Angels in the Dungeons

«Отмщение — это не безумие, а нужда. Если человек не сможет добиться правосудия, то его всю жизнь будет мучить чувство сожаления. Даже если на это уйдут годы, даже если придётся умереть, месть — это дело чести…» Обо всём этом думал слепой пожилой человек, сидя на козлах. Хоть он и был слепым, но опыт кучера помогал ему совершать самые банальные маршруты вдали от городской суматохи, да и лошади уже знали практически все направления и могли определить, куда надо ехать, только по приказу хозяина. К тому же у старого извозчика был шанс вновь проехаться возле Поместья и сплюнуть, вспоминая все ужасы, что там творились. В один день к нему подошёл молодых лет мужчина в одежде конюха крепкого телосложения с немного грустным выражением лица. Он попросил отвезти его в небольшую рощу рядом с Поместьем. Кучер молча взял деньги и поехал. Пошёл дождь. — Погодка сегодня паршивая, — начал разговор хозяин повозки. — Да, пасмурно, сегодня на лошадях не покататься. — Вы ездите на лошадях? — Я работаю в Поместье Брайнов и слежу за лошадьми, а ещё обучаю хозяев верховой езде. — Интересно, очень интересно… Хм. Нечасто можно встретить графскую прислугу в городе. И как вам хозяева? — Мне они очень нравятся, особенно госпожи. Не могу о них плохо отозваться. — Хм… Минуту помолчав, он добавил: — Позволите узнать ваше имя, молодой человек? — Конечно, меня зовут Маркус Анхёрд. Проехав за разговором еще минут десять, они остановились. Кучер сошел вниз и открыл дверь новому знакомому. Маркус вышел, потянулся. — Быстро же мы приехали… Он не успел договорить: его сильно ударили по затылку, и он упал без сознания. В последние секунды он услышал лишь слова: «фаворита поймал». Очнулся Маркус в тёмном грязном помещении, похожем на чью-то квартиру. Было видно, что в ней живут бедняки. Он оглянулся и заметил в углу молодую, красивую и абсолютно голую девушку, прикованную к стене. Она бредила, что-то шептала себе под нос. Маркус попытался встать и только тогда понял, что тоже связан. Он увидел сидящего за столом знакомого кучера. — Кто ты такой? Зачем я тебе нужен?! — спросил дерзким голосом молодой конюх. — Моё имя Дионис Рокфорд. Когда-то раньше я работал в Поместье, и две графини выкололи мои глаза. Я надеюсь обменять твою жизнь на своё зрение. Ты ведь их любовник, их фаворит? Они должны согласиться, иначе долго ты не протянешь. — Я уже года два не их фаворит; но послушай, ведь я тоже не разделяю теплых чувств к ним. Я ехал в рощу, чтобы убить одну из них! Вот, посмотри, — Маркус отцепил кинжал с пояса и кинул его Дионису. Тот ощупал ножны, а потом и само оружие: — Этим ты собирался их убить? — Да. — А ты, случаем, не их шпион? Дионис подошёл к Маркусу и сильно ударил его по яйцам. — Аргх… Нет, я не шпион, дурак. — Ладно, поверю. А для чего тебе надо убивать графинь? Ты вот вроде молодой ещё и зрячий. Что, не дали тебе они? — Ещё два года назад мы признавались друг другу в любви, а потом они выкинули меня и нашли другого. Я им этого не прощу. — Вот ты наивный дурак. Графини никого не любят и не ценят. Скорее всего уже и своего мужа прибили, этого графа, как его… — Кэпа Брайна? Я сам его убил. — Неплохо. Дионис задумался. — Я, конечно, тебе не особо верю, но… кажется, мы друг другу подходим. Мне надо вернуть глаза, а ты хочешь убить этих двух обезумевших. Пойдём выпьем, заодно всё мне расскажешь. — Платишь ты, — сказал Маркус, ожидая, пока Дионис разрежет верёвки его кинжалом. Кучер ещё недостаточно доверял новому знакомому, чтобы отдавать ему нож. — А что с этой девушкой? Прикованная всё так же сидела и нашептывала: «Госпожи, о мои любимые…» — С той девкой? Она прислужница графинь. Я тоже хотел обменять её на свои глаза, но когда попросил написать слёзное письмо своим хозяйкам, она лишь сказала, что лучше мне её убить. Видимо, эти две хорошенько прокомпостировали ей мозги. — Почему же она голая? — Графини втайне помечают важных для себя слуг специальным шероховатым знаком. Я искал на её