Прости...

Сколько бы Дазай не ругал рыжика за то, что тот может заявиться к нему пьяный в квартиру по среди ночи, Накахара же его не слушал, в очередной раз появившись на пороге его квартиры пьяный в хлам. Чуя все таки думал, что останется незамеченным, так как его пьяный разум твердил ему, какой он не заметный и неуловимый, но на деле же просто неуклюжий и довольно шумный. Даже зайти тихо не смог, опрокинув полку с обувью и едва ли не выронив бутылку дорогого вина, которое он прижимал к себе. Дазай уже подскочил тому помогать и снова читать лекции о том, что рыжик пить не умеет, но Чуе виднее и тот сам знал, как лучше. Все таки, можно себе позволить. Сегодня он снова чуть не погиб. И по чьей вине? Конечно же Осаму, ведь тот вечно грозится не успеть прийти тому на помощь. Для шатена уже стало вполне привычным поднимать рыжика с порога и тащить прямо в спальню. Он не разу не пользовался невменяемым состоянием напарника, а спокойно укладывал того спать, отнимая бутылку. Вот и в этот раз он даже не стал разбирать пьяное бормотание заплетающимся языком и тихую ругань под нос, а просто взял тело на руки и понес в комнату. Чуе ничего не оставалось, кроме как промычать что-то невнятное, да прижать к себе бутылку. Из горла неловко пролилось немного алкоголя на шатена, от чего Накахара хихикнул. - Пуууусти, - фырчит парень, но сам даже не пытается сопротивляться, понимая, что трезвый Дазай все таки не даст ему выбраться из чужих рук. - Ты самостоятельно даже до дивана не доползешь, винная ты бочка, - ворчит шатен, пытаясь не обращать внимания на то, что уже третью рубашку придется замачивать и долго отстирывать. А может и вовсе выбросить. - Плевать... Чуя недовольно сморщил нос и отхлебнул прямо из горла бутылки, прикрыв глаза. Он сделал несколько больших глотков, не парясь уже ни о чем и как плохо ему станет после этого, и убрал бутылку в сторону, от чего та чуть из рук не вывалилась. Будет забавно, если он зальет белоснежный дорогой ковёр Дазая не менее дорогим вином. Шатен положил Чую на кровать, думая пойти и переодеться, чтобы вино совсем не впиталось в ткань и одежду можно было бы еще спасти, но вот напарник его явно не хотел отпускать и крепко сжал одной рукой на том рубашку. Рыжик сам по себе сильный и хватка у него крепкая, так что проще было замереть и не отстраняться, пока тот не отпустит. - Д... Дазай, - пробормотал Накахара, уже более серьёзно, но все еще пьяным языком. Хватки он так и не ослабил. - Ты же... Успеешь в следующий раз, правда? Он поднял на шатена глаза, в которых уже виднелись расширенные зрачки от алкоголя, что обозначало затуманенный разум и неадекватность слов. Но вот, правильно говорят, что пьяный человек - самый честный. Осаму вздохнул и лег рядом с Чуей, беря того за руку. Ему ли не знать лучше всех, как сильно боится умереть паренек от Арахабаки, что каждый раз словно не съедает его изнутри, грозясь убить. Самое страшное было для них обоих, что это когда нибудь все таки случится, но пока Дазай мог успеть, оба понимали, что все будет хорошо. - На то мы и непобедимый дуэт, - мягко улыбнулся он и поцеловал рыжика в висок, хотя тот уже мирно сопел во сне, не услышав слов парня. Может оно и к лучшему, хотя кто знает... ... Земля уходит из-под ног, а цель словно удаляется все сильнее и сильнее, как бы быстро он не бежал. И все равно, превзнемогая боль в голенях и хрипоту в легких, что мешали нормально вздохнуть, шатен рвался вперед изо всех сил. Сердце бешено колотилось, а рот заполнился слюной, от чего он едва не захлебывался, но времени не было даже сделать лишний вздох. ..А ты успеешь?.. Черный плащ слетел с плеч и остался где-то позади лежать на дороге, ожидая своего хозяина. Было плевать на все. Дазай скинул бы даже ботинки, если бы причина такой маленькой скорости бега была именно из-за них. Но надо успеть, во что бы то ни стало. Он обещал, что всегда успеет прийти на помощь и всегда сможет спасти его. Пообещай, что успеешь... Спотыкаясь очередной раз, он все равно продолжает нестись вперед - за город, где совсем недавно раздавались взрывы и грохот, а сейчас тихо. Сейчас он готов был что угодно отдать, лишь бы там снова стали грохотать обломки земли, шуметь драка и раздаваться громкий и безумный хохот. Тогда надежда светилась бы ярче... Хэй, Дазай... Он падает на колени. Внизу все осело мертвым грузом, словно в груди сердце превратилось в огромный булыжник и тянет к земле. Сердце, что так бешено колотилось, замирает, а из глаз катится что-то неприятно горячее и мокрое. Но на это плевать, сейчас все внимание, весь его смысл жизни лежит перед ним на земле, в луже собственной крови. По мертвому телу проходят красные полосы, что так красиво переливаются при свете луны. Ноги становятся ватными, а руки и вовсе отнимаются. Почему ты плачешь? Шатен стоит, засунув руки в карманы коричневого плаща. Теплый, нежный ветер развевает волосы, шумят листья деревьев, и совсем тихо поют птицы пятилетнюю песню скорби. Дазай поднимает глаза, из которых предательски текут слезы и капают с подбородка, на могильный камень и шепчет: - Прости, Чуя... Я не успел.