Радужный мост

Радужный свет освещения краем падал на силуэт загадочного мутанта. Полночь — время, когда мост зажигается всеми цветами радуги, будто бы шепча тихие дьявольские песни и заманивая в морскую воду, что со спокойностью омывала берега волнами. Под ногами находился Северный Токийский залив, через который провисал сам мост. Таинственный ниндзя в маске и лентах бардово-чёрных тонов стоял на краю моста, пытаясь перебороть чертов инстинкт самосохранения. Он бы прыгнул, утонул, да вот глупое тело, что повиновалось рефлексам, не желало наклоняться вперед. Однако из его тёмных раздумий нагло вытащили, как будто резко дёрнув за руку и вытянув из собственного, несуществующего, мира. — А-эх… При-ивет? Что ты здесь д-делаешь? — гений до сих пор пыхтел от бега, пытаясь восстановить дыхание. Телло думал, что, мол, его Родственная душа просто задумалась, поэтому и была здесь. Но вот инстинкты говорили об обратном… Дон конечно редко неосознанно прислушивался к внутреннему голосу, но все равно оставлял в мозгу воображаемые заметки. Молчание и тихий шум разбивающихся волн, был ответом для Донателло. Он подошел ближе к своей Родственной Душе, не находясь слишком близко, но в тоже время мог бы рассмотреть всякие мелкие детали, вроде складок на бардовой маске. В этот момент взгляд Дона упал на чужие ладони… Они были большими, покрытые множеством мазолей и царапин. Скорее всего это было из-за боёв. Но, будем честны, не только от боёв были ранены руки. Не только. — Как тебя зовут? — легкие теперь горели не так сильно, даже постепенно упокаиваясь. — Моё имя Донни. Новый знакомый игнорировал его, повернувшись снова к красивому горизонту. Он открывал вид на ночной Токио, что бурлил жизнью даже в такое время суток. Он был мечником. Дон заметил мечи за его спиной, пока мастер катан сел на холодный мост свесив ноги. Похоже его совсем не пугала вероятность свалиться вниз, в холодную воду. И это несколько насторожило Гения. Донателло подошел ещё ближе, садясь чуть поодаль, повторив действия чудаковатого мутанта. — Ты не разговорчивый, да? Понимаю. — Фиолетовый почувствовал себя неловко, и если бы братья увидели его жалкие попытки заговорить с кем-нибудь кроме его собственных изобретений, то засмеяли бы его. Где-то вдалеке едва слышались звуки улицы, людской говор, работа двигателей машин и соприкосновение шин колес с асфальтом и гравием. На многоэтажных зданиях были яркие и светящиеся вывески с различными японскими иероглифами. Они так и пестрили неоновыми огнями. Донни вдохнул полной грудью пропахший морской солью воздух. Так хорошо, тихо. Спокойно и умиротворённо. В какой-то мере он начал понимать этого молчуна. — …Леонардо. — слышится сбоку, с легкой хрипотцой в голосе. Дон резко приходит в себя, словно по голове огрели сковородой. И медленно смотрит в сторону собеседника. В профиль его Родственная душа смотрелась ещё более таинственно.

Сколько раз Донни в уме повторил это прилагательное?

