IV

Итэра разбудила череда белого шума, проникающих в его барабанные перепонки. Медленно открыв глаза, он увидел полусовременный телевизор, постоянно переключающийся между статикой и телепередачами. На то, чтобы прийти в себя, ему потребовалось совсем немного времени, и первое, что он заметил, — это тусклый свет. Выйдя из состояния сна, Итэр осознал, что его голова адски пульсирует, а еще он лежит на чьих-то коленях. Странно, но он не мог пошевелить ни одной конечностью — они не были связаны, не были отрублены или повреждены, просто он не мог сделать ни одного движения, словно они ему больше не принадлежали. — Ты проснулся? — Нежный голос донёсся до его ушей, даже когда он не мог пошевелить головой, Итэр прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. Это был Венти. — Не волнуйся, мой маленький комочек любви, это всего лишь анестетическая акупунктура, одна из специальностей Сяо. Он был как всегда весел, откинув голову на спинку кожаного дивана, переключал каналы на телевизоре, поглаживая Итэра по макушке. Он не может ни двигаться, ни говорить, но прекрасно чувствует, слышит и видит. Его зрачки яростно дергаются, когда Венти останавливается на одном из новостных каналов. После недавнего исчезновения студента ████████ университета местная полиция направила следственную группу, как только узнала о чрезвычайной ситуации от сестры жертвы. Наш ведущий новостей вкратце расскажет о сообщениях, полученных от них… На экране появилось изображение с его портретом в качестве главного объекта, а ниже — строки текста с описанием его личной информации. Его полное имя, пол, возраст, различные физические характеристики… и, наконец, его текущий статус. Пропавший без вести. — Ого, да ты знаменит, Итэр! — Отложив в сторону черный пульт управления, Венти устремляет свой лазурный взгляд на испуганного юношу, который не в силах даже вздрогнуть от страха, вечно копившегося в его голове. — Я так горжусь тобой~. Затем он, хихикая, игриво царапает аккуратно подстриженными ногтями кожу на затылке своей любимой жертвы, словно награждая ее за поразительное достижение. Итэра даже не тошнит.

***

Его третья попытка побега на этой неделе не увенчалась успехом, и Сяо не мог винить его в этом. Итэр был упрям, но люди, в конце концов, хрупкие создания. У мальчика не было ни единого шанса вырваться из-под его надзора, даже через миллион лет. Но это, похоже, не мешает ему продолжать попытки. Сяо лишь вздохнул, неся усыпленного мальчика обратно в его спальню. Венти сейчас не было, поэтому в это время все вопросы приходилось решать ему, и один из них касался благополучия его последнего товарища по играм — человека Итэра. После отъезда друга Сяо следил за тем, чтобы выполнить все его просьбы в полной мере, включая удаление всех опасных предметов из жилого пространства Итэра, уход за его ранами и обеспечение того, чтобы он оставался здесь, несмотря ни на что. Осторожно уложив бессознательного юношу обратно на кровать, Сяо пододвинул деревянный стул и сел. Светловолосый парень был умным, а умных Венти любит больше всего, и именно об этом беспокоится Сяо. Мальчик не сразу догадался, что Венти не будет дома по крайней мере три дня в неделю, что дает ему надежду и время на подготовку побега. В эти короткие дни мальчишка из кожи вон лез, чтобы выпросить у Сяо небольшую прогулку по особняку — по его словам, чтобы «стабилизировать кровообращение», — с умоляющей улыбкой на маленьком симпатичном личике. Сяо мог только представить, как забавляется его друг, когда слышит о том, каким умным был маленький Итэр, думая о том, чтобы составить карту особняка и найти его слепое пятно, — по правде говоря, он был решительным человеком. Но… Итэр допустил одну маленькую ошибку: недооценил своего пленителя. Видя, как медленно открываются его глаза, Сяо понял, что эффект скоро пройдет. Он также был готов к тому, что выражение отвращения пронзит его душу, если она вообще у него есть. — Опять ты… — Сказал проснувшийся мальчик, отворачивая голову от Сяо и не желая удостоить нечеловека даже взглядом. — Я советую тебе больше не предпринимать попыток сбежать, — он открыл рот, повторяя ту же фразу, что и в прошлые три раза. — Твои раны не заживут — То есть ты