Ненавижу цветы

      Дождь хлестал как из ведра. Сумерки успели лечь на Токио, из-за чего видимость была не ахти. Катсуки не захватит с собой зонтик, потому что погода — это, мать его, меньшее, что его волновало сейчас. Капли падали за ворот кожанки, вызывая табун неприятных мурашек по позвоночнику, волосы потяжелели и облепили лицо. Настроение было поганым. Слова Исцеляющей девочки никак не хотели выходить из головы, а её печальный взгляд и поджатые губы, и без того тонкие, делали ещё хуже. На экранах небоскрёбов шёл какой-то кусок новостей о том, что известный по всей стране геройский дуэт Красного бунтаря и Граунд Зиро временно прекратил своё существование. Благо, Джинс взял на себя всю заботу о репортёрах и прочих акул журналистики, которые не урвали бы возможности первыми выпустить такой эксклюзивный материал. Фанаты в соцсетях выли белугой, аккаунты в твиттере разрывались от количества грустных смайликов. Но Бакуго было положительно похуй, потому что он больше не герой. Не Граунд Зиро — напарник Красного бунтаря. Он, чёрт возьми, снова только Бакуго Катсуки — идиот, больной ханахаки из-за своего лучшего друга, у которого есть пара. И это добивало его окончательно. В дождевом мареве мелькнул неоновой вывеской круглосуточный супермаркет, и Катсуки решил туда зайти, предварительно скрыв лицо за чёрной медицинской маской. Взгляд сразу остановился на цветастых упаковка лапши, которую блондин не ел уже чёрт знает сколько. В животе заурчало от голода, потому что Катсуки не ел ничего со вчерашнего вечера. Раз ему уже не жить, то почему бы напоследок не отойти от своей «супергеройской» диеты? Шурша целлофановым пакетом, набитым всякой вредной, но поэтому безумно вкусной, дрянью, Катсуки поднимался на свой этаж. Он почти удивился, увидев сидящую под дверью его квартиры Урараку. Она подняла голову и порывисто кинулась к нему. Обвила шею руками и ткнулась носом ему в грудь. — Каччан, я так переживала. Бакуго свободной рукой приобнял её за талию. — Тебе не стоило приезжать, Очако.

***

В кухне горел свет, на плите варилась кастрюлька с раменом, а Бакуго стоял и помешивал палочками лапшу, чтобы она не убежала. Урарака сидела, подтянув колени к груди и положив на них подбородок, на подоконнике. Она курила тонкие «женские» сигареты и стряхивала пепел изящным движением своих тонких пальцев, с подушечек которых почти исчезли мозоли. Непонятно каким образом, но они стали друзьями, потому что Деку, идиот, сильно её чем-то обидел. Очако так и не сказала, что тогда произошло между ними, а блондин решил не настаивать. Они общались, конечно, меньше, чем с Киришимой, но довольно много. Пару раз ходили вместе в кино до выпуска, а потом работа проглотила их с головой. Но созванивались они регулярно. Очако искренне радовалась их с Эйджиро успехам и сама старалась не отставать. Киришима даже какое-то время шутливо, а может и всерьёз, к ней ревновал, считая, что Бакуго может образовать дуэт с ней. Но этого не случилось, и он успокоился. — Как тебя отпустили? На тебя ж в Корее молятся, — Катсуки попытался оттянуть момент неприятного разговора. Очако тяжело вздохнула и поправила волосы, которые перестала стричь после смерти родителей, то есть, уже два с половиной года. Они трагически погибли в авиакатастрофе, когда возвращались домой из Франции. Это был двухнедельный тур, который Очако подарила им на их годовщину свадьбы. Когда самолёт начал падать, отец написал ей смс-ку с текстом Тыковка, не вини себя. Мы с мамой очень тебя любим. Твой большой папа Урарака несколько недель не вставала с постели. Конечно, она винила во всём себя. Если бы она не сделала им такой подарок, ничего бы не случилось. Катсуки и ещё парочка её друзей старались её хоть как-то утешить и вытащить из этой апатии. Всё кончилось тем, что спустя несколько месяцев после той жуткой трагедии, Урарака бросила работу героя и сбежала подальше от воспоминаний в Корею, где ей посчастливилось стать моделью. Там она стала довольно популярной, а пережитое оставило всё же на ней свой отпечаток: она начала курить, а её лицо утратило детскую пухлость, из-за чего назвать круглолицей её уже не получалось. В Корее она получила прозвище «Всегда печальная». Взгляд её карих глаз излучал неясную тоску, и в Корее, где пропагандировали жизнерадостность и улыбчивость, она буквально произвела фурор своей отрешённостью. Но тем не менее своих фанатов она очень любила и почти никогда не отказывала в совместных фото. А сейчас она сорвалась с места и прилетела к нему, даже ничего не зная. Не это ли настоящая дружба? — Мои редактор и менеджер души во мне не чаят, поэтому они дале мне несколько дней отпуска, хоть у меня и плотный график. — тебе разбить яйцо в рамен? — Ты хоть знаешь, сколько там калорий? — Урарака изогнула бровь. — Ну так разбить или нет? — Конечно, ты ещё спрашиваешь? — девушка слезла с подоконника и уселась за стол. Катсуки достал из ящика запасную пару палочек и протянул ей, разложил лапшу по тарелкам. Они ели лапшу, как в старые добрые школьные годы. Катсуки даже ненадолго забыл о своей болезни. — А теперь рассказывай, что у вас там произошло?