Мягкий свет луны, в такую ясную ночь, рефлексами огибал его изящные черты лица. Они были ближе к азиатским. Аккуратная и притягательная элегантность прекрасно сочеталась с интересной физиологией. Черные ленты на руках и ногах покрылись ярким отблеском. «Это… атлас?» — сразу узнал свой любимый вид ткани Донателло. И ему так понравилось наблюдать за тем как белый, тусклый свет луны сверкал на гладком шёлке. Осознав, что ему назвали имя, Донни поспешил прочистить горло и выпрямиться, отчего спина отозвалась тупой болью затёкших мышц. С каких пор он так проявлял к кому-либо интерес? Ах да, точно, дурацкая старушенция со своим долбаным заклинанием. Уродка. — Так… Тебя зовут Лео? Красивое имя. Моего брата-идиота зовут точно также, — Дон, закончив, внезапно спохватился, начав махать руками в жесте «Ты не правильно понял!» — Н-но это не значит что ты тоже идиот, конечно нет! Просто мой брат тот ещё дебил. То есть! — Донни сейчас ощущал себя полным придурком. Вскоре гений решил, что лучше ему помолчать, особенно учитывая пофигизм Лео. Вот какого черта язык дёргался именно в самый неподходящий момент? Затягивается момент тишины, которую обычно называют «неловкой». И называют таким термином, то молчание, когда ты понимаешь что должен сказать хоть слово, но не можешь и рта открыть. Нарастающее напряжение тоже никуда не уходило, добавляя на один градус степень остроты молчания. Темы для разговора также не торопились всплывать в памяти, и не особо желающий идти на контакт Лео, не делал все это варево легче. Наоборот, все становилось лишь запутаннее. И кажется Леонардо надоело сидеть в этой тишине. Ниндзя встает на ноги, и ни слова не сказав направляется прочь. Донателло так и подскочил вслед, не сразу осознав что только что сделал Красный. — Стой! Подожди меня! — Дон поспешил нагнать мечника, что бы идти рядом с ним и не потерять из виду снова. Донни поразило то как бесшумно он передвигался. Даже шорохов слышно не было. Так вот оно какое, профессиональное искусство ниндзя. Гению не было завидно, вовсе нет, но узнать как добиться такого результата было бы интересно. Мутанты шли по темным закоулкам города, где люди почти никогда не ходили в такое время суток. В воздухе витала значительная напряжённость. Донателло ясно понял, что ему не рады. Но и упускать Леонардо он не хотел. Не ясно, когда он сможет. И сможет ли Гений, в принципе, увидеть его снова. Сейчас Хакер ни в чем не был уверен. Хотя… Нет! Кое в чем Фиолетовый обрел решительность. Узнать тайну этого Лео. Разгадать его, прочесть как книгу, узнать процесс её написания. Мотивы, причины и следствия. Ему захотелось узнать всё-всё-всё. Дон сделал вдох и выдох. Будь что будет. — Ты… Можешь прийти завтра на Мост в полночь? — спросил Донни, надеясь что Лео понимает английский. Леонардо промолчал, отводя взгляд в сторону. Хоть и глаза белые, внутренним чутьем, Гений понял куда направлен был взгляд собеседника. Красные ленты маски были очень длинными, до колена, и флагом развевались в воздухе, пока их обладатель шел. Дон нашел в этом что-то необъяснимо красивое. — Может быть. — послышался после недолгого молчания голос красного ниндзя. Видно, мечник редко говорит на английском. У него легкий акцент, но его это мало волнует. Дональд снова думает о том, что Лео похож на сирену. Также заворожил Гения своим голосом. Лео останавливается и поворачивает голову в сторону фиолетового. Ему пришлось её немного задрать, мечник был ниже Донни на голову. Возможно даже ещё меньше. Умник понял, что ему нужно уйти. Это был молчаливый и вежливый намёк. От этого даже стало как-то неловко. — Я тогда пойду. До встречи, — бормочет Донателло, прежде чем развернуться и прыгнуть на баки, а оттуда на балкон многоэтажного здания что вел в подъезд. В последний раз взглянув в белоснежные глаза, Дон исчез на крыше. Лео проводил его взглядом до самого его исчезновения с поля зрения.