говоришь, что я просто буду ждать здесь, пока не умру?! — Для похищенной жертвы такая реакция была вполне ожидаема, и нечеловека не смутила слишком дикая речь мальчика. — Придурок! Э-эй-! Странно, но все его негативные высказывания прекратились, как только Сяо перелез через его тело, зажав полупарализованного человека между своими конечностями. Может быть, Сяо не так уж и хорош в чувствах, но больше, чем похоть, больше, чем жажда, что-то другое забурлило в его груди с того момента, как он впервые взглянул на портрет юноши, случайно выбранный среди других юношей, которые были признаны «подходящими» для эксперимента. Хотя этот милый рот юного мальчишки почти вызывал у его друга желание запечатать его, Сяо это нисколько не беспокоило. Он понимал для Итера, этого отчаявшегося смертного, это единственное, что осталось. Это был его последний защитный механизм против них двоих. — Хм? Что случилось? — спрашивает Сяо, перенося большую часть своего веса на дрожащего парня, удерживая его на месте. — Разве ты ничего не говорил? — Чего ты хочешь? — Холодный пот выступил у него на лбу, когда он услышал этот черствый, монотонный голос, в нем не было ни эмоций, ни угрозы, и именно это пугало его больше всего. — Я голоден, — единственный ответ, который он получил, но его было достаточно, чтобы всё его тело напряглось в ответ. Затем Сяо, не теряя времени, склонился к стройной шее парня, вдохнул аромат цветочного шампуня, прежде чем высунуть язык и нежно лизнуть её. — Мгх…! — Итэр стиснул зубы, не желая издавать ни звука. Все его тело бессознательно затряслось, когда рубашка разорвалась, открывая обнаженную кожу мужчине сверху. Мальчику казалось, что он должен был бы привыкнуть к этому после того, сколько раз его тело подвергалось подобному насилию, но он не мог. Люди, которые держат его здесь в плену, — не люди, они выглядят как люди, но в них было что-то неправильное, очень неправильное. Когда Итэр обращает на них внимание, от него не ускользает, что им не нужно ни есть, ни пить, а единственное питательное вещество, которое они потребляют, — это кровь. — Ах! — Громкий вопль вырывается из его губ, когда острые клыки вонзаются в основание его шеи, он инстинктивно разводит руки в попытке оттолкнуть человека, лежащего на нем, но их быстро удерживают на месте. Сяо на мгновение остановился. Ноги Итэра внезапно согнулись по обе стороны от его тела, когда он вонзился в шею, и ему было трудно не высосать всю тёплую кровь, струящуюся к кончикам его зубов. Он клянётся, что один только её аромат сводил его с ума, словно ему прямо в мозг ввели афродизиак, разрушая последние крупицы его самообладания. Итэр болезненно вскрикнул, когда мужчина начал пить его кровь. В отличие от блаженствующего вампира, светловолосому парню было нехорошо. Его грудь выгибалась против мужчины, он слабо хныкал в своих оковах, словно маленькое раненое животное, беспомощно бьющееся за жизнь, но его хищник не обращал на это внимания. Спустя некоторое время, закончив начатое, Сяо втягивает свои острые клыки и дарит ране на шее мальчика последний утешительный поцелуй, после чего отстраняется и отпускает его. Он вытер остатки жидкости с покрасневших губ, его змеиные зрачки смотрели вниз на безжизненное тело задыхающегося парня, его лицо побелело от потери крови, золотистые волосы и обнажённые конечности были раскинуты по матрасу, как у сломанной тряпичной куклы, слёзы заливали обе щеки, а зрение затуманилось от последствий анемии. Поистине жалко. Сяо не знает, чего ждет прямо сейчас. Венти дал ему зеленый свет, он мог бы полностью уничтожить смысл существования в самом разуме этого человека, стереть все воспоминания, хранящиеся в его психопространстве, его воспоминания о том, каково быть человеком, сведя его мышление к уровню младенца, которого гораздо легче контролировать и которого гораздо больше любят. Венти был бы более чем счастлив, если бы он так поступил, только подумав о том, как отреагирует его друг, увидев нового и перестроенного Итэра. Безропотно подчиняющийся их прихотям, готовый гнуться по их воле, идеально послушную секс-игрушку и источник крови в одном лице… Сяо клянется, что собирался сделать это, его рука уже собиралась схватить лицо мальчика