Игры Диллера

Теплые руки обрамляют талию, поглаживают шрамы на животе от прошлой, тяжёлой работы. Нежные поцелуи в плечи мягких губ заставляют хихикнуть и дернуться от щекотки, что так не привычна. — Неужели нам пора на работу? — С хрипотцой спрашивает Николай, поворачиваясь к своему любовнику. — Уже шесть утра, мне нужно дать поручения, а тебе заменить Дазая. Нужно идти, милый мой, — Поцелуи все не прекращались, а наградой было тяжёлое дыхание от утренней эрекции. — Какие нежные слова. и действия,Сигма, — Хищная ухмылка всплыла на лице, когда тушку поменьше прижали к себе. — Ты что-то задумал или быть может мне кажется? — Разве утро может быть добрым без минета? Может конечно, рядом с тобой, но я хочу сделать этот день ещё прекраснее. — Могу ли я позволить своему боссу, устать с самого утра? — Широкая ладонь поглаживает ягодицы, Гоголь чувствует, как тело в его объятиях покрывается мурашками, прежде чем перевернуть партнёра на спину и устроится между бёдер. — Ваше утро, сегодня будет самым прекрасным, любимый мой Сигма, — Хихикнул Николай, прежде чем аккуратно стянуть спальные штаны, вместе с бельем. Он восхищается своим смущеным боссом, что так редко берет все в свои руки, толкаясь поглубже в глотку Николая. Эта утренняя, животная прихоть, заставила их задержаться на целый час, выехав только без тридцати восемь, задерживая смену одного сотрудника на целый час.

***

— Какого хуя вы с Сигмой приехали так поздно? Иди за тот стол, у них новая партия в покер, — Ворчит изнеможденный Дазай, махая рукой к стопке игроков. — Очень вкусного хуя, Осаму, — Хихикает Гоголь, ловя на себе взгляд отвращения от второго шулера и смешок от бармена. Пришлось после чужого возмущения быстро переодеваться и бежать за стол, дабы гости казино не умирали от скуки. А в кабинете владельца казино витала атмосфера роскоши и власти. Помещение было оформлено в изысканном стиле, с золотыми акцентами на фоне темных оттенков мебели и обивки. За массивным дубовым столом сидел Сигма, на самом деле мужчина сурового взгляда и непреклонного выражения лица. Его бело-сиреневые волосы были аккуратно уложены назад, а на пальце блестел дорогостоящий перстень с изумрудом. Любил он такие штуки. Дверь кабинета тихо приоткрылась, и вошел Дазай Осаму, лучший дилер казино и правая рука Сигмы в делах зала. Сигма не раз задумался о том, чтобы проводить с ним время в не работы, до Гоголя. Он был высоким и стройным мужчиной, с внешностью, которая выделяла его среди остальных сотрудников. В его уверенном движении чувствовалась профессиональная тренировка, а взгляд был острым и проницательным, как у человека, привыкшего к контролю и управлению. — Сигма, ты уже со своей любовью мне поперёк горла. Завалил меня всем. И новых сотрудников обучай. Тому клиенту угоди! Я тебе не мультифункциональный. Ты мне за это заплатишь? — Резко выкрикнул Осаму, вбежав в кабинет с претензиями. — Спокойнее, — Ответил Сигма, садясь в свое кресло и не особо обращая внимания на слова брюнета. Он был привычен к его вспыльчивости и знал, что иногда лучше просто дать ему выговориться, чем пытаться спорить. — Николай просто сидит на твоей шее и ведёт себя как клоун, — Продолжал Дазай, игнорируя реакцию своего начальника. Сигма вздохнул и отложил дела на мгновение. Он уже давно работал в этой индустрии и знал, как важно сохранять спокойствие в любой ситуации. — Осаму, мы обсудим это позже. Сейчас у меня есть другие дела. Дазай недовольно фыркнул, но понял, что дальнейшая дискуссия бессмысленна. Кареглазый, смело нарушая личное пространство Сигмы, подошел ближе и повернул его кресло лицом к себе, словно выпуская поток агрессии и доминирования. Его движения были плавными, но напряженными, как у зверя перед прыжком. В момент, когда он вцепился в горло владельца, взгляд его был пронзительным, будто огонь, который готов выжечь все на своем пути. — Не строй из себя сучку, Сигма, — Прошипел он, резко сжимая пальцы вокруг горла своего начальника. — Сейчас же решай эти проблемы. Или я тебе твои же слова в глотку засуну вместе со своим членом. Угрозы Осаму звучали как зычные нотки в симфонии власти и насилия. Его слова несли в себе не только угрозу физической боли, но и обещание оскорбления, позора и