Всё это бред, говоришь?

«Посмотрите! Начал он тут характер свой выказывать! Начался у него… переходный возраст!» — Диего был вне себя от злости. Ему было досадно, что Лютер, первый раз в своей жизни, не послушался брата. Он шёл по безлюдной улице, яростно пиная попавшийся под ноги камень. Вдруг Диего запнул камень настолько далеко, что он укатился под ноги какой-то девушке. Диего поднял глаза и увидел… — Л… Лайла? Какого…? — он не мог вымолвить ни слова: настолько был ошарашен увиденным. — Да, пупсик, она самая. — Но что ты тут делаешь?! — Да вон видишь там за углом парикмахерскую? Мне кончики подровнять надо, а то секутся, — съязвила Лайла. — Очень смешно. — Да че ты! — Лайла похлопала Диего по плечу. — У-у-у, сразу ду-у-уется! — она надула щёки и сделала смешной, но одновременно недовольный вид. — Говори по делу, — Диего был беспрекословен, ни одна мускула не дрогнула на его лице. — Хм, что ж, — кажется, Лайла тоже перешла на серьёзный лад. — Тебе не нужна работа? У нас в комиссии место освободилось. — Нет! Я больше этим не занимаюсь! — А тебя никто и не заставляет, — Лайла подошла вплотную к Диего, заправила прядь его волос за ухо и прошептала. — Просто я знаю кое-что о вашей Т/и… Диего отошёл от Лайлы, одарив её недоверчивым взглядом. — Интересно, что ты придумаешь на этот раз?.. — съязвил Диего. — Всё, что я скажу тебе — правда! Послушай, ты в курсе, что знает комиссия. Поэтому я с полной уверенностью могу сказать тебе, что вам от этой Т/и станет только хуже! Она предательница, Диего! Я хочу спасти тебя… — Зачем?! — прервал её Харгривз. — Я… — Лайла опустила глаза. — Я всё ещё люблю тебя, придурок! — Я не верю ни одному твоему слову. Я знаю, что Т/и — честная девушка, она никогда не предаст нас, что бы там ни было. — Ха, удачи тебе, мешок костей! — довольно быстро уступила Лайла. — Посмотрим, насколько быстро ты приползёшь с мольбами о помощи. Жаль, что тогда уже будет поздно! Она пафосно развернулась на невысоких каблуках и быстро скрылась за углом. Диего не придал значения этому событию: он давно уже не верил Лайле, и ему было всё равно — правда она любит его или нет. ___________________________________ Лютер шёл, поникнув головой. Он не знал, чтó ему делать, ведь никакого плана не было, да и он сам забыл, зачем ему нужен был план. Глупо. Но, увы и ах, только на это способен переросток-горилла с каплей человеческих мозгов. Не долго думая и плутая по закоулкам города, Лютер всё же решил пойти самым разумным путём — вернуться в академию. Ах да… быть может, читатель уже отошёл от авторских переживаний по поводу смерти Элисон, но Лютер-то даже не догадывается об этом!.. Бедный, огромный малый… Единственный смысл его жизни отбросил последний лепесток и погиб, под давлением этого жестокого, гнусного мира. Судьба так коварна, не правда ли? Оказавшись наконец-то дома, Лютер не обнаружил ни единой души. Выглянув в окно своей комнаты, он увидел, что все собрались на заднем дворе… с зонтами… чёрными… Это было явно не к добру. Сердце громилы забилось чаще, и он не мог контролировать это. Чувствуя, что случилось что-то нехорошее, он стремглав спустился вниз по лестнице и вмиг оказался на заднем дворе. Сердце вот-вот выскочит. Лютер стоял, всем своим видом показывая, мол, «ну же, быстрее, чего вы медлите, говорите». — Я скажу, — вызвался Пятый. Т/и закрыла лицо руками, её плечи вздёргивались от рыданий. — Лютер… Элисон… она… она хотела спасти нас… но… Её доброе сердце взяло верх над самозащитой. Её больше нет с нами. Эти слова ударили словно молния в голову Лютера. «Её больше нет с нами,» — то и дело проносилось в мыслях громилы. Сердце разрывалось от горя. Слёзы наполняли и заволакивали глаза. Противный ком стоял в горле. Ни слово не могло, да и не хотело вырваться. Он был готов прямо сейчас, прямо в эту минуту провалиться сквозь всю землю, исчезнуть навсегда, бесследно!.. Жизнь потеряла смысл. Кому, кому он теперь будет дарить всю свою любовь, которую никто, кроме «неё» не воспринимал всерьёз?.. И вот слеза-предательница выбралась наружу, пролагая путь-дорожку своим подругам. Тут громила дал себе волю. Упал на колени на мокрую от дождя землю, беспомощно протянул руки к небу, а затем согнулся, как грешник, вымаливший прощения в последний свой день… И зарыдал… Вся академия была наполнена этими беспомощными рыданиями, вырывающимися из груди печального громилы, потерявшего своё счастье и поставившего печать одиночества до конца своей жизни. Довершал эту картину деревянный закрытый гроб, по которому громко стучали, а затем стекали на землю крупные капли дождя. Её больше нет с нами… Она погибла достойно, оставшись преданной своей семье. Она доказала, как любит их. И они никогда этого не забудут.