и вырвать из него все остатки человечности прямо здесь и сейчас. Он собирался сделать это по-настоящему. Беспомощно лежа в плену у своего мучителя, Итэр был готов отпустить все. Сяо обращается к нему в его разуме, бледный голос звучит, как перезвон колокольчиков внутри эхо-камеры его сознания. Говорит, что он будет вынужден забыть обо всем, что ему дорого, он забудет, кто он такой, и забудет, каково это — быть человеком, если не будет сотрудничать с ними. Когда он почувствовал теплую руку, коснувшуюся его розовой, запачканной слезами щеки, он не мог ничего поделать, чтобы остановить этого мужчину от заточения в участи худшей, чем смерть. Но технически, он и так в каком-то смысле мертв. Поэтому Итэр закрывает глаза. Но за этим последовало ощущение спокойствия, которое охватило его тело, успокоило боль и значительно снизило напряжение. Рана на шее полностью затянулась, вся боль и дискомфорт ушли из его тела. Его голова быстро прояснилась, а тело перестало дрожать. Однако, прежде чем мальчик успел выдохнуть с облегчением, рука на его лице нашла путь вниз, к его обнаженной груди. Затем холодные пальцы начали мять и дразнить мягкую плоть, заставляя чувствительную кожу внезапно покраснеть. Итэр стонет в ответ, поднимая обе руки, чтобы схватить мужчину за запястье, но у него едва хватило сил, чтобы оттолкнуть его. К сожалению, его бунтарский порыв был прерван другим, грубо сжавшим его бедро сбоку, давая понять, что сопротивление совершенно бесполезно. — Нет… п-пожалуйста… — Осознав намерения мужчины, по позвоночнику Итэра мгновенно пробежал страх. Что за зверь этот человек? Разве он только что не получил достаточно крови, чтобы продержаться несколько дней? Зачем ему просить… это сейчас? — Ты… ты уже получил все, что тебе нужно… Несмотря на его жалкие мольбы, от хладнокровного человека над ним не последовало никакого ответа, вместо этого Итэр получил лишь пустой взгляд, смотрящий на него с чистой хищной похотью. И когда полу-демон обрушил свои губы на его, все попытки сопротивления прекратились. Сяо, Сяо, Сяо. Единственное имя, которое он помнил, единственное, кого он хотел. Итэр почти невольно обвил руками плечи вампира. Похоть ослепила его разум, когда он разжал губы, позволяя своему мучителю свободно исследовать его рот. Итэр чувствовал, как дрожит его тело, погружаясь в жадные прикосновения Сяо. Холод пробегал по позвоночнику, когда этот опьяняющий аромат начал стирать остатки его сломленной воли. Больше ничего не существует, только Сяо. Итер никогда в жизни так сильно никого не желал, никогда не любил так сильно, как сейчас… И вот, он раздвинул ноги, чтобы принять мучительное тепло, но оно вызывало зависимость, как ничто другое, заставляло хотеть все больше и больше, но не от кого-либо другого, а только от этого человека, что был сейчас сверху. Все в нем внезапно стало таким притягательным для Итэра: его взгляд, его голос, его ласки — это заполняло пустоту в его груди, и в глубине сердца Итэр любил этого человека. — С-Сяо… — вырвался крик Итэра, ноги дрожали вокруг талии мужчины, все еще не привыкнув к горячему предмету, растягивающему его изнутри. Мужчина сверху, однако, не давал ему никакой пощады: как только парень принял всю его длину, он задал жестокий темп, гонясь за собственным удовольствием, игнорируя человека под собой, прекрасно зная, что может себе это позволить. Итэр не будет ненавидеть его, если он не позволит ему этого. Итэр никогда не сможет его ненавидеть. — С-Сяо… — снова раздался его срывающийся голос, ищущий хоть какого-то утешения, хотя на этот раз он был испорчен после всех предыдущих неудачных попыток. — Сяо… Сяо… А-а… Ах… — Итэр, казалось, потерял связь с рассудком, но было так хорошо потерять себя в этом насилии. Он хотел, чтобы этот мужчина использовал его до предела, сломал, выходил обратно к жизни и снова разрушал, снова и снова до конца своих дней. Итэр мог бы бросить себя ради своей любви прямо сейчас, он старается не отставать от быстрого ритма толчков Сяо, старается крепко держать его в этом хаосе, позволяя Сяо быть его спасателем в этом огромном океане похоти и удовольствия… Он может сделать все, что захочет Сяо, правда. Но почему ему так неприятно смотреть ему в глаза?