теле, но, видимо, она всё-таки им неинтересна. — А почему обратно не одел? Она вся трясется от холода. — Я, когда её раздел, так сильно возбудился, что не удержался и… Ты сам понял. Так она даже не сопротивлялась. Ну я теперь каждое утро делаю это как разминку. — Ты не сильно лучше, чем они. — Я даже хуже. Пошли. На самом деле Дионис не был сильно старым. Ему было всего лишь сорок пять лет. Он носил солнцезащитные очки, но старался не подавать виду, что он незрячий. В молодости Дио был довольно сильным и серьёзно настроенным парнем, так что после потери зрения он смог научиться жить и без него. Иногда он даже думал, что ему и не нужны глаза, однако каждый раз, когда он неожиданно подскакивал на кочках во время езды, понимал, что так жить очень тяжело. В таверне было много народу, поэтому двое знакомых сели в угол и начали разговор. — Ну, рассказывай. Что тебя связывает с поместьем и почему ты так хочешь убить этих сучек? — начал допрос Дионис. — Я у графинь уже лет пять. Вначале я действительно был их фаворитом. Год назад они сказали мне, что я поработаю некоторое время конюхом и поучу их дочь… — У них есть дочь? — кучер явно был заинтересован. — Да, видимо, от графа Брайна. В общем, я работал так полгода, а когда решил, что с меня хватит, они перестали пускать меня к себе. Так прошло ещё несколько месяцев. У графинь это нормально — убивать тех, кто слишком много видел. Они даже составляют специальные списки тех, кого надо устранить. Недавно один их таких списков попал мне в руки, и я увидел там свое имя. — И когда же ты должен тихо умереть? — Через неделю. Дионис закурил трубку. Ему в этот момент показалось, что зря он жалуется на свою судьбу. Чего стоило бы перестать нарываться на неприятности, прожить остаток жизни в тишине и спокойствии? Можно было бы даже пожениться на той молоденькой девушке, которую он поймал… Нет. Нельзя. Надо идти до конца. — Как ты хотел их убить? Тогда, в роще. — Слуги мне рассказали, что одна из графинь будет охотиться там вместе с фаворитом. Такое случается довольно часто, однако у меня мало времени, поэтому это была единственная попытка, и она провалилась, — Маркус не скрывал злости к Дионису за то, что тот помешал его плану. — А ты как глаза просрал? — Кхм, глаза? В общем, я был их кучером, но в какой-то момент они решили надо мной поиздеваться и заперли в своем подземелье, где постоянно пытали и не только. Я пережил этот ужас; потом они меня отпустили, но забрали зрение. — Зачем же они это делают? — спросил Маркус. — А ты не знаешь? Ты ведь был фаворитом. — Я не интересовался. Я жил там потому, что не было выбора. Дионис понял, что Маркус, как и он, был детдомовцем. Ему было знакомо ощущение готовности пойти на всё ради еды и жилья. — Видишь ли, я слышал, что графини очень ценят так называемых фаворитов. Это их любовники, с которыми они развлекаются по-всякому, воплощая свои пошлые фантазии. По слухам, они перестают стареть после секса с ними. Это всё их вера: они поклоняются Демонам Гоетии. — И сколько же тогда им лет? — Около сотни. Оба собеседника задумались. — Надо предпринять еще одну попытку убийства. Мы точно справимся, — сказал воодушевлённо Дионис. — И как мы это сделаем? Внутри поместья охрана: они всегда сидят в своих комнатах, куда даже солнечный луч не всегда достаёт. Только в их пыточном подземелье никого нет. Но оно… Подожди. Ведь завтра они будут там пытать того парня-булочника. Он увидел, как графини целуются в саду. — Не повезло бедняге. Но это наш шанс. В подземелье есть какой-то проход? — Да, через канализацию. — Договорились. Завтра вечером выходим. Маркусу не было необходимо убивать графинь, он лишь хотел отомстить им за годы унижений. В качестве плана Б он рассматривал возможность убить их нового фаворита, которого он видел лишь однажды, так как леди Поместья не особо любили выставлять своих любовников всем напоказ. Он и сам был удивлён тому, что за пять лет затворничества в Поместье он не разучился нормально общаться с