо выходил из-под контроля… по крайней мере, Изуку не знал об этом. Может, он нашел кого-то нового, к кому можно было бы приставать. Каччан выглядел так, словно Айзава ударил его по лицу. — Единственное, что спасло тебя, был вступительный экзамен, на котором ты победил нулевого робота, чтобы спасти Урараку от раздавливания, когда она оказалась в ловушке среди развалин. Именно это убедило комитет дать тебе шанс. Это и тот факт, что ты держал нос относительно чистым последние пару лет и получил очень высокие баллы на письменном экзамене. Изуку прикусил нижнюю губу, вспоминая первый день в школе. Урарака поблагодарила Каччана за спасение ее от «нулевого робота», а он сказал, что сделал это не для нее. Было ли это правдой или это была типичная реакция Каччана, пытаясь казаться отстраненным и крутым? Если это было правдой, комитет неправильно понял намерения Каччана, и он прошел только благодаря удачному стечению обстоятельств ... Каччан, похоже, тоже это понимал. Он сжал рот так сильно, что его челюсти сжались, а губы сжались в тонкую линию. — У тебя есть талант, —признал Айзава. — У тебя сильная причуда, и ты отлично контролируешь ее. Тем не менее. В твоем боевом упражнении рассказывается история горячей головы, который не может с достоинством справиться с командной работой или неудачей. Ты нарушил правила задания и продолжил нападать на одноклассника. Также, у тебя есть история издевательств. Если бы ты преследовал кого-нибудь еще, мы могли бы списать это на рвение, но это не так. Ты не только напал на него, когда был объявлен проигравшим, ты планировал выдернуть чеку из своего наруча с близкого расстояния, в помещении. — Он бы уклонился, — раздраженно сказал Каччан, но без особой злобности. — Несомненно, — согласился Айзава. — Ты знаешь, что случилось бы с ним, если бы он не смог увернуться, и ты бы попал? Каччан теперь смотрел на свой стол, казалось, что его вот-вот вырвет. Изуку подумал, не следует ли ему попросить уйти, поскольку его роль в разговоре, казалось, закончилась. У него не было шанса. — Ты тот, кто разработал и сделал спецификации для вашего костюма. Вы знаете, что рукавицы накапливают значительное количество пота, чтобы вызвать особенно сильные взрывы. Чтобы вызвать один с близкого расстояния, в помещении могло быть два возможных исхода из многих, которые были бы катастрофическими. Как ты думаешь, какие они? Когда Каччан не ответил, не в силах смотреть на своего учителя, Айзава повернулся к Изуку. — Какие? — более любезно спросил он. — Здание могло получить повреждения, которые могли бы дестабилизировать его. Если бы он попал о несущую стену, он мог бы обрушить ее часть, — сказал Изуку, уже учтя это, когда делал домашнее задание. — Это один, — согласился Айзава. — А что насчет того, что могло с тобой случиться? — Почти все, — ответил Изуку, пытаясь уклониться от ответа, которого, как он знал, ожидал его учитель. — В зависимости от того, смогу ли я увернуться вовремя. — Если бы ты не смог? — спросил Айзава. — Это, скорее всего, убило бы меня, — признал Изуку. Он тоже подумал об это. Он сомневался, что это была цель Каччана. Он, вероятно, был абсолютно уверен, что Изуку увернется. Это все еще было возможностью. Он задавался вопросом, почему команда, которая шила их костюмы, позволяла использовать такой опасный предмет поддержки, и догадывалась, что они предполагали, что герой никогда не будет использовать его против другого человека? Взгляд Айзавы снова метнулся к Каччану. — Это могло убить его, и это почти убило тебя, — мрачно указал он. — Ты был безрассудным и мстительным. Это две вещи, от которых в большинстве ситуаций погибнешь вы или кто-то другой. Изуку был ошеломлен, увидев, как слеза упала с повернутого вниз лица Каччана на стол. От сожаления? Ярость? Беспомощность? Сердце Изуку болело неописуемо, не от гнева или чего-то подобного. Может быть жалость? — Итак, теперь вопрос: Как нам с этим всем поступить? — спросил Айзава. Чувство страха в груди Изуку увеличилось