***

Урарака выкурила слишком много. От дыма было буквально некуда деться. Она прижималась к тёплому боку блондина и тихо плакала. — Каччан, почему всё так? Неужели и ты меня покинешь? Бакуго молчал, не в силах ничего ей ответить. Да и что в принципе можно сказать в этой ситуации? — Не появился у тебя парень ещё? Урарака вытаращила на него свои карие глазищи. — Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? — А когда ещё? Я правда буду рад, если ты себе найдёшь кого-нибудь. Очако от него отстранилась и в задумчивости пожевала нижнюю губу. — Из-за моей работы вокруг меня много красивых парней, некоторые из них нравятся мне, и я понимаю, что это взаимно. Но нигде нет гарантии, что им нравится не только моя смазливая мордашка и стройные ноги. После той ситуации с… с Деку мне сложно кому-то доверять, кроме тебя. Бакуго нахмурился. Что же такого мог учудить Деку, что так сильно отпечаталось в памяти Урараки? А она в принципе злопамятностью не отличалась. — Очако, может, расскажешь, что между вами произошло? Она нахмурилась и начала бездумно накручивать локон на палец. — Хорошо. Я доверяю тебе. На самом деле, как оказалось, он вообще не такой добрый и честный, каким пытался себя показать. Он… Её прервал звон разбитого стекла. На подоконнике, как из ниоткуда, появился Киришима. В его волосах блестели маленькие осколки, а одежда чуть-чуть порвалась. Он уставился на Урараку, на тарелки с недоеденной лапшой, и оскалился. — Что она тут делает? Бакуго как будто только вспомнил, что умирает от редкой болезни, потому что его внутренности решили устроить мастер класс для цирка Дю Солей и совершили такой кульбит, свернулись таким узлом, что бдондин на пару мгновений перестал дышать. — То есть пока я сходил с ума от волнения, тёрся возле твоего дома, словно пёс и пытался вытрясти информацию из Джинса, ты всё это время был с ней? — его красные брови почти сошлись на переносице. Он оттопырил нижнюю губу и исподлобья глядел на Бакуго. — Эйджиро-кун, ты всё не так понял, — попыталась вразумить его Очако, но тот только окинул её злобным взглядом. — Что, нравится уводить чужих напарников? Не сидится в Корее? Решила заглянуть на огонёк? — Дерьмоволосый, прекрати. Ты несёшь хуйню, — вклинился в нарастающую перепалку восстановивший дыхание Бакуго. — Правильно говорил Косей, ты можешь в любую минуту от меня отвернуться! — выкрикнул Эйджиро и выскочил в темноту. Урарака и Бакуго остались вдвоём на кухне посреди осколков. Катсуки чувствовал себя абсолютно выпотрошенным. — Кто такой Косей? — Это… это его парень. — Ты позволил ему начать с кем-то встречаться? — А я мог ему запретить? Урарака призадумалась. Она резко прижала ладони к щекам — привычка, которая сохранилась ещё с Академии, — и беззвучно шевилила губами. — Каччан, ещё не всё потеряно. — Чо?!