разными типажами людей. Посидев там еще час, они напились в хлам и пошли домой. Была уже ночь. — Я… я бы трахнул Твин ещё раз. И Сицилию тоже. Жопы у них, как орехи, — пьяным голосом рассказывал Маркусу Дионис. — Дурак ты, Дио. у Сицилии жопа говно. Я когда её трахал, думал, какая же она плоская. Даже сказал как-то: «Сицилия, жопа у тебя, как блин». — Ну ты даёшь, — засмеялся кучер. — И они тебя не того? — Не того, — сказал Маркус, подходя к дому. Когда они зашли в квартиру, увидели, что девушка, ранее прикованная к стене, уже бродила по квартире в надежде сбежать. — Отпустите меня! — увидев парней, она бросилась на них с кулаками. Маркус ударом ноги в живот отправил её в то же место, где она сидела до их отбытия. Удар был несильный, однако девушка сплюнула кровью. — Как она освободилась? — спросил Маркус, но потом понял, что девушка изначально не была прикована, а лишь притворялась, чтобы сбежать, когда они уйдут. Видимо, она не смогла открыть дверь, а окон в квартире не было. — Давай уже отпустим эту крошку на улицу, — решил Дионис. — Но перед этим развлечёмся. Парни взяли девушку под руки и положили на стол. — Тихо, зайка, — приговаривал Дионис, снимая штаны. Достав член, он вставил его ей в отверстие и начал водить. Девушка начала тихо стонать: видимо, ей уже приходилось иметь дело с приборами в вагине. Маркус тоже снял штаны и, вспоминая былое, засунул свой хобот ей в рот. — Кушай, дорогуша, кушай, — прошептал он тихо. Он водил членом в её теплом рту, откуда сочилась кровь, слюни и смазка. Он вспомнил старые добрые деньки, когда они вместе с графинями устраивали оргии и занимались сексом с десятью партнёрами одновременно. Как же ему этого не хватало сейчас! — Если завтра убьём Их, я трахну их трупы, — пробубнил Дионис, когда кончил. — Я, пожалуй, откажусь — сказал Маркус, спуская девушке в рот. Та уже по привычке сразу всё проглотила и, видимо, рассчитывала на добавку, но парни одели её и выпроводили из квартиры. — Девушки девушками, а дело делом, — произнёс Дионис и отрубился прямо на полу. У Маркуса хватило сил дойти до постели и заснуть там. — Убить? Убить кого? Графинь? Моих любимых графинь?! Но ведь они меня накажут! Нужно сказать. Нужно бежать к ним. Они же меня любят! — только что изнасилованная девушка побежала со скоростью лошади к Поместью. Квартира Диониса нарочно находилась довольно близко к обители графинь, поэтому добраться она смогла всего лишь за час. Когда она подошла к воротам Поместья, она выкрикнула: «Опасно», — и упала без сознания. Через некоторое время её нашла охрана. Девушке дали понюхать нашатырь, накормили, нормально одели и оставили отдыхать в комнате. Первое время она ничего не понимала, но затем вспомнила цель своего забега и сразу направилась к комнатам графинь. Главный охранник перегородил ей путь. — Дамы сейчас отдыхают, — сообщил он ей властным голосом. — Приходи позже. — Это срочно, Киган. Прошу тебя. Графиням грозит опасность. Киган хоть и был начальником стражи, но обладал проницательностью, несвойственной его сослуживцам. Также он был тайно влюблён в эту служанку и давно уже хотел сделать ей предложение. — Хорошо, проходи. Графини сейчас занимаются любовью в главном зале, — сказал он и пропустил девушку. Служанка подошла к дверям главного зала и постучала. Она услышала, как кто-то быстро одевается и идёт к двери. Перед её лицом предстала высокая тонкая девушка с прекраснейшим лицом в белой накидке. От этого зрелища прислужница немного растерялась. — Зачем ты нас отвлекла, Барбара? Что-то случилось? — задала вопрос графиня Сицилия. — Говори быстрее, — добавила Твин. — Госпожи, на вас хотят совершить покушение двое мужчин. Они попытаются вас убить завтра вечером в подземелье, когда вы будете заниматься тем извращенцем, что за вами подглядывал. Будьте начеку и примите меры. Графини переглянулись и вернули своё внимание к служанке: — Проходи. Расскажи нам всё, что знаешь. В рассказе Барбары было всё то, что происходило с Маркусом во время