***

— Кончаю, — предупреждает Сяо, и тут же обрушивает на разбитого мальчика под ним грубый толчок, попадая прямо в чувствительную простату, наполняя его до краев своим горячим семенем. Итэр, однако, не в состоянии произнести ни слова, он может только поднести свои полупарализованные руки к одетой груди мужчины, у него едва хватает сил, чтобы оттолкнуть его, но он все равно пытается. — Я… я ненавижу тебя… — отвечает Итэр, — я так ненавижу тебя… — повторяет он, и белые пятна в его глазах вспыхивают красным, — я так ненавижу тебя… — И тут он начинает плакать. Итэр презирал, когда его собственными эмоциями манипулировали, не говоря уже о том, что против его гребаной воли, заставляя чувствовать себя хорошо и нормально из-за того, что он с ним сделал. Сейчас он не мог выразить словами всю злость, которая кипела в нем, он мог только плакать. Сяо не проронил ни звука, не выказав и тени раскаяния. Он лишь продолжал притягивать не сопротивлявшегося парня к себе на колени, целуя его слезы. Но Итэр плакал еще сильнее, круглые соленые капли неудержимо струились из уголков его глаз, хотя он отчаянно пытался вырваться. Сяо понимал, что не может винить Итэра. И он мог сказать, что… одним из его особых преимуществ было необычайное влияние на человеческие чувства и эмоции. Большинство вампиров не обладают такой роскошью, как эта способность. Они могут вызывать простые или сложные галлюцинации, но никто не контролирует и не подчиняет человеческое сознание лучше, чем Сяо. — Ч-что ты такое? — Мальчик произносит вопрос между прерывистыми рыданиями, он пытается изобразить разочарование, но у него ничего не получается, он даже не чувствует ненависти к стоящему перед ним существу, — Б-блядь… ска-скажи что-нибудь, когда я с тобой разговариваю! Итэру нужны ответы, они нужны ему прямо сейчас, ему нужно все возмездие в мире за все, что он пережил в этом странном месте. — Хорошо, раз ты так этого хочешь, — ответил Сяо, вытирая пальцами слезы, выступившие на глазах.

***

Итэр не отрываясь смотрит на экран телевизора в нескольких футах от него. Он прижимает колени к груди, потрескивающий звук огня из камина создает некую уютную атмосферу в слабо освещенной комнате. Взяв с мягкого кожаного дивана черный пульт, Итэр переключает его на новостной канал. Он задается вопросом, какие у этих людей есть доказательства его смерти, даже после того, как он узнал о том, на что способны такие существа, как Венти и Сяо. Они — вампиры, без сомнения, настоящие и живые вампиры, и Итэру трудно в это поверить, потому что он всегда был скептиком в отношении сверхъестественного. Они — вампиры — делятся на классы в зависимости от их силы, и, судя по всему, Венти и Сяо были самыми крутыми. По словам Сяо, Венти обладает мощными пси-способностями. Все, что он видит, он может изменить или манипулировать этим. Существуют некоторые ограничения, но… уже сам факт возможности искажать реальность — немалый подвиг. Сяо, однако, совсем другой. Он не был чистым вампиром, как его друг. Он называл себя камбионом — гибридом суккуба и обычного вампира. Его пси-способности ограничивались слабым телекинезом, но невероятная физическая сила и поразительные умственные способности компенсировали это. Его частично демоническое происхождение позволяло ему контролировать эмоции и воспоминания тех, кто вступал с ним в контакт. Но за великую силу приходится платить, и необходимость пить кровь до конца своих дней — лишь одна из них. — Тебе уже лучше? — Внезапно из-за его спины раздался черствый, но спокойный голос, привлекший его внимание. Повернув голову, Итэр увидел Сяо, который теперь был одет в черную майку и серые хлопковые шорты, а в одной из рук он нес круглую тарелку с едой. Человекоподобный камбион направляется к дивану, на котором сидел Итэр, ставит тарелку на журнальный столик и садится рядом с ним. Блондин внимательно рассматривает стоящую перед ним еду: рис с карри и жареный омлет — выглядит и пахнет довольно аппетитно. Подняв круглую тарелку, он на мгновение замешкался. — Думаешь, я отравил