унижения. Он играл этой мелодией, как опытный музыкант, точно зная, какие струны нужно перетянуть, чтобы вызвать трепет и страх у своего собеседника. Сигма, хоть и ощущал удушье, но не дал вида своего страха. Его лицо оставалось хладнокровным и спокойным, словно камень, противостоящий буре. Он знал, что любое проявление слабости только подпитывает агрессию сотрудника, и он решил не поддаваться на провокацию. Вместо этого, он сосредоточился на поиске выхода из этой опасной ситуации, чтобы защитить свою честь и авторитет Так, в кабинете владельца казино, на фоне роскошной обстановки и тихого шума игровых автоматов, развернулся психологический поединок двух сильных личностей, где каждое движение и слово имело свою роль в этой опасной игре власти и контроля. Сигма лишь от силы улыбнулся, не давая ни малейшего признака того, что удушье доставляет ему дискомфорт. Его лицо освещалось хитрой улыбкой, словно он играл в эту игру на равных. — Продолжай меня душить, мне такое нравится, — Насмешливый тон был таким же как и лукавые глаза, что глянули вниз, указывая на свои медленно раздвигающиеся колени. Этот жест был как вызов, вызывающий его соперника продолжать игру в силовом доминировании. Дазай, хоть и ощущал удовольствие от своего действия, не мог не заметить хитрость в словах Сигмы. — Ну ты еще скажи, что у тебя встаёт от такого. Любопытно, — Произнес он, продолжая слегка сжимать горло своего начальника. Его рука прощупывала каждый сантиметр кожи, словно исследуя ее на предмет слабости и уязвимости. Однако руку скоро схватили с выражением лица, которое не выдавало ни малейшего признака боли или страха. — Тц. — презрительно фыркнул Сигма, сжимая руку Дазая и высвобождая себя из его захвата. Собственный голос был спокойным, словно он участвовал в какой-то ритуальной игре, где каждое действие было тщательно продумано. А ведь так и есть. Дазай этим его и зацепил. Как только Сигма освободился из удушья, его дыхание было тяжелым и неровным. Он встал на ноги, попутно отдышавшись после напряженного момента. Взгляд встретился с темно карими очами Дазая, их глаза сияли от напряжения и азарта, и они молча оценивали друг друга, словно предвкушая следующий ход в своей игре. Пару секунд они просто стояли, упоенные атмосферой, которая витала в воздухе. Затем, как по договоренности, они одновременно приблизились друг к другу и их губы столкнулись в резком поцелуе. Это был поцелуй, полный страсти с агрессией, отражающий взаимное притяжение и борьбу за власть. Их губы стиснулись с такой силой, что они почти слились в одно целое, а воздух наполнился электричеством с накалом эмоций. Сигма, покорно поддавшись моменту, был завален на своем собственном столе. Осаму стоял между его раскрытыми ногами, тесно прижимая его тело к твердой деревянной поверхности. Весь чужой вес ощущался на груди Сигмы, создавая чувство пленения и подчинения. Руки шатена были опущены сбоку, но его тело излучало уверенность и доминирование, словно он был владыкой этого пространства, а Сигма — его преданным слугой. Спина чувствовала прохладу деревянного стола. Он принимал его тело с безупречной стойкостью, словно признак его неоспоримого господства над этим пространством. Но вместе с тем, каждый его контур, каждый угол дерева, напоминал ему о его уязвимости, о том, что даже владыка может быть сломлен в любой момент. Однако в порыве Дазай внезапно остановился, осознав, что его агрессия может пойти слишком далеко. Он оторвался от губ Сигмы, его руки остались у его боков, но его взгляд был наполнен смутной нерешительностью. В этот момент, начальник чувствовал, как дыхание Осаму приходило к его уху, и его тело наполнилось напряжением и ожиданием. Но вместо того, чтобы продолжить свое доминирование, японец выразил свое неудовольствие и разочарование, словно осознав, что он не настолько силен, чтобы позволить себе такое поведение. — Я не хочу. Осаму поправил свои брюки, словно желая скрыть свою реакцию, и с грохотом вышел из кабинета, оставив Сигму наедине со своими мыслями и чувствами. А Сигма, остался лежать на своем столе, его глаза были устремлены в потолок, но улыбка была полна удовлетворения и благодарности за этот запретный момент страсти и агрессии. — А я хочу.