похищения. Она, ничего не подозревая, села в повозку, кучер спросил её, кем она работает, она ему всё рассказала, и тот доставил её к себе домой. Правда, девушку кучер не стал бить по голове, потому что сила у него была недюжинная, так что он скрутил её и на руках, как невесту, занёс в квартиру. Она упомянула, что Дионис пытал её два дня в надежде узнать, где хранятся его глаза. Девушку несколько удивило, что он соврал Маркусу насчёт шероховатых маркеров. Она-то знала, что ничего такого не существует. У графинь нет любимчиков: им все безразличны. — Так, значит, это наш прошлый фаворит, Маркус… — Сицилия была явно заинтересована. — Стоит преподать ему урок. Устроим засаду? — Согласна с тобой. Твин встала с постели и подошла к шкафу с толстыми круглыми ручками. Графиня нажала на скрепки сбоку двух ручек, и они открылись, будто маленькие шкатулки. Внутри них лежало по глазу. — Может, сожжём их? — спросила Сицилия свою жену. — Нет, лучше мы его помучаем. Обработай глаза и приготовь к трансплантации. — Госпожи, меня несколько раз оплодотворили. Могли бы вы как-то… — Конечно, дорогая, — Твин положила глаза Диониса в тарелку и снова подошла к шкафу. На одной из полок лежали некие таблетки. Графиня положила одну в рот, подошла к Барбаре и поцеловала её так, что таблетка сразу упала той в пищевод. Она несколько раз сильно засосала девушку и начала раздевать, обнажая полные груди. Сицилия тоже взбодрилась, увидев самую красивую служанку в их Поместье в нагом виде, подошла и начала сосать её бидоны. Хоть Барбара никогда и не рожала, из-за постоянной стимуляции сосков она начала вырабатывать молоко. Теперь две графини могли вдоволь напиться. Когда они закончили молочную трапезу, солнце уже взошло. Было ранее утро. Барбара была вне себя от счастья. Давно её так не ласкали в постели, тем более сразу две девушки. Графини оставили её отдыхать и пошли подготавливать всё к завтрашнему вечеру. — Сицилия, позови Бравиля, пожалуйста. Белая дама направилась в правое крыло здания. За приоткрытой дверью она увидела, как высокий накачанный мужчина отдыхает в тёплом бассейне. Рядом с ним было несколько красивых девиц, и, хоть они лезли к нему, он не обращал на них большого внимания. У него были золотистые волосы, сбритые по бокам. На животе красовался большой шрам. — Брав, тебя Твин зовёт. Нам понадобится твоя помощь. Могучий богатырь встал в полный рост и глубоким голосом, от которого даже девушки притихли, ответил: — Ну чего надо этой маразматичке? Не дают человеку спокойно отдохнуть. — Не сердись. Ты ведь знаешь, почему ты здесь. Брав-то знал. Он знал лучше всех. Раньше он работал наркоторговцем, продавая опиум людям за границей. Делал он это из нужды, однако решил соскочить. Его хозяин, конечно, принял это за предательство и сделал несколько покушений на него и его сестру. Как раз в один из таких случаев он получил свой шрам. Его сестра, Мария, была красивой девушкой; правда, не особо рассудительной, но это компенсировалось умением успокоить старшего брата в трудные минуты. Придя в подземелье, Бравиль поздоровался с Киганом, который должен был защищать графинь во время покушения и дерзким голосом спросил Твин, что надо делать. — Принеси цепи, насадки, маникюрный набор, масло и труп той девки, которая сожгла тексты об Андромалиусе. А, и духи не забудь. Кто знает, как труп сейчас воняет, — закончила графиня и задумалась: «А догадывается ли он о Виктории? Вряд ли…»

