Любовник смерти

Мы потягивали белое вино и отдавали дань сливочному крем-супу с моллюсками, когда мне прилетел на плечо Цер. Он уткнулся мне клювом в волосы и слегка нахохлился. Я понял, что птица соскучилась. Я действительно был занят эти дни, а сегодня даже через медитацию не приласкал его. Погладив его под шеей и по клюву, я скормил ему немного мяса из ракушек. – Может отправить тебя на остров? – Нет. Только с тобой. Когда полетаем? Я бы полетал. С удовольствием. В тот же Хогвартс. Но признал аргументы Тома о том, что мне могут там поджарить задницу. Хотя мелкнула мысль, что при доставке почты никто не обратил бы в толпе внимание на лишнюю птицу, кружащую по залу. Я кинул быстрый взгляд на Тома. Он цепко наблюдал за моим диалогом с Цербером и сразу подобрался. – Ты сейчас будешь просить меня о какой-нибудь авантюре. И мне это уже не нравится! – Ну Том! Дай я хотя бы расскажу, что придумал. Ну пожалуйста! – Жги! – каркнул мне на ухо Цер и я вздрогнул. Посчитав тягостное молчание Тома за разрешение, я вывалил идею. Что я могу слетать в Хог под видом ворона во время доставки почты. Даже могу доставить письмо тому же Барти, для полной конспирации и посмотреть что-там и как. Даже могу слетать с Цербером. Тот пусть принесёт что-то тому же Слизнорту. Том долго ворчал, что надо беречь информацию о своей анимаформе и что так рисковать из-за любопытства глупость и мальчишество, но все же поддался на уговоры, когда Цербер меланхолично пообещал обгадить Дамблдора. В буквальном смысле, не словами. Правда потребовал от меня, что он тоже будет в этот момент в Хоге. Под мантией его перенесёт Милли. Понимаю, ему тоже любопытно посмотреть на всё своими глазами. Хотя может у него и свои резоны. Он иногда слишком трясётся над моей безопасностью, и желание контролировать каждый мой шаг вне дома меня начинает пугать. В итоге поход мы запланировали на завтрашнее утро. Доступ в зал птицам открывают с девяти до половины десятого, вот и воспользуемся общей суматохой. После обеда Том снова ушёл в кабинет. А я ушёл в каминную, обложился Цербером, Нагайной и чаем с печеньем и взялся за «Войну и Мир». Цербер пригрелся на спинке дивана. Вначале ненавязчиво и очень приятно перебирал пряди у меня на голове, а после, засунув голову под крыло, уснул. Наги, скрутилась рядом на сиденье дивана, подобно кошке, и положила голову мне на колени. Было тепло и уютно. Умиротворяющие звуки дома, отличная книга, домашние питомцы рядом. А вместо ужина у меня был секс. Том нетерпеливо выдернул меня из личного рая, отбросив книгу и прижав к себе. Он обхватил моё лицо руками и рассыпал обжигающие поцелуи по всему, что попадало под его нетерпеливые губы. Висок, лоб, бровь, кончик носа, скулы, губы. На губах он остановился основательно, зажигая мой внутренний огонь. Вначале лишь покусывал и терзал их, не проникая внутрь, пока я сам не схватил его за затылок и не углубил поцелуй, проникая в рот, нападая на него. Когда наши языки столкнулись и переплелись, я непроизвольно застонал и прижался сильнее. Я чувствовал желание Тома, что упиралось в мой живот. Я хотел не меньше. Представив нашу постель в спальне, даже не почувствовал рывок переноса. Просто оказался распластанным на кровати, а Том уже рыча сдирал с меня штаны. Потом навис надо мной, смотря сумасшедшими жадными глазами и накрыл горячим телом, растворяя меня в себе. Лава, адский огонь, пожар в степи. Меня унесло и испепелило огненным смерчем. Осталась лишь горстка пепла, которую ветерок мог унести в эфир. «Феникс, я феникс» – вдруг подумал я, вновь осознавая себя в пространстве и времени. А до этого был лишь пеплом. Том тяжело дышал мне в шею, периодически легко целуя и прикусывая кожу. Его горячее крепкое тело всё ещё содрогалось от посторгазменных судорог. – Люблю – услышал я на грани слышимости. И ответил: – Я тоже. Я чуть пошевелился и Том, не выходя из меня и не расцепляя объятий перекатился на бок. Я всё ещё обнимал его ногами и руками. Сейчас мы лежали нос к носу. И я видел отблески того огня, что сжигал нас обоих в его глазах. Шоколад и вишня. Моё фетишное сочетание. Мой личный сорт мескалина. Инъекция адреналина в сердце. Придающее жизни текстуру, объём, вкус. Смысл. Видимо Том увидел что-то в моих глазах, потому что он вдруг порывисто прижал меня к себе, впечатывая, вплавляя в тело. Сердце его бешено стучало. И из самой глубины поднялся выдох-стон: – Мой!