***

В утренние часы, когда казино начинало свой рабочий день, персонал уже был на своих местах, готовый к приему гостей. Многие из них занимались подготовкой игровых столов, проверяя оборудование и убирая залы от предыдущей ночи. Официанты размещали бокалы и коктейли на столиках, создавая приятную атмосферу для гостей, которые скоро начнут заполнять помещение. Среди этого многолюдного персонала выделялся хозяин казино, который внимательно наблюдал за ходом подготовки. Несмотря на своё опоздание. Его решительный взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь и обеспечивая, чтобы все было в порядке. Когда первые гости входили в казино, персонал быстро переключался на режим обслуживания. Официанты приветствовали посетителей с улыбками на лицах, предлагая им напитки и закуски. Дилеры вежливо приглашали игроков к столам, обеспечивая правильное проведение игры и контролируя процесс. Сигма в это время решал различные деловые вопросы, встречаясь с партнерами и контролируя финансовые процессы. Его уверенность и профессионализм внушали уважение среди персонала, и его слово всегда было последним в вопросах, касающихся казино. Время от времени глаза Дазая косились на Сигму со злобным выражением, но он оставался в тени, не проявляя свои эмоции открыто. Приступая к своей работе, Николай активно вовлекает гостей в игровой процесс. Своим ярким и обаятельным характером он создает атмосферу веселья и азарта за игровым столом. Умело общается с игроками, поддерживая беседу и улучшая настроение за столом. Его умение перемежать игру с шутками и анекдотами делает его любимцем у посетителей, которые всегда рады видеть его за столом.В течение дня Николай с легкостью переключается между различными игровыми столами, обслуживая гостей и обеспечивая правильное проведение игры. Он внимательно следит за процессом, чтобы предотвратить возможные конфликты или недоразумения. Его профессионализм и дружелюбие делают его незаменимым членом команды казино. Однако, его по завершению очередной игры, вызывают в кабинет начальства и было думал Николай, что призвали его для лёгкого поцелуя в уста, но возлюбленный командует идти ему домой. — До конца моей смены ещё два часа, с чего бы домой? — Приготовь пожалуйста ужин, Осаму сказал, что не против что-бы ты, вышел раньше, — Улыбнулся Сигма, махая рукой своему партнеру. Гоголь, без лишних разговоров, взял деньги на продукты и согласился пойти домой. Для него это было ничтожным моментом, лишь еще одним повседневным эпизодом. Долго ждать не стоило, и он предпочел поскорее уйти. В это время в кабинет Сигмы уже вошел Осаму, заранее пронизывая воздух напряжением. Дазай, в свою очередь, демонстративно хлопнул дверью и запер её за собой. Его эмоции были ярко выражены в его гневных словах и угрожающем тоне. — Я предупреждал. Утром было не ясно? Я тебя задушу к чертям. Почему твой ёбырь опять раньше уходит? У меня может тоже своя личная жизнь есть! — Осаму взрывался гневом, словно лавина, грозящая низвергнуться на непослушного подчиненного. Ведь как старшей Диллер, он узнает всё последним. Сигма, встав со своего места, медленно направился к пришедшему, словно тень, которая стремится сливаться с образом. Он подошел к нему и схватил за фиолетовый галстук, символ его униформы дилера. Теперь, стоя лицом к лицу, они были уже на одном