Повседневная жизнь с шиноби

      Какаши медленно брел по улицам Конохи, дел у него сегодня было невпроворот, только вот удача как обычно была не на его стороне. С раннего утра его старенький будильник решил отправится в чистый мир, так и не разбудив своего хозяина, труба на кухне прохудилась, грозясь затопить соседей снизу, а давно не смазанный дверной замок не хотел отпирать дверь… Это было практически стандартное утро для Хатаке Какаши так же известного в деревне как «Тысяча Несчастий»       Выудив из подсумка книжку Хатаке ступил под своды храма знаний, чуть морщась от всплывающих в памяти воспоминаний об этом месте. Каждый раз оказываясь тут джонин чувствовал себя виноватым перед старыми товарищами, тела которых давно покоятся либо на Кладбище Конохи, либо же где-то за пределами деревни. Один из Яманака, к которому Какаши ходил каждую вторую субботу уже как целых двадцать лет, говорил что-то о посттравматическом расстройстве, даже предполагал медикаментозный вариант купирования проблемы, но шиноби решил идти несколько другим путем. Хобби. Нечто что занимало его мозг, не давая проявляться симптоматике, но и также приносило ему удовольствие. И этим хобби стала литература, читал мужчина все подряд, но опять же благодаря своей удаче, все друзья и знакомые запомнили его только за чтение книжек серии «Приди, приди…» за авторством небезызвестного Джирайи.       И вот, очередная книга увлекла джоунина настолько сильно, что он сам не заметил, как начал наворачивать круги по все академии, уже раз тридцать проходя дверь к нужному кабинету. Только писк наручных часов, скрытых под рукавом куртки, оповестил его о том, что в очередной раз прошел час… И Хатаке Какаши вновь опоздал.       Убрав книжку обратно в подсумок, Хатаке Какаши открыл дверь в аудиторию под символичным номером четыре, нервно улыбаясь под своей извечной маской…. Сделав шаг вперед, Хатаке невольно замер, на автомате отпуская какую-то колкость, ведь сейчас перед его глазами была команда, что ржавым кунаем прошлась по старым шрамам на его сердце. Где-то на грани слышимости ему почудился голос его старого друга Обито, что вновь выдал глупую отмазку в попытках оправдать свое опоздание и звонкий смех его второй сокомандници, Рин. — Так, давайте-ка выйдем на свежий воздух, — тряхнув головой в попытках выгнать из нее призраки старых друзей, произнес Хатаке, чувствуя как правую руку прострелила фантомная боль, а столь родная водолазка, воротом который он закрывал рот, стала невероятно душно. — Там уже и обсудим дальнейшие действия.       Печать шуншина сложилась буквально на автомате, оставляя после мужчины лишь ворох иллюзорных листьев, что через мгновения исчезнут, пока сам Хатаке стоит на крыше Академии Шиноби содрав с лица извечную маску и глубоко дышит, в попытке унять приступ, которых у него не было уже несколько лет. На автомате рука шиноби нырнула в подсумок на его бедре, аккуратно вынимая книгу, и так же автоматически его пальцы раскрыли ее где-то на середине. Его сердце вновь начало биться в более ровном ритме, а приступ паники начал затухать.

Ретроспектива — Наруто Минатович, за несколько минут до прибытия Какаши Сакумовича.

«Твою мать, вот это мультики называется посмотрел», — проскочила мысль в голове Валеры, который чуть прищурься, оглядывал столь знакомое, но и одновременно чуждое помещение. Небольшое возвышение кафедры, большая зеленая доска практически во всю стену, большие окна, что впускали в кабинет столько света, что электрическим освещением тут пользовался разве что ночной сторож, аккуратны ряды парт…       Все это вызывало в нем смешанные чувства и какие-то отголоски образов в самом дальнем закоулке сознания. Чей-то голос словно сквозь вату донесся до его сознания, переплетаясь с легким шорохом мела, проводимого по доске. Перед глазами даже на мгновение соткался образ чьего-то лица, но тут же был вытеснен из головы болью прострелившей его от затылка до самых кончиков пальцев ног.       Закусив губу, юноша подавил всхлип, который так и норовил сорваться с его губ. Пальцы вцепились в край стола сжимая его до хруста, но помутневший сознанием блондин так и не понял, хрустнули пальцы или же стол? Дабы отвлечься от боли, мальчишка огляделся по сторонам, замечая, что в помещении он отнюдь не один.       По левую от него руку расположилась девушка, подросток лет тринадцати на вскидку. Бледно-розовые волосы, водопадом ниспадали на плечи и были подвязаны чем-то странным — темно синей лентой с металлической бляшкой. Мутновато зеленые чуть раскосые глаза, аккуратный нос и широкий лоб, обрамленный по сторонам длинными локонами, что оканчивались лишь у самого края подбородка. И в довершении образа эдакой девочки конфетки ярко розовое ципао, с белым узором и разрезом на бедре, через который была заметна плотная черная ткань коротких, оканчивающихся буквально за пару сантиметров до колен, леггинсов. Почему-то лишь бросив на нее взгляд, Валера почувствовал, что слегка покраснел, а его губы автоматически растянулись в дебильной ухмылке.       Сразу за девушкой, все так же по левую руку, сидел черноволосый паренек. Волосы брюнета, казалось бы, были растрепаны, но если присмотреться, то они четко складывались в прическу и видимо даже были зафиксированы чем-то. Его левая рука была плотно прижата к лицу, а в зазоре между указательным и безымянным пальцем виднелся глаз, то ли красный от природы, то ли из-за полопавшихся капилляров. Одет он был в темно синюю футболку со стоячим воротником, на спине которой виделся мон клана Учиха — разделенный на две части, красную и белую, веер. «Стоп… Стоп… Учиха?!» — эта мысль словно бы привела юношу в чувство давая осознать всю степень ситуации, в которую он попал. Кинув взор на свой собственный торс, блондин удивленно вскинул брови лицезрея рыже-синюю олимпийку и такие же рыжие спортивные штаны на своих ногах. — Ну привет, незнакомый потолок, — переведя взор вверх, разглядывая мельчайшие неровности побеленного потолка, одними губами прошептал юноша, а затем тихо хихикнул, нервно теребя рукав рыжей куртки, ощупывая пальцами ее текстуру, в надежде ничего не почувствовать и прийти к выводу что это все сон.       Только вот это не было сном, об этом четко говорили его ощущения. Ткань куртки была чуть жестковата, от нервов по его спине уже крупными градинами стекал поток оставляя за собой мокрые дорожки, а потолок все так же пестрил следами того, что помещение давно используется и ему необходим легкий косметический ремонт. Все это говорило юноше о том, что сегодня его жизнь изменилась навсегда, ведь рядом с ним сидят Харуно Сакура и Учиха Саске, а на нем самом надета рыжая олимпийка, с моном клана Узумаки на спине. «Блять… Мне определенно нужно выпить», — подумал уже не Валера, а совершенно точно Узумаки Наруто, после чего с размаху вдарил своим лбом об парту и уже совсем не тихо произнес: «Ебанный рот вашего колеса Сансары!»

