Смазка не для этого

Габриэль положил кисти на чужой гладкий пресс, изучая его стройные линии. Ладони самостоятельно разогрелись, но уже обожаемое ему тело отдавало холодом. Неужели у Зонта на столько низкий уровень гемоглобина? Поэтому-то он всегда и одет, как на зимовку. Габ, как бы сильно не хотел, не мог понять, почему прямо сейчас его не трахнут. А ведь хотелось узнать, какого это- иметь в себе инородный предмет, понять какого, когда тебя мягко или жёстко ебут, не давая возможности сопротивляться. Но то, что делают с ним сейчас, ему и так сильно нравится, это доставляет удовольствие, поэтому он не торопиться, так же чужие нескромные прикосновения разыгрывают интерес быть сверху, но самому сесть на член. Как делала та девушка. В это время, у шестого были абсолютно другие ощущение и мысли. Тёплые ладони были такими желанными, хотелось прижаться к парню и чувствовать, как тебя обнимают, согревают и не хотят отпускать. До дрожи принимая каждую частичку высвобождающегося жара, Зонт приткнулся к выпирающей ключице и замер, вдыхая столь приятный природный аромат, нерукотворный трепкими духами или одеколонами. Дурманящий, желанный и аппетитный. Не задумываясь, что делал и как, он облизнул немного загорелую кожу. Но не для ласки, а чтобы откусить вместе с костью. До жуткого хруста и треска. Крови. Слава богу, что он был более адекватный, чем, допустим, пиковые. И как только резец челюсти надавил на беззащитное место, голова резко отодвинулась и с немыми извинениями приблизилась к красным губам. Переплетение языков, изучение ровных, но в немногих местах острых зубов, а так же проба сладкой от чего-то слюны, было ещё более интересным. Горячий, грязный и такой страстный поцелуй, ненадолго подарил игривое настроение, но его напрочь перебило возбуждение, которое никак не пытались унять. Соприкосновение с губами было хорошим началом к ещё большему. Оглаживая бёдра, рука тянется выше, а другая, проскользнув через середину груди, разводит пальцы, немного щекоча, но это чувствуется очень резко, до дрожи из-за вечного холода кожи. Отстранившись друг от друга, они начали восстанавливать дыхание. Зонт тяжело дышал, замыленно смотрев в сторону, опустил голову. Хоть он и покраснел, но никакого стыда не было, с тяжестью прилитая кровь в члене мешала чувствовать себя комфортно, зато Габри открыто пялился, подмечая, что перед ним то, что он долго хотел. Разглядывая своего партнёра и остановившись на руке, сжимающей край футболки между ног, эльф потихоньку начал забираться на чуть раздвинутые бёдра. Заставить лечь того было плёвым делом, поэтому длинноухий вскоре оседлал его. Только сейчас заметив спавшие с плеч края блузки, Зонтик так же подметил эротичный вид юного тела. Не зная, чем помочь, шестой просто лежал, успокаиваясь. Габриэль обмазывал красивый ствол смазкой, немного надрачивая тому. А когда закончил с этим, отдал тюбик протянутой руке. Получив её, треф поднялся и налил светлую жидкость на пальцы, после поднёс к анальному отверстию и начал неторопливо массировать, зная как будет больно, если этого вообще не сделать. Проведя по «разрезу», впустил один палец, потом второй, слыша продолжительные вздохи и постепенные выдохи. Это вышло довольно приятно для эльфа, то ли из-за расслабленности, то ли из-за жуткого желания, чтобы вошли, проём легко растянулся и можно было не бояться за порванную жопу. Когда пальцы вместе с тюбиком были убраны подальше, Габ не стал ждать, присев на выпирающую штучку, начал понемногу насаживаться. Как только вошло и он уселся полностью, резко застыл. Широко раскрытые глаза говорили о поспешных выводах первого. Сжимая края блузки, он пробно подвигался и снова замер. —Эт-то б-больно. —Нужно привыкнуть, это твой первый раз, поэтому тебе тяжелее. —А-а, т-тебе было так же? —Конечно, даже больнее, тем более, что в первый раз меня ни к чему не готовили. Это было ужасно… —Тебя изнасиловали? —Ну, вроде того… К сожалению, я даже не помню кто это был, но сейчас мне на это всё равно. Тебе лучше? —Да, думаю…—Немного подвигавши бёдрами, Габриэль восторженно улыбнулся, даже ушки поднялись.