вдвое. Каччан дернул головой, по-видимому, сам по себе, и страх, который чувствовал Изуку, отразился в выражении лица другого мальчика. — Я бы просто исключил тебя, — прямо сказал учитель. — Сократить мои потери времени и отправить тебя собирать вещи, не теряя ни минуты сна из-за этого. Услышав, что Айзава раньше исключил весь класс, он был удивлен, что Каччан еще не выходил за дверь. — Но? — Каччан сумел каркнуть. — Начальство просило меня пересмотреть и назначить другое наказание, — сказал он, не казавшись этому счастливым. — Я не уверен, поэтому я согласился на компромисс. Оба мальчика посмотрели на Айзаву, ожидая, когда тот продолжит. Их учитель потер глаза пальцами, прежде чем достать флакон с глазными каплями и использовать их, позволяя им ждать. — Мидория должен решить, — наконец сказал он, — будешь ли ты исключен или вместо этого отправитесь на общеобразовательные занятия. Тебя исключают из геройской программы до окончания спортивного фестиваля, но у тебя мало шансов вернуться на курс героев, если ты не попадешь в неприятности и хорошо выступишь на фестивале. Если Изуку решит, что ты можешь остаться, тебе также потребуется провести сто часов общественных работ в выбранном нами месте. У Изуку отвисла челюсть. Он не мог поверить, что они перекладывают это на ЕГО плечи! Почему? Каччан, должно быть, думал то же самое, потому что выражение его лица исказилось. Все в его поведении говорило о том, что он ожидал, что его выбросят. Изуку последовал своему инстинкту. — Я думаю, ему следует остаться, — тихо сказал Изуку, не глядя на Каччана. Он чувствовал себя противоречивым, поскольку его жизнь была бы намного проще, если бы Каччан не присутствовал в ней. Он пытался придумать, что сделает Всемогущий или что сэр скажет по этому поводу. — У него удивительная причуда и интуитивные боевые навыки. Ему просто ... ему нужно научиться заботиться о людях? Могу ли я предложить, чтобы его общественная работа заключалась в том, чтобы помогать другим людям, а не просто выполнять работу по дому или собирать мусор или что-то в этом роде? На удивление он тихо об этом сказал. Изуку посмотрел на него, ожидая увидеть отвращение или гнев, но вместо этого увидел скептицизм и подозрение. — Значит, я могу вернуться, если хорошо выступлю на спортивном фестивале? — спросил Каччан грубым голосом. — И держись подальше от неприятностей и заверши свою общественную работу. Я также настоятельно рекомендую записаться на постоянную встречу с нашим школьным консультантом, чтобы помочь вам взять под контроль свой гнев. Айзава выглядел на все 100% серьезным. Изуку наполовину надеялся, что Каччан согласится, и наполовину надеялся, что сам не пострадает и уйдет. Это сделало его плохим человеком? — Изуку, я думаю, твоя поездка домой ждет тебя, — сказал после этого Айзава. — Можешь идти, пока мы с Бакуго заканчиваем обсуждение. Изуку быстро собрал сумку и бросился к двери, не желая быть свидетелем этого «обсуждения» больше, чем он уже был. Завтра он узнает, принял Каччан предложение остаться или нет. Он обнаружил, что Всемогущий ждет его возле своей машины, забрался внутрь и в спешке пристегнул ремень безопасности. — Я вижу, ты пережил встречу с Айзавой, — сказал Всемогущий, садясь на место водителя и включая зажигание. — Вы знали об этом? — спросил Изуку, чувствуя легкое недомогание после принятия такого важного для кого-то решения. — Я собирался встретиться с вами обоими, но мое время в этой форме истекло, прежде чем у меня появился шанс, — с сожалением сказал Всемогущий. — К тому же я думаю, что в этом случае Айзава, вероятно, лучше, чем я. — Значит, дело было в том, чтобы напугать Каччана? — спросил Изуку. — И да, и нет, — сказал Всемогущий, приводя в движение машину. — В этой ситуации сыграло роль множество факторов, включая долгий телефонный разговор с его родителями вчера вечером, чтобы обсудить это. Это была их идея - позволить тебе решить, будет ли ему позволено остаться в UA, но он все равно потерял свое место на геройском