уровне, недопустимо близко, готовые взорваться в любую секунду. — Босс, давай без этого. Вот домой пойди и тебя ждёт всё тоже самое от твоего Клоуна. — Дазай попытался оттолкнуть владельца казино, поставив руки ему на талию. Напряжённый взгляд Осаму не отрывался от чужих, кокетничих глаз и хоть он делал попытки высвободиться, отдернуть руку, но Сигма оставался непоколебимым. Оба дышали тяжело, напряжение в воздухе было более чем ощутимо. Босс в этот раз был слишком настойчив, тело его соприкасалось с собственным и шея сгибалась под хваткой чужой руки, заставляя выдыхать в самые губы. В этот раз он сдался, скользя рукой с талии до шеи, показывая свое доминирование и контроль над ситуацией, в которой Осаму заставили оказаться. Глаза лишь лицезрели ухмылку на тонких губах и вот он чувствует податливость в теле Сигмы. То как рука с перстнями на пальцах гладит его спину лёгкими касаниями и более усердное вжимание собственных ног в стол, едва ли позволяло держаться в рассудке, не проиграть в очередной раз поцелуй. Дазай молчал всё время, усерднее сжимая шею, чувствуя над ладонью кадык, что не мог дернуться и сглотнкит слюну. Только когда ноги его босса подкосились и галстук перестал тянуться вниз, Осаму перевернул того на стол, позволяя сделать вдох и изогнуться прямо перед ним. Тяжёлый кашель следовал целую минуту, он дал утереть слюну с подбородка, дожидаясь, когда голубые глаза вновь станут трезвыми. — Ты вызываешь у меня мурашки по телу, — Шепчет Сигма, обрамляя ногами талию, притягиваясь к ней, дабы чуть приподняться и скользнуть рукам по рубашке. — Заставляешь мои ноги подкашиваться, а голову кружиться. Именно таким я тебя и представлял в постели, — Ополяюще говорит он на ушко, целуя в самую раковину, пока растегивает пуговицы жилетки, дабы добраться до рубашки и голого тела. Только вздох в ответ, прежде чем Дазай закроет своей ладонью рот и ударит затылком о стол. — Кто будет обслуживать сейчас гостей? Не считаешь ли, что двух дилеров слишком мало для твоего дорогого казино? Как же ты меня раздражаешь своей глупостью, желанием быть трахнутым, действительно как сука течная. — Сквозь зубы звучат эти слова, пока на него уже гневно смотрят и мычат под рукой. — Придурок… — Вырвавшись с замка, выдает Сигма. — Я позаботился об этом, нанял ещё одного дилера, чтобы ты… Осаму… — Теперь он сам закрывает своё лицо руками, смыкая губы в полоску. Дазаю прекрасно видно напряжение на чужом лице, даже в темноте кабинете, где горит лишь настольная лампа. — Мне нужно это, понимаешь? Мне нужен кто-то сильнее меня, что бы я знал, какого быть любимым или наказанным, хотя бы в момент. Почему же Гоголь согласился трахнуть меня в баре, а тебе сложно сделать это в моем кабинете? Где нас никто не увидит. — Я тебя прекрасно понимаю в этой необходимости, но я просто не такой мудак как твой клоун. Ты возбуждающий Сигма, даже слишком, однако же— Слова прерываются поцелуем. В Осаму впиваются устами, заставляя погрязнуть в грешности этой ночи, увязывая его в измену прямо на столе. Он лишь склоняется к чужому телу, мычит в сладкие губы от приятности трения внизу и сам уже развязывает галстук на бледной шее, в торопях растегивает пуговицы рубашки, что бы огладить худое тельце, действительно покрытое мурашками. Собственное имя звучит донельзя развратно на устах босса и Дазай уже