***

Когда граф Брайн был ещё жив, о Поместье обычно высказывались в негативном ключе. Он не особо следил за уровнем жизни горожан, а за малейшие проступки очень жестоко наказывал. Был случай, когда он перебил половину своих слуг лишь за то, что они не отвечали, где находится его жена. Большую часть времени Твин была в гостях у герцога Артура и его друзей: Лорда Рона и Лорда Ардако. Поговаривали даже, что она изменила ему, но скоро таких говорунов стало как-то мало, а количество могил на графском кладбище увеличилось. Когда графиня поняла, что так они с Сицилией долго не протянут, и что в скором времени может случиться восстание, она попросила своего ближайшего человека после Сицилии — Маркуса — тихо убить мужа. Народу они сказали, что тот умер от сердечного приступа, и хоть многие понимали, что это ложь, все были рады смерти тирана. Графини, видя, к чему привела политика Кэпа, наоборот, сделали очень многое для улучшения жизни горожан, например, открыли театр и цирк, несколько ресторанов и таверн. Также они прикрыли все бордели, в том числе и тот, что принадлежал самому графу; но даже тут они не стали портить жизнь людям, работавшим там, и пригласили их жить в свои резиденции, чтобы им самим «не было одиноко в постели». Это и были причины, по которым никто не желал смерти графинь, даже зная, что за бесчинства они творят в глубинах своего замка. Маркус и Дионис проснулись поздним утром. Они не спеша поели и начали прорабатывать план. — Итак, мы выйдем вечером, когда на городских часах пробьет семь. Куда мы идём? — Мы идём к трубе, которая тянется от Поместья. Понять, где эта труба, будет просто: там всегда сильно воняет, — Маркус знал толк в канализациях. — Правильно. Дальше мы лезем по сточной трубе, надеясь, что нам в рот не прилетит кусок говна или чья-то часть тела, доползаем до решетки и оказываемся в самой нижней части подземелья. Они будут пытать паренька на верхнем уровне, да? — Надеюсь. Их план был очень ненадёжным, но это была единственная возможность осуществить задуманное. Уже был вечер. Оставалось лишь надеть маски, вооружиться ножами и захватить фонарь, хотя слепому он бы несильно помог. Всю дорогу до стока Дионис шел молча. Он осознавал, что становится помешанным не на возвращении глаз, а лишь на том, чтобы испортить жизнь Твин и Сицилии. Ему не было смысла похищать ту красивую девушку: он знал, что даже в случае, если он отправит графиням письмо, им вряд ли будет жалко эту невинную барышню. Дионис вообще не был уверен в том, что графини до сих пор его помнят. В тот момент, когда у него забрали глаза, он был обессилен и не мог совершить какое-либо нападение на них. После того, как он вылечился, у него не осталось денег, и ему пришлось работать за гроши или даже за еду. Через десять лет он наконец-то смог разжиться, купил себе маленькую квартиру, опытных лошадей, повозку и стал снова работать кучером. И только сейчас у него начали появляться шансы, хоть какие-то шансы победить в этой войне. Парни успешно влезли в трубу, преодолели её, передвигаясь исключительно лежа, добрались до решётки и бесшумно вылезли на нижнем ярусе подземелья. Впереди была тёмная лестница, по которой нужно было подняться наверх. Маркус знал планировку здания, поэтому они с Дионисом легко прошли, не боясь, что их заметят. Добравшись до верхней части подземелья, они наконец-то увидели Их. Две девушки в перчатках с разными инструментами занимались маленьким толстым пацанёнком, который визжал от того, что Твин совала ему тонкую палку прямо в уретру. — Давай нападём вместе и убьем их, — прошептал Дионис и обнажил свой нож. То же самое сделал и Маркус. Они мысленно досчитали до трёх, разбежались и прыгнули на графинь. Победа была как никогда близка. — Сдохните! — заорал Дио. Но тут из-за угла выскочил рослый мужчина и одной рукой отправил парней на землю. — Молодец, Киган, — сказала Твин, осматривая Маркуса и Диониса, лежавших на полу. — Теперь повесьте молодого на цепи, а того старика положите на пыточный стол. Киган и еще один мужчина понесли двух несчастных на заданные графиней позиции. Дионис, зная, что сейчас произойдет, начал истошно вопить, но Киган приложил палец к его губам и тихо сказал: — Молчи, а не то сделаю хуже, чем в прошлый раз. Парень-булочник всё ещё стонал и плакал. Твин подошла к нему и резким движением перерезала его горло. Ещё две секунды он захлёбывался кровью, а потом умер. Наступила тишина. — Итак, Дионис, видимо, ты не был доволен тем, что я оставила тебя в живых. Ты всё-таки решил, что тебе нужны