Любовник смерти

В думосборе Блэков мы посмотрели воспоминания Сириуса о моём звере. Он действительно был великолепен. Крупная, мощная, антрацитовая кошка с зелёными глазами. Я даже сам себе завидовал. Лили подняла на меня восхищённые глаза. — Ты смог! — Благодаря твоему зелью и помощи Сириуса. Спасибо вам! Оборачиваться без напарника и в ближайшее время мне было нельзя. Хотя даже в человеческой ипостаси мне хотелось в лес Дин, к озеру, скакать между деревьев, валяться в опавшей листве. Я даже застонал мысленно. Захватив фиал с воспоминанием для Тома, я распрощался с родными, и Добби перенёс меня в Мракс-хаус. Том страдал в кабинете над очередными бумагами. Я тихо заглянул. Он поднял глаза от свитка. — Ты ужинал? — спросили мы одновременно. — Я первый спросил, — схитрил я. Том закатил глаза и вызвал Дорри. — Ужин в столовую, с десертом, — покосился он на меня, — через час. А сейчас в каминную кофе, кальян, коньяк — я вздрогнул и уточнил: — И думосброс, Дорри, пожалуйста. Дорри покивал головой и исчез с тихим хлопком. В каминной мы, попадав в кресла, пили я — кофе, Том — кофе с коньяком и курили кальян. Том вышел из раздумий и сказал: — Судя по думосбросу, у тебя вышло. Я кивнул, выпуская ароматный дым вверх. Красное яблоко и корица. Люблю это сочетание табака. — Покажешь? Вылив в древнюю чашу воспоминание из фиала, я вновь затянулся. Сириус предупредил меня, что могут быть перепады настроения. От возбуждения и тяги вновь обернуться (о да! Еле преодолимой тяги) до апатии и меланхолии. Том вынырнул из думосброса и отнял у меня трубку кальяна. Несколько минут глубоко вдыхал дым, пускал кольца. Потом посмотрел на меня. — В твоих глазах джунгли, охота, мягкая подстилка леса. Тяжело? Он застал меня врасплох. Опять моё говорящее лицо? Или всё же он может считывать мои эмоции? Том усмехнулся. — У тебя очень выразительное лицо, Харон. И глаза сейчас светятся, фосфоресцируют, как у хищника. Если бы я превратился в такое, то мне бы было трудно вернуться и трудно подстраиваться под неуклюжесть человеческого тела. Мы слишком несовершенны. Только человек, споткнувшись, может сломать ногу, а упав с высоты собственного роста и всё остальное. Том повторял мои мысли и слова с буквальной точностью. — Всё же какая твоя анимагическая форма? Ты пробовал оборачиваться? — Не пробовал. Для моей формы это очень энергозатратный процесс. Даже для меня. О Мерлин, что же там за форма! — Кто? — Дракон, — буркнул Том. Бля. Хотя, чему я удивляюсь. Величайший маг столетия. Если уж оборот, то во что-то невозможное и впечатляющее. Интересно, моя суть — истинный дракон. Возможно, поэтому Том смог удержать меня в медитации, когда суть рвалась с поводка. И, возможно, поэтому сам не практиковал оборот. Кто его удержит? Кто вернёт в человеческий облик, когда ты чувствуешь себя властелином мира, и весь он на ладони под твоими крыльями и твоим карающим огнём. — Ужин! — Дорри возник неожиданно, и я подпрыгнул, пролив на себя кофе. Том полоснул по домовику взглядом, и тот тихо исчез. Я набросился на стейк прожарки Rare, поняв, что очень проголодался. Моя пантера урчала и благодарила домовика. Интересно, я смогу адаптироваться к своему новому состоянию? Пока мне было очень тяжело контролировать зверя. А если их будет два? Я снова, забывшись, полечу с астрономической башни? Меня передёрнуло. На десерт были меренги. Поймав внимательный взгляд Тома, я спросил: — Мне уединиться? Или не смотри на меня так. — Никакого секса без моего присутствия, — пошутил он. А может и не пошутил. Я ткнул в хрустящую поверхность ложечкой и мне открылась соблазнительная тягучая сердцевина. О-о-о-о-о. Стараясь не закатывать глаза и не стонать, я положил в рот небольшой кусочек, и тот начал таять у меня на языке. Как можно не любить сладкое? — Твоя пантера перенесёт вторжение в её тело? — Чего? — Я хотел трахнуть её ещё со времён твоих шуточек, приносимых патронусом. Эта серебристая блудливая кошка принадлежит тебе, тебе и отвечать за её демарш. В душ, быстро! — Я сегодня там уже был, — ляпнул я. Том выгнул бровь. — И по какому поводу ты был в душе, дорогой. И с кем? — Я прошу тебя, давай без ревности. Нет ни повода, ни права на вот это вот всё. Но если тебя действительно интересует мой ответ, то я успел сегодня ещё и помахать мечами с Сириусом. — И как твоя псина? Сильно тебя домогалась? — Том! — Я слышал его порочные мысли насчёт тебя и даже видел парочку образов, когда мы вскрыли пророчество. Вместо судьбы своего крестника, он размышлял, как и в какой позе будет тебя трахать. И я наслышан про братскую любовь Блэков. От этого потом дети родятся. — Если ты не заметил, то я мужчина. И предпочитаю мужчин. Какие дети? Что ты вообще несёшь. Я должен врать тебе, чтобы, не приведи Мерлин, твоя неадекватная ревность не поднимала голову? — Ты и ложь? С твоим наивным лицом? Да я скорее поверю, что Моргана умерла девственницей. — Если тебя смущает моё лицо, мои родные или мои шутки, то я могу пойти нахрен. Прямо сейчас. — Можешь, но только на мой. Поэтому в душ, быстро! Чем больше болтает твой рот, тем сильнее страдает твоя задница. Я закатил глаза. Нет смысла в этом диалоге. Одни домогательства, никакого конструктива. И пантера внутри затихла. Я встал и потащился в душ. А в душе всё было, и Тому за это ничего не было.