Ретроспектива — Саске Фугакович, за несколько минут до прибытия Какаши Сакумовича.

«Бред», — первая полностью осознанная мысль Артёма была именно таковой. В его голове всё ещё крутились образы и воспоминания юного ниндзя, от чего в висках покалывало и размышлять хоть сколько-нибудь адекватно было сложно. Рука адски болела, а глаза нестерпимо резало по непонятной причине, однако зрение было до непривычного чётким и детализированным.       Текстура дерева, мириады маленьких частиц пыли, играющих на свету льющемуся из окна, многочисленный неровности на стенах от плохо уложенной штукатурки, и микроцарапины оставленные мелом на доске аудитории. И всё это в самых мельчайших деталях оседало в его сознании.       Столько разномастной и подробной информации тщательно улавливалось пылающими красным глазами, ясно говоря о реальности происходящего, однако разум брюнета упорно отказывался принимать простую истину.       Шальная мысль вновь ущипнуть себя проскользнула в голове брюнета, но тут же испарилась, боль, отдающаяся в конечности после первого раза, чётко давала знать… Всё тут реально. Биение собственного сердца, отдающееся набатом в его голове, лишь подтверждало этот факт. Прикрыв глаза, дабы не нагружать и без того закипающие мозги, Артём медленно сел на стул, с которого не так давно вскочил и приложил руку к лицу. — В чём дело, Саске-кун? — внезапно вскочивший Учиха не на шутку напугал Харуно, но на свой вопрос юная девушка ответа не получила. Все мысли брюнета были заняты совершенно иным, и голос Сакуры остался не услышан, из-за чего девочка с тревогой попыталась заглянуть в глаза цели своего воздыхания, но испуганно замерла, заметив алый отблеск шарингана. «Я попал?» — Наконец, спустя минуту бездумной прострации в которой находился парень, одна простая мысль наконец долетела до агонизирующего в отрицании происходящего разума парня.       Нога в сандалии нервно отбивала по полу, бессистемный и рваный ритм. Алый глаз с чёрной запятой томое, вращающейся по оси вокруг зрачка, выглянул меж пальцев и пробежался по помещению. Ближе всего была девочка в красном ципао, с длинными розовыми волосами, подвязанными хитай-ате, словно та была обычной лентой, которую вплетают в волосы. На самой же повязке, был прикреплен металлический щиток, с четко вытравленным и вполне узнаваемым узором, символом Какурезато. При одном только взгляде на Харуно, внутри Учиха вспыхнул лёгкий уголёк раздражения, от того, что девочка слишком уж близко к нему сидит, активно отводя взгляд и опасаясь смотреть в глаза.       Скосив взгляд ещё немного в сторону, уже понимая, что увидит, брюнет упёрся шаринганом в блондина в вырвиглазном оранжевом комбинезоне, со стандартной синей лентой протектора Конохогакурэ на лбу, голубыми глазами и странной пигментацией на лице, словно бы он сам себе подрисовал кошачьи усы. Странное и немного нервное поведение Узумаки сразу было отмечено и проанализировано додзюцу, но Артём оставил это без внимания. Куда больше его интересовала та гремучая смесь эмоций, что пробуждалась в нём, когда он видел этого не одиозного персонажа. «Заводной апельсин, да?» — шальная мысль, промелькнувшая в голове, вызвала тихий нервный смешок. Пару раз вздохнув, прогоняя накопившееся напряжение, парень упёр локти в парту и сложил руки домиком, смотря на доску ничего не выражающим взглядом почерневших глаз.       Цельная картина наконец сложилась в голове, Артёма, и он наконец принял одну простую и понятную любому человеку с его опытом истину. — Ебанный рот вашего колеса Сансары! — удар головой о парту и громкое восклицание Наруто донеслось до ушей Саске и мгновение подумав, тот задумчиво кивнул. «Полностью с тобой согласен,» — подумал последний из представителей клана Учиха, а затем резко повернулся в сторону Узумаки и несколько обескураженно произнес: «Стоп, что?!»       После чего до его слуха донесся шорох открываемой двери.