глаза? Ну забирай. Твин сделала жест, и к столу подошла Сицилия с глазами. Дио, видимо, не ожидал такого исхода, поэтому не знал, как реагировать. Белая девушка взяла тонкий скальпель и пырнула им в глазницы. Кучер заорал от боли, и Сицилия впихнула глазные яблоки, посыпав сверху какой-то травой. Видимо, боль утихла, и Дионис затих, ожидая, когда зрение придёт в норму. Пока что он видел лишь тёмное пятно перед глазами. Через некоторое время на него положили что-то тёплое и склизкое, а затем рука в перчатке засунула его член в неприятно холодное место. Затем он услышал звук зажигания фонаря и только тогда понял, что всё это время видел, но в комнате было темно. Его глазам предстала ужасная картина: изуродованный труп девушки, по которому ползали мухи и опарыши. А его половой орган засунули как раз ей во влагалище. Дионис завизжал, и графини рассмеялись. Труп всё же убрали, но затем принесли Маркуса и повесили на цепи так, чтобы его член расположился прямо во рту Диониса. — Какая же прекрасная пара у нас в гостях. Двое моих старых фаворитов. И Маркус понял, что Дионис точно так же, как и он, был любовником графинь. Когда тот исчерпал свой срок, его собирались убить, но, видимо, из прихоти или ещё по какой-то причине они лишь вырвали его глаза. Маркусу стало тошно от осознания того, что у графинь никогда не было никакой симпатии к нему самому. Это был заранее построенный чёткий план действий. Он бы не смог завести с графинями ребенка и умереть в один день, как в сказке. Молодой человек даже подумал, что родная мать, которая бросила его младенцем, заслуживает большего внимания, чем эти две женщины. Но Маркусу не дали долго думать. Графини давно уже хотели испытать один из своих фетишей, а именно «игру с воском», при которой на партнёра медленно льют растопленный воск. Обычно все пользуются соевыми свечами, чтобы партнер не получил ожогов, но для Твин и Сицилии было важно услышать вопли и мольбы тех, кого они пытали. Графини подозвали к себе Бравиля, который всё это время стоял в углу, чтобы Маркус не мог его разглядеть. Как и ожидалось, при виде человека, который отнял его место, парень начал материть его всеми возможными способами. — Угомонись, а. Но глубокий голос Брава не произвел должного действия на Маркуса. Помогло только ведро белой густой жидкости, которую залили парню в рот. У графинь всегда была про запас «паутинка», произведённая многочисленным штабом их слуг. Растопив свечки, Твин начала медленно лить воск на тела пленников. Они громко кричали, кожа сразу покрывалась волдырями и местами начинала слезать. Покрыв их воском, она приказала Браву поработать с Маркусом и всунула член фаворита в задницу конюха. Новый любовник беспрекословно начал двигаться, хотя удовольствия от этого не получал. К ним подошла Сицилия и начала ласкать ту часть члена, которая всё-таки выглядывала изо рта Диониса. Хотя кожа сильно болела, Маркус каким-то образом возбудился и начал понимать, что сейчас кончит. Он сопротивлялся, боролся, старался не думать о ласках, но ничего не вышло: Сицилия делала слишком приятно, а язык Диониса приятно щекотал головку. Он не смог сдержаться и кончил прямо в горло товарищу. Дионис особо не заметил этого, ведь его член подвергался похожим испытаниям со стороны рук Твин, которая сжимала, растягивала, оплёвывала него, но не давала кончить, сильно сдавливая мочеиспускательный канал, чтобы ни капельки святой эссенции не упало на пол. В попытках кончить его яйца сильно сжимались, и он переставал чувствовать боль от воска, которым продолжала покрывать его и Маркуса безумная графиня. Когда Брав кончил, и волосатое отверстие было всё в сперме, Твин решила покончить с ними так же, как и с тем булочником. Она принесла тот же нож и уже была готова резать глотки, но Сицилия её придержала. Девушка подошла к Маркусу, прикусила ему ухо и тихо прошептала: «Спасибо тебе за такую чудную дочь». Конюху стало холодно и в этот момент лезвие прекратило его мучение. Вокруг всё поплыло.