не думает, лишь целует ключицы, спускаясь ниже, до груди, обходя самые привлекательные точки горячим языком, касаясь их лишь пальцами, скользя ими по груди. Подушечка скользят к самым бокам, оглаживая рельефы привлекательного перед ним тела, что изогнулись даже от такого лёгкого прикосновения. Губы расплываются в улыбке, прежде чем между ними окажется сосок, подтянутый как можно дальше от груди, до стонов партнёра на вечер. Отстранившись, он видит перед собой трепещущего босса в ожидании ласок. Ладони вцепляются в бедра и он притягивает одним движением к себе промежность. Чужие ноги раздвинулись шире и рука Сигмы тянется к брюкам, расстёгивая ремень, стаскивая его, пока Осаму наблюдал за этим. — Презерватив, смазка? — Спрашивает Дазай, вешая рубашки на спинку стула. — В. сейфе… — В сейфе? — Повторил и усмехнулся он, подходя и вводя код. — Почему не тумбочка или в шкафчике стола? — Откуда ты знаешь код?! — Вскрикивает Сигма, приподнимаясь на локти, ошарашенно глядя на Дазая. — Самое забавное, это то что раньше её здесь не было. Неужели уже трахался с Гоголем в кабинете? — Какая тебе разница. Откуда ты знаешь код? Но ответа нет, только долгий требовательный поцелуй, что заставил забыть Сигму о этой мелочи, пока его ласкают рукой в самом низу, оглаживая всю длину смазанной рукой, чьи пальцы вскоре оказались внутри. — У меня опыта с мужчиной было не много, скажешь когда будет достаточно, — Говорит Осаму, чувствуя достаточно тянущиеся мышцы, вводя сразу второй палец глубже. — Не много? Неужели даже снизу не был? — Не был и мой партнёр предпочитал растягивать себя сам. — У тебя был только один мужчина? — Мне больше нравятся девушки. Я бы уже трахнул её на этом столе, а с вами одно мученье и травмы. Ведь романтичная тут обстановка? Темнота и один только свет от монитора слегка подсвечивает твое тело, — Осаму толкается внутрь пальцами, нащупав более гладкую часть внутри, что предположительно являлась простатой. Приятный стон оправдал его мысль и ухмылка всплывает на губах. — Сигма, представь что было бы, если я не вздумал над тобой поиздеваться? — Что ты имеешь ввиду? Однако Дазай только достает пальцы, вытирает их о галстук и припадает поцелуями к шее, медленно проходясь по каждому сантиметру кожи. — Представь как ты бы перестал ощущать под собой стол, из-за моих постоянных толчков и какой пошлый звук создавался бы между нами, от грубости всех моих действий, — Пальцы скользят по лбу партнёра во время рассказа, убирая челку с лица. Осаму говорит на самое ушко ополяющим шепотом. — Поверь, за дверями всё слышно, проходящий мимо человек смутился бы, услышав твои громкие стоны, от сильно сжатых на твоей талии рук. Каждый расслышал твой голос, все поймут, что тебя трахают на столе как последнюю суку, а ты все лишь больше жаждешь этого? — Его язык проходит по самому краюшку уха, он прикусывает мочку между зубов, чувствуя под собой всю дрожь от возбуждения и наслаждаясь тяжёлым дыханием. — Осаму… Прошу, сделай это, — Сжимает Сигма широкие плечи и с мутным взглядом глядит в недовольные глаза. — Прошу? — Я не стану умолять тебя об этом. — О, не хочешь быть последней грязной шалавой? — Я не…— Но его прервали, закрыв рот рукой, с неимоверной улыбкой глядя словно сквозь. — Ну это мы ещё посмотрим, я ведь знаю, в твоём кабинете не только смазка и презервативы.