***

Леонардо сжимал руки в кулаки все сильнее. Ногти впивались в кожу, но сейчас ему было это неважно. Он знал, что своей глупой выходкой спровоцирует Отца. Знал, что надо было просто промолчать. Но почему-то в тот момент, когда Мастер снова отчитывал его за ошибки других членов команды, Лео, как никогда, ощутил такую полыхающую ярость, что сдерживать её сил не было. Хлипкая плотина самоконтроля рухнула очень быстро, выпуская целое цунами чувств, на которые обычно закрывали глаза. И что бы никого не захлестнуло, пришлось пойти на такие меры как- -…своим побегом ты подверг опасности не только себя и, но и всю нашу семью. Леонардо, ты понимаешь что могло бы случиться, если бы тебя увидели люди? — из мыслей выбивает суровый голос Сплинтера. Хоть Лео и уважал его, но прямо сейчас слушал в пол уха. — Ты поддался эмоциям. Тебе, как Лидеру, это не позволительно. — Да, отец. — сдавленное, ведь Лидер вообще рта открывать не хотел. Вот бы заползти в панцирь и не вылезать до самой смерти. Или расколоть его, выпуская внутренности, например, об тот же асфальт из-за падения с огромной высоты. Грудь сдавливает тисками, дышать становилось все тяжелее. И эти странные бурлящие, обжигающие изнутри, потоки лавы внутри, что хотелось выпустить. Но сейчас всё, что Леонардо может сделать — это сидеть на месте, склонив голову, и слушать поток упреков. Принимать, глотать против собственной воли, несмотря на то, что это подобно поеданию битого стекла. Неприятно царапает горло изнутри, а ведь так хочется кричать о том, что он не виноват, о том, как ему трудно, о том как… — Леонардо. — неожиданный позыв заставляет вздрогнуть и посмотреть на Отца. — Ты меня слушаешь? Глаза крысы прищурились. Лео знал этот жест как никто другой. Сплинтер чем-то недоволен. А это значит, что он постарается избавиться или исправить раздражитель. Первое пока не произошло (Лео, на удивление, почувствовал от этого досаду), а вот второе происходило с Леонардо всю жизнь. Лео затравленно кивает. Наверняка братья подслушивают и уже готовятся снова подкладывать лидера. Мол, вот он, наш Лидер, поступил как какой-то ребенок, сбежав из дома, а потом приполз просить прощения. Когда хвост крыса хлёстко ударил по щеке, Лео с испугом понял, что внутри проснулось желание убить Отца. Лео тихо шипит, когда Донни, его младший братик, накладывает на щеку пластырь, на то место где его ударил Сплинтер. Донателло делает это осторожно и обеспокоенно, поглядывая на старшего, явно желая объяснений. Леонардо неожиданно для себя понимает, что того странного парня с моста тоже звали Донни. Вот только у его братьев, были одинаковые красные маски. Леонардо ничего не говорит, и Дон, на удивление, понимает его. Вместо расспросов он ободрительно хлопает Лео по плечу. Кто-кто, а Донателло был единственным кому мечник мог доверить не все, но значительную часть своих тайн. Как же он был благодарен за это мастеру бо. Лидер не помнит, как он дополз до своей комнаты. Мимолетно услышал голоса Рафа и Микки с кухни. Наверняка обсуждали что-то, по типу новой видеоигры или турнира по спорту. Но Лео было плевать. Он был раздавлен и размазан вдоль стены. Ниндзя плюхается на кровать. В Леонардо словно была дыра, которую он всю жизнь пытался заполнить. Всё своё никчёмное существование мастер мечей не ощущал внутреннее «Я». На данный момент в нём кипел сильный стресс, который он никак не мог угомонить или контролировать. В мозгу словно отдавался дикий импульс выплеснуть все это внутри, который действовал как насос или крепкий механизм, разрушить который нереально. Глаза лидера застилает белоснежная пелена от гнева, руки сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. Так хотелось этот бурлящий поток ярости вылить, перестать сдерживать, круша всё и вся на своём пути. Швырять, ломать, переворачивать, что угодно, лишь бы угомонить бушующую энергию внутри себя. «Кто я? Чего я хочу? Для чего существую? Что мне нужно?» — Лео бесчисленно задавал себе эти вопросы, не зная, что он от себя хочет. С одной стороны, лидер хотел по-настоящему жить, активно общаясь с кем-либо, имея прекрасных друзей, наладив отношения с семьёй. С другой, Леонардо хотел уйти от всех, изолироваться от всего общества, войдя в полную одиночную гармонию-преисподню, и начать контролировать все свои эмоции. Старший никогда не мог себя контролировать и никогда не настоял на чём-либо одном. Это его очень пугало, вводило его в ступор, как во временную петлю, ведь каждый день происходило одно и тоже. Лидер направился в ванную комнату, предварительно закрыв входную дверь на защёлку. Мутант упёрся мозолистыми ладонями обвязанными черными лентами в края раковины, вглядываясь в своё отражение. Он был потерян, не мог найти себя, не мог найти хотя-бы одну отличительную черту чего-либо в своей персоне, лишь бы не сливаться с бесцветной массой. В его глазах серел весь мир. Леонардо чувствовал, как гниёт Земля и люди на ней. В них только и было видно гной, притворство и лицемерие. Зачем вообще спасать людей, если они такие? И ведь Лео ни чем от них не отличался. Голова кружилась, стоило подумать о чём-то в таком плане. Мастер мечей вытащил из рукояти катаны и взял в ладонь острый кай-кэн, сжимая его покрепче. Красный никогда не мог бороться с желанием повредить себя, такое желание всегда брало контроль над ним. Хаос внутри настолько накрывал Лидера, что кажется, физическая боль будет лишь приемлемее и правильным выходом из сложившийся ситуации, лишь бы ощутить что-нибудь. Эмоции управляли Лео как игрушкой-марионеткой, а он не понимал, почему такое происходит. Ужасное чувство безысходности каждый прожитый день. Это замкнутый круг ощущений, разорвать на куски который не получится никогда. По крайней мере одному.

Ленты падают на пол.

Леонардо направил остриё ножика на наружную часть руки, предварительно зажмурившись, чтобы не видеть кровь, которая будет хлестать из порезов бардовыми каплями. Резким движением провёл по своей зелёной плоти лезвием, оставляя после себя глубокий порез. Мутант рефлексом зашипел от боли. Но другого выхода не было. Только так он мог угомонить весь свой ураган ощущений.

Другой кровоподтёк.

На этом месте будет новый заметный шрам, и Лео это прекрасно понимал.

Ещё один надрез.

Ниндзя всегда ощущал, что он словно карабкается по верёвке вверх из глубокого, тёмного и сырого колодца. Но Леонардо срывался в глубь всё чаще и чаще, стараясь вкарабкаться снова, и так до бесконечности, пока силы его окончательно не покинут.

Такая-же новая царапина.

Красному не хотелось реветь от боли или от безысходности. Он словно сгусток серой энергетики, состоящий из слабой выдержки и неустойчивых эмоций. Пусто было и в груди, и в голове. Бесчувственность, а может и вовсе облегчение после сделанного. Как будто всю его душу кто-то обрисовал чёрным карандашом на мятом листке бумаги. Новые раны были перевязаны бинтом, а сверху замотаны атласными лентами. Нельзя что бы кто-либо об этом узнал. Эту тайну Леонардо заберёт с собой в могилу

Лидер падает в постель, перед этим убрав все улики.

Его тяготило, опускало на дно. Леонардо, наверное, никогда не поймёт, почему у него спонтанно возникает желание повредить свое тело. Так, возможно, он выражал свои выплески эмоций, лишь бы не навредить окружающим. После часа раздумий, мастер мечей всё-таки заснул, свернувшись клубком в одеяле. Он всегда был уверен, что ему в жизни никто не поможет разобраться с этой массой проблем, и, напоследок, Лео останется насовсем в одиночестве, один на один со своими худшими кошмарами. До поры, до времени.