—Можем продолжить. Первый немного привстал и снова сел, от этого произошла секундная пульсация, от которой стало интересно, что будет потом. Фигурка двигалась, поднимаясь и опускаясь, стали слышны тихие при этом взволнованные мычания, а после и стоны. Продолжая, Габриэль опёрся руками на торс под собой. Было не передать словами, как ему это нравилось. Часто доходило до очень чувствительных мест, из-за чего скорость увеличивалась вместе с эйфорией, но потом снова становилась более плавной. Так продолжалось, доходя до громких и не очень стонов. Ткань светло-коричневой одежды шаталась на слабо загорелом теле, только посмотрев на неё, можно было понять, чем занимался её хозяин, а белая футболка, изо всех сил продолжая быть чистой и опрятной, только редко дёргалась из-за цепко сжимающих её край костяшек рук. Постепенно Зонт начал подыматься, а когда поднялся, то понял, что сил у остроухого на продолжение осталось не много. Уставший, опущенный взгляд выдавал с потрохами, но движения не прекращались. —А-ах, м-можешь меня н-нагнуть? —Не знал, как попросить сменить позу, Габриэль. Но мысленно поблагодарил, когда взяв за ягодицы и подняв, а после поставив раком, Зонт дал удобно прилечь и отдохнуть. Скрывши лицо в сложенных руках, Габриэль снова почувствовал, как в него вставили. Сдавленный стон послышался словно первый, а потом можно было кайфовать от каждого движения актива. Через какое-то время это также закончилось. Вроде хорошо выебанный Габриэль, поднялся и выдал немного бесстыжую фразу с его стороны. —Можно ещё раз? —Ты не устал? —Тело не слушается, но хочется повторить… —Ненасытный ты мой… Нужно ли мне говорить о том, что после этого завтра ты не сможешь сидеть? —Правда? —Да, может поспишь? —Я…—Габриэль подвинулся ближе.—Я хочу повторить, но лучше отдохну… А у тебя тоже будет болеть? —Ага. —Это того стоило? —Зависит от тебя, мне с тобой было очень хорошо.—Ответа не последовало. Зонт решил, поцелуем в запястье, выразить восхищение к каждой части тела партнёра, хоть и понимал, что данное действие могут не понять. Шестой встал и направился к двери. —Нужно проветрить комнату, посмотреть что с водой, постирать постельное бельё и… Хочешь я тебя вымою? —Смотрел на обездвиженное тело Зоз. Тот, сложив руки на груди, чувствовал что-то текучее внизу. —А во многих фильмах, книгах и всего остального, после полового акта люди отключаются. —Ты к этому близок, но не забывай, что Вару и Феликс вернуться где-то ночью. —Червовый и пиковый валеты… Я от них не зависим…—Тут его взяли на руки и понесли.—Можешь ли ты быть только моим? —Хмм. Разве ты не хотел переспать разок со всеми? —Я передумал, хочу чтобы моим был только ты. Здесь есть равные отношения, ничего плохого. Мне нравится. —Хах, если передумаешь можешь меня не предупреждать. —А ты? —Ромео с королями, так что мне не с кем. —Вару? Феликс? —Я откажусь от такого счастья. —Я могу зажимать тебя между двумя углами, пока никто не видит? —Пожалуйста.—Зонт, положив эльфа в ванну, присел к трубам и как настоящий сантехник, что-то потрогал, покрутил и вместо ледяной воды, полилась приятная тёплая. —Мне тебя оставить? —Не оставляй. Мне надоело одиночество. —Ты вымотался... Я тебе помогу.—Зонт, сняв с Габа блузку, намочил его душем, намылил мягкую губку, начиная с шеи, а там и ниже, нежно тёр кожу, не остались без внимания и волосы. Пока треф мыл бубнового, тот плакал. Слёзы лились, но скатывающаяся с душа вода не давала этого понять, как для шестого, так и для первого. Когда это закончилось, мальчика вытерли, принесли одежду и унесли одетого. Положив на кровать её хозяйна, Зонт вышел разбираться со всем остальным, закрыв дверь. —Я тебя люблю... Правда...—Сказала вечно одинокая душа, а после погрузилась в сон.