курсе. Его родители надеются, что это «напугает его прямо», так сказать. — Мне немного плохо, но в то же время… — Нет ничего постыдного в том, чтобы почувствовать облегчение, — тихо сказал ему Всемогущий. — Особенно с прошлым, которое у вас обоих есть. Айзава согласился позволить тебе решить судьбу молодого Бакуго, потому что это поможет ему сохранить репутацию человека, готового изгнать любого в любое время. У этого мальчика серьезный потенциал, но он тратится на такую ​​мелочь. Если он сможет научиться действительно заботиться о других, вместо того чтобы всегда видеть себя жертвой, он мог бы стать великим героем. Теперь дело за ним. Изуку не знал, как относиться ко всему этому. Способен ли Каччан научиться чему-то подобному после стольких лет? — Так вы думаете, я сделал правильный выбор, сказав, что он должен остаться? — Я не сомневался, что ты выберешь это. Ты - противоположность всему, что есть у него, иногда по вине, — просто сказал Всемогущий. — Но этот удар по горлу… Изуку покраснел и поерзал на сиденье. — Ага. Я действительно чувствую себя плохо из-за этого. Если бы я этого не сделал, возможно, все было бы не так плохо с травмами Каччана. — Я почти уверен, что в любом случае все закончилось бы плохо, — сказал ему Всемогущий. — Но это все равно… не хорошо. — Возможно, — сказал Изуку. — Но, может быть, не так уж и плохо. Учитель показал нам фотографии травм Каччана, и они были… они были ужасными. Я боялся, что мое пребывание там могло сделать их хуже, потому что моя причуда может чувствовать, когда кому-то так больно… Всемогущий отвел взгляд от дороги, чтобы на мгновение взглянуть на Изуку, и ему потребовалось время, чтобы ответить. — Это то, что мы обязательно должны будем учесть. В полевых условиях ты встретишь слабых и близких к смерти жертв. Такова природа спасательных работ, и она почти неизбежна, — сказал ему Всемогущий. Изуку думал об этом раньше, но его разум всегда старался не думать об этом слишком сильно из-за последствий. — Поскольку невозможно находиться рядом с слишком слабым человеком какое-то время, нам нужно будет найти решение. Способ уберечь людей от тебя, и наоборот, — размышлял Всемогущий. — Я попрошу Мираи позвонить в некоторые службы поддержки и посмотреть, может ли помочь какой-нибудь щит или глушитель. Может быть, позвонить Дэвиду, чтобы он начал разбираться в этом… Изуку знал, что Мираи - имя сэра Ночноглаза, и подозревал, что когда герой говорил про Дэвида, он имел в виду Дэвида Шилда, американца, который работал со Всемогущим в Соединенных Штатах, когда он только что покинул UA. Он был потрясен и испуган тем, что такого знаменитого ученого попросили помочь ему. — Между тем, если ты столкнешься с подобным случаем, когда ты не уверен, что кто-то выживет, лучше всего уйти и позволить другим заниматься этим человеком. Ты поможешь им больше, если не будешь помогать им, если в этом есть смысл. В случае более крупных бедствий всегда найдется много людей, которых нужно спасать, и ты не представляешь для них никакой опасности. Изуку мрачно кивнул. Разве это не сделало бы его частично героем? — А если я один? — он спросил. — В таком случае ты должен позволить своему сердцу решить. Если у них есть выбор: умереть без посторонней помощи или умереть, зная, что кто-то делает все, что в их силах, что, по-твоему, они выберут? — мягко спросил Всемогущий. — Ты также должен решить, насколько готов терпеть их причуды до конца своей жизни, что немаловажно. Изуку вспомнил обсуждения и уроки, которые он получил с Сэром об этике, морали и трудном выборе. Каким-то образом из-за всего этого Изуку никогда не представлял, что ему придется выбирать между неизбежной смертью одного человека. Это был тяжелый груз в глубине его разума. Всемогущий подъехал к бордюру перед своим домом и положил руку на плечо Изуку. — Помни, что это, скорее всего, временная проблема, — успокаивающе сказал он. — Мы найдем решение, и тогда ничто не сможет тебя остановить. Изуку надеялся, что это правда.