***

Он нашел себе усладу в этом месте, пропитанного сигаретами и алкогольным ароматом. Пока другие забавляются азартными играми, Дазай молча разбирает отчётность за этот месяц, слушая симфонию из хриплых стонов и мычаний. — Д-Дазай, — Молвит истощенный сексуальными пытками голос. — Дазай! Но тот и взглядом не ведёт, не слыша заветного слова. Сигма связан сейчас, ноги привязаны к бёдрам, а руки за спиной. Он лежит на полу, весь дрожа от перевозбуждения, роняя на пол слезы и слюни. Кажется уже вовсе не соображает, ибо не кончал на протяжении пятнадцати минут. Для него это больше чем рекорд, это грань, когда уже нужно сломаться, но лечь под человека это одно, а умолять… совершенно иное. — «Неужели он никак не возбужден? Почему он что-то пишет в моем журнале! Черт, я не буду говорить этого…» — Думает про себя Сигма, хрипло дыша и едвали находя в себе сил привстать, в итоге рухая на спину с громким стоном, ведь среднего размера вибратор, чья верёвочка привязана в бедру, зашёл глубже чем следовало бы. Громкий стон заполняет комнату, едвали возможно сделать вдох, а ему на зло дали мощности больше, заставляя изгибаться как змея на полу. Он страдал от одной, самой маленькой мощности, что медленно выедала все нервы, а сейчас, над ним даже больше чем издеваются, заставляют забиться в судорогах, хрипло, но слишком уж громко гортанно простанывать имя его божества на этот вечер. Из глаз слезы льются ручьем, но он лишь с силой кусает губы, прерываясь на скулящие вздохи. Сигма пикантно раздвигает свои ноги, отчаянно надеясь, что вид его приманит и вот уже казалось, что он выдержал, одержал маленькую победу в этой игре, как подошедший Дазай прижимает его член туфлей к животу, елозя по нем подошвой и слегка прижимая. Чуждый взгляд всё такой же холодный, а ухмылка по прежнему демоническая. Собственные глаза уже закатываются, катетер внутри головки не позволяет ни излиться, ни кончить. Сигма сдается с большим треском. — Осаму, умоляю, прошу, пожалуйста! Трахни меня, сними катетер, я до безумия хочу тебя, умоляю! Дай мне кончить, пожалуйста, — Плачет Сигма с расставленными дрожащими ногами, что затекли в зажатом положении. — Повтори-ка ещё разок, — Свет телефона и фонарика ударил в глаза, привыкшие к тусклому освещению. — Т-ты, блять, если ты снимаешь, я уволю тебя! — Будучи самым наилучшим дилером и твоим любовником… Забавно это слышать. Действия ногой всё не заканчиваются и Сигме едвали хватает сил на вдох. — Боже, Осаму! Умоляю, доведи меня до оргазма, — Хриплый голос в передышках от стонов произносит слова. Ему уменьшают силу вибратора, прежде чем вытащить катетер и слегка поласкать длину рукой. Как же изумительно дрожат чужие ноги. Весьма возбуждающе, но Дазай лишь придаёт скорости у игрушки вновь, не прекращая двигать ладонью, пока наблюдают, как извиваются от трепета в теле. А ведь Сигму уже несколько раз схватила судорога и состояние такое, что он готов потерять сознание, но какая же услада чувствовать ласку, в ожидании чего-то большего. Он чувствует как чужие пальцы мокры, буквально от пары движений там, внизу. Ноги совсем затекли с руками, но собственная горячая смазка ярко ощущается на животе. Провокационно он шепчет имя любимого на ночь и просит его раздеться вставить, однако глаза косит от оргазма. Такого необыкновенного и желаемого… Сигма весь трепещет, уже напрочь позабыв, что снимается на камеру. Вибратор достается одним рывком, он молит Дазая продолжить с ним вытворять любую его прихоть, пока ощущает как веревки сползают с рук. — Ноги сам развяжешь, меня дома дела ждут, — На прощанье, такое неприятное завершение… Осаму даже не целует, не оставляет никаких поглаживаний, лишь риск, быть увиденным. Не хватает даже сил задать, почему уходят, Сигма лишь ошарашен таким поведением и осознанием, что у Дазая в руках весомые кадры, что могут разрушить всю его жизнь. Чертова дверь в кабинет открыта, а узлы с ватных ног развязываться не желают. Тугие красные узлы завязанные Дазаем долго снимались с бедер и икр. Сигма весь час дрожал от перевозбуждения и собственное раскованное поведение, стало противно. Его впервые так бросают к черту, с глупой отмазкой, что даже не запомнилась ему. Не хочется и спасибо говорить за проверенные отчёты и расписку новых, пока он корчился на полу. Без капли духа в себе едет босс казино домой, толком не сосредотачиваясь на дороге, двигаясь лишь в потоке.

