искусство.

      Капли крови, медленно скатывающиеся вниз, срывались с острия хирургического скальпеля и беззвучно разбивались о покрытый пылью холодный бетонный пол.       Тишину, царицу здешних владений, смело нарушить лишь спокойное, размеренное дыхание.       Две ноздри расширялись с каждым вдохом, втягивая в себя смешанные воедино запахи сырости, грязи и железа, что лишний раз щекочет и без того чувствительные рецепторы обоняния.       Рука, выпустившая металлическое орудие, что со звоном отскочила от бетона и подняло в замкнутом помещении эхо, проводит тыльной стороной ладони по, как кажется из-за бытующей полутьмы, белому лицу, размазывая темную, уже остывающую вязь.       Кончик языка быстро пробегает по пересохшим, потрескавшимся губам и рот сразу же заполняет полусладкий привкус металла.       Глаза, не смея оторваться, смотрят на без пяти минут мертвое тело - именно столько понадобится, чтобы умереть от потери крови вследствие аккуратно сделанного маленького прокола в области артерии. Кровь будет покидать свою оболочку медленно, но стремительно. Не самая мучительная смерть, но и не самое гуманное убийство.       Глаза, принадлежащие телу, что так быстро теряет силы, с каждой секундой становились все стекляннее и больше походили на кукольные.       Пять минут истекут и тогда человек поднимет скальпель, выскользнувший из слабой, хоть и липкой, но все же влажной хватки.       По истечению пяти минут человек закончит начатое, венчая свою работу утонченными деталями, и тогда останутся лишь последние штрихи, довершающие композицию.       Когда пять минут истекут, человек с былой трезвостью в уме доведет свое дело до идеала, не сожалея ни о чем. Кроме, разве что, о запачканной тягучей вязью одежде и потраченном на такой нудный, но нужный процесс, как уборка, времени.       Человек, терпеливо ждущий истечения заветных пяти минут, не смеет даже моргнуть, в предвкушении заветного момента, позабыв о таких обыденных процессах как дышать, или же мыслить.       И когда, пронзительно запищав, наручные часы разрезали тишину надвое, оповещая о наступлении полуночи, человек наконец может начать творить свое искусство.       Искусство, выраженное через смерть.