ее? — Шутит Сяо, скрещивая руки. — Нет… — Отвечает мальчик, зачерпывая металлической ложкой рис на тарелке и поднося его ко рту. Он медленно жует, все еще с сомнительным выражением на лице, но вскоре оно сменяется выражением восторга, а может быть, и счастья. — Ну как? — спрашивает Сяо. — …Неплохо, — коротко ответил Итэр, продолжая трапезу. Но Боже, ему снова хотелось заплакать от того, насколько вкусной была еда во рту. Прекрасно приготовленный рис, покрытый ароматным коричневым карри в идеальном количестве, а сладковатый жареный омлет рядом идеально уравновешивал остроту блюда. Кулинарный уровень, продемонстрированный в этой тарелке, мог бы поставить на лопатки даже лучших шеф-поваров. — Тебе уже лучше? — Увидев, что тарелка опустела, на его губах появилась довольная улыбка. — Нет, — вяло ответил Итэр, ставя тарелку обратно на журнальный столик, — Н-но еда была хорошей, — все же добавил он. Итэр все еще не мог перестать быть сволочью, даже по отношению к такому бессердечному чудовищу… — Ох… — отвечает Сяо, — Мой господин любит человеческую пищу, поэтому я учусь готовить. — Я не спрашивал, — обрывает разговор Итер, переключая свое внимание обратно на экран телевизора, все еще явно злой из-за того, что произошло некоторое время назад. И после этого… воцаряется мертвая тишина между ними, с голосом репортера новостей на заднем плане. Местная полиция официально объявила о закрытии трех дел о пропаже людей, предшествовавших недавнему случаю со студентом университета. Их следственная группа обнаружила, как кажется, три сильно изуродованных трупа, оставленных в мусорном баке недалеко от центра города. Вскрытие показало стопроцентное совпадение ДНК с первыми тремя жертвами — двумя молодыми мужчинами и одной женщиной. Эта ужасная трагедия могла открыть дело о серийном убийстве… Итэр выключает телевизор. — … — Сяо моргает своими острыми глазами, глядя на испуганного юношу, читая вопросы, проносящиеся в его маленькой голове. Итер был одет в большой спальный костюм, с его светлыми локонами, падающими на спину и плечи. С чего же начать, действительно? — Меня… — начал Итэр, в уголках его глаз выступила тонкая пленка слез. — Зависит от его настроения, — отвечает Сяо, поднимая руку, чтобы чмокнуть испуганного мальчика в щеку. Итэр догадался об ответе. — Хмф, — он прикусил губу, оттолкнув руку от своего лица. Ему так хотелось плакать, и он заплакал. Он ненавидел так жить, но и умирать тоже ненавидел, по крайней мере, не в этом возрасте и не так. Итэру хотелось избить себя за то, какой он лицемер. То, что они с ним сделали, было слишком тошнотворным, и все же он так легко таял от их прикосновений, как жалкая, никчемная шлюха, и как же ему хотелось умолять о жизни… — Эй, … — Сяо не был уверен, что он должен сказать, но он все равно открывает рот. Его жизнь была долгой, настолько долгой, что она потеряла свой смысл. Он потерял хватку даже самого элементарного чувства жизни и смерти, но человек Итер был другим. — Что теперь? — выдохнул Итэр, метнув камбиону убийственный взгляд. — Итэр, — извиняющимся тоном произнес Сяо, но его лицо почти не выражало эмоций, — насчет того, что было раньше… мне очень жаль. — Если в-все равно собираешься меня убить, не прикидывайся, что заботишься! — Выплеснул Итэр, его губы исказились в кривой усмешке. — Н-нет, спасибо, — он покачал головой. Последнее, чего он хотел, — это вся эта дешевая фальшивая эмпатия. Он не хотел чувствовать себя еще хуже, теперь, когда знал свою истинную ценность для них: просто еще одно расходный скот, стоящий в очереди на гибель, и если не он, то всегда найдется кто-то другой. Внезапно Итэру снова захотелось заплакать, что он и сделал. — Я-я так тебя ненавижу… — Всхлипнул он, втянув все свои чувства и конечности обратно к телу, как черепаха без панциря. Но когда рука Сяо коснулась его макушки, ласково взъерошивая волосы, вся его печаль растворилась в воздухе, и Итэр неосознанно прильнул к телу Сяо, незаметно задремав в его теплых объятиях. Они зашли слишком далеко, пути назад не было.