***

Всё раздражает и Николай, накрывший его поцелуем при входе — также. — Я приготовил ужин, вареная картошка и соус сделал, всё как ты любишь, — Крепко обнимает Гоголь, припадает губами к шее нежно целуя, вслушиваясь в иной запах. — Сигма, милый, что-то не так? — Все нормально, я просто не голоден. В душ и спать пойду, устал. — Может хотя бы поешь? Немножечко, — Расстроенный взгляд упирается в чужие хмурые глаза, едвали выдерживая холодный ответ. Ему это до боли напоминает прошлые отношения с Федором. — Нет, спасибо, — Толкается Сигма в плечи, отходя от двери и скидывая пальто, прежде чем удалиться в ванную. Гоголь же остаётся один. Он сидит на кухне в тусклом свете подсвечника, ковыряя картофель вилкой. Как же ненавистен любой холод в собственную сторону, но быть может… Сигма действительно сегодня не в ресурсе и за его отсутствие на работе, случилось что-то не то? А тот запах? Он старается не брать в голову, подходя к партнеру, что лежит уже в постели и с такими же злыми глазами смотрит в телефон. — Сигма, милый мой, — Посмеивается Гоголь, ложась рядом и тянется в объятия. — Я же вижу, что что-то не так, — Он берет телефон с рук, откладывая его и целуя в губы, но Сигма всеровно тянется до смартфона. — Нет, все хорошо, мне просто сейчас… — Видя, что Дазай ему не ответил, он придумывает нелепую отмазку, даже наигранно вздыхая, якобы расстроен. — Надо ехать на составление контракта, на счёт поставки алкоголя в наш бар. Меня сегодня ночью не будет. Николай удивлённо смотрит на того, слыша это. Но не выдает ни единого своего подозрения, даже не смотря на то, что видел переписку с Дазаем прямо сейчас, но никак не с человеком, с которым должен составляться контракт. Он отпускает Сигму, понимая лишь единственное: люди так не любят, когда тыкаешь в их измену.

***

Сигма писал гневные сообщения Осаму, что смело остались проигнорированы, не смотря на обещания уволить, а потом урезать зарплату. Спустя час, в ответ на все сообщения, была отправлена фотка бара, в который пришел посидеть Дазай. Пол часа и вот Сигма суетливо осматривает каждый столик, в поисках кудрявой макушки. В этом баре мерцают яркие, вырвиглазные светодиоды, что аж голова закружилась. Только заслышав кокетливый голос, который произнес его имя, он смог найти Дазая. — Почему ты здесь? — Спрашивает Сигма, садясь за стол в темном углу. — Меня парит больше… Почему вы здесь. — Ты кинул мне фотографию и я приехал. — И для чего? Сигма замолчал на мгновение. — Для того, что бы узнать, почему ты ушел! — Потому что ты меня не возбуждаешь, — Пожал Осаму плечами и залил себе в рот жгучий коньяк. — Да как же?! Ох, а не ты ли тёрся об меня своим хуем, неровно выдыхая в шею? Не лги, почему ты отказываешься спать со мной? — Дай подумать… — Он мычит, глядя в потолок, прежде чем выдать, — Потому что ты не красивый, не сексуальный и скучный. Сигма ошарашен таким заявлением и только рот раскрывается от удивления, но прежде чем он что-то сообразит ответить, Осаму продолжает. — Вот так звучит измена. Знаешь, я бы переспал с тобой, будь ты девушка, но ты ещё и мой босс… Мне просто мерзко от этого факта, ведь ты достаточно лёгок в использовании. Странно для босса казино иметь доброе сердце, не считаешь ли? Тебе может сказать честно, кто меня привлекает больше? — Осаму смотрит в чужие глаза, которые забавно сосредоточили на нем все свое внимание. Он расплывается в ухмылке. — Я не особо люблю задерживаться на смены, потому немного нагрубил Коле. Жаль, а ведь я с ним строил не плохую дружескую связь. — П-постой… Тебе нравится мой Коля?! — Твой? Пф, ты готов прям сейчас ему изменить. Больше чем уверен, что если бы я повел тебя в местный сартир, ты бы мне отсосал как и ему. — То что я совершаю, это лишь на моей душе. — Было бы на твоей, если бы ты его любил. Знаешь, что он мне рассказывал, будучи напившимся после смены? Я Достоевского до этого не любил, а теперь совсем ненавижу. — Я знаю, он тоже мне говорил, что он… — Сигма замолчал на мгновение. — Изменил ему с Гончаровым… — Он вздыхает, в осознание, как бы мог сделать не приятно Гоголю, если бы это все прояснилось. — Только про измену? Ох, походу я ему чутка ближе чем ты, — Хихикнул Осаму. — Так может расстанешься с ним? Он тебя просто использует, как халявные деньги и крышу над головой. А мне ваше расставание будет на руку, я смогу его утешить. — Почему ты так сильно хочешь встречаться с Гоголем? Дазай не мог сказать, что давно ищет себе партнёра для парного самоубийства, а заметив психические проблемы у Гоголя, очень даже обрадовался, ведь на того потребуется не долго давить, что бы умереть в одной ванне с перерезанными венами. — Бывшую напоминает. Я же говорил, что больше по девушкам. Он хоть и крупнее, но вполне симпатичный на лицо… — Его злорадствующая ухмылка меняется на нежный блеск пьяных губ. — Видел эти веснушки? Это они сейчас, зимой такие, а представь какие будут весной? Ещё и нос картошкой и челка забавная, он в целом очень милый парень. По виду Сигмы можно понять… Он жалеет, что ушел сейчас от Гоголя. В баре было тускло, полумрак, скрывал лица посетителей в таинственной пелене. Звуки разговоров и стук бокалов создавали атмосферу невыразимой тайны и волнения. Дым от сигарет медленно клубился в воздухе, словно завуалированные мысли, скрывая их от посторонних глаз. — М-да, зря я пришел, — Пробормотал Сигма, уткнувшись головой в стол. Его кулак слегка ударил по барной стойке в признание своего разочарования. — Всё, готовь ротик. Пошли в туалет, да побыстрей, — Дазай взял его за руку, приподняв на ноги. — Ты серьёзно? — Начал отталкивать Сигма, но Дазай лишь смеялся, толкая его вперед по темному коридору, ведущему к уборным. В коридоре царила мрачная пустота, лишь слабый свет проникал сквозь узкие щели в стенах. Только редкие тени периодически проходили мимо, оставляя лишь шепот и приглушенные смешки в своем следе. — Прекращай, Осаму, — Сопротивлялся Сигма, останавливаясь у стены. Но тот лишь приблизился, впившись в губы и обняв за талию. Сигме было даже противно от себя и от него. Босс сам оттолкнул сотрудника. — Что ты делаешь?! — Выдавил из себя Сигма. Хриплый смех послышался от Осаму. — Боже… — Все также он держит свою маленькую жертву у стены и руки сжимаются в кулаки. — Ты серьёзно? Ну ты поверил? Ну? — Продолжает он насмехаться. — Отпусти меня. Не держи так сильно, — Шепотом говорит он, в страхе что услышат, в страхе перед непредсказуемыми действиями другого человека. Взгляд уставился в пол, а рука скользнула в стене, в попытке нащупать что-то, отбиться. — Да не хочу я встречаться с кем-то из вас. Но твоя испуганная мордочка очень даже сексуальная, Босс. Всё, глаза так и держи в пол и сам на колени. Давай, давай! Жри мой хуй, шлюха! — Сильная рука схватила Сигму за шею, прижав к стене. Он чувствовал давление на горле, но не отступал. Встречный взгляд с боссом был наполнен напряжением. Дазай медленно начал расстегивать свою ширинку, не отводя глаз от него…