Тропою сердца

      Вивьен стояла на носу корабля, глядя в бесконечную даль. Её взгляд скользил по барашкам волн, мечтания уносили навстречу возлюбленному. Вивьен Мари Лакоста была старшей дочерью графа де ла Шанель и сейчас направлялась на корабле «Фридом» в колониальное поселение на островах. Её выдавали замуж за епископа Пьера дю Бомон — влиятельного и богатого человека. Этот союз сулил её папеньке множественные имущественные выгоды и укрепление влияния при французском дворе.       Вивьен была прелестна в своей юности и чистоте — белокурые локоны ниспадали до пояса, а в серых, цвета грозовых туч, глазах светилась душа. Её стройный гибкий стан приковывал к себе взгляды, лёгкая поступь будоражила воображение, а высоко поднятая головка и гордо вздёрнутый носик — обещали независимый и гордый нрав.       Вивьен была наслышана о своём будущем супруге, видела его портрет и читала несколько сочиненных им трудов по богословию. Она была влюблена в него со всей пылкостью, на которую способно юное трепетное сердце.       К середине путешествия стали появляться предзнаменования, сулящие беду. То вдруг чайка, внезапно лишившись чувств, падала тряпичным чучелом на палубу, то юнга, повредив ногу, не удержал галс и распорол парус. То в бочку с маслом упал уголёк из жаровни, и команде лишь чудом и с превеликим трудом удалось выкинуть её — полыхающую — за борт. Апогеем же несчастий корабля «Фридом» стала надвигающаяся буря.       Порывы шквалистого ветра бросали Вивьен в лицо холодные солёные брызги. Свинцовые тучи отражались в её глазах, словно в зеркале. Буревестник носился над судном, оглашая окрестности прощальной песнью. Когда налетела первая волна, Вивьен выбралась из трюма, куда её поместил капитан судна, следуя наказу графа де Шанель: «Беречь Вивьен пуще жизни!»       Но она так испугалась, что выбежала на палубу. Вивьен всматривалась в океан, и ей казалось, что она видит в пучине людей — часть команды уже смыло за борт. Но она не могла быть ни в чём уверенной. Вспышки молний, клочья пены, летящие в лицо, катающиеся по палубе бочки и обломки каких-то снастей, пробегающие мимо бранящиеся испуганные мужчины — всё это способствовало нарастанию паники.       Вдруг Вивьен увидела огромную, почти вертикальную волну, надвигающуюся на судно. Ей казалось, она слышит оглушительный треск ломающихся досок, жалобный скрип бортов, сминаемых могучими силами океана. Почти инстинктивно Вивьен побежала и опомнилась лишь в кубрике. Сквозь шум бури она различила всхлипы и увидела свою служанку, сжавшуюся в углу. Вивьен подбежала к ней, села рядом и обняла за плечи.       Исполинская волна настигла корабль и с чудовищной силой врезалась в борт, сметая и корёжа всё на своём пути. Вивьен теснее обняла служанку и крепко зажмурилась…

* * *

      Когда Вивьен открыла глаза — было уже утро. Лёгкий туман стелился над водой, а она лежала на каком-то дощатом куске обшивки корабля. Вокруг не было ни души, лишь кое-где угадывались корабельные обломки и виднелись бока дрейфующих сундуков и бочек. Вивьен в панике осмотрелась, ища хоть одну живую душу. Но вокруг никого не было. Только она и безбрежный океан.       Вивьен пыталась кричать, но оказалось, что от пережитого накануне ужаса она лишилась голоса. К полудню солнце так раскалило окружающий воздух, что ей было трудно дышать в этом жарком мареве. Юбки пышного платья давно высохли и теперь причиняли лишь страдание. Она несколько раз окуналась в воду прямо в платье, чтобы смочить ткань и получить, хотя бы временно, желанную прохладу. Во время одного такого купания Вивьен чуть не потеряла свою утлую деревянную опору, подхваченную волной. Сама она запуталась в многочисленных нижних юбках и лишь чудом доплыла-таки до спасительных досок. Выравнивая дыхание и успокаивая бешено колотящееся сердце, Вивьен пообещала себе больше так не рисковать.       К исходу второго дня, переборов природную стыдливость, Вивьен сняла с себя платье, оставшись в одной нижней сорочке. Из платья она соорудила подобие постели, а лоскутами разодранной юбки перевязала порезы на руках и ногах.       Но стихия не была благосклонна к бедняжке. Ночью, когда Вивьен изнывала от жажды и голода, небеса вновь разверзлись, изливаясь долгожданной влагой. Вивьен смогла утолить жажду, ловя крупные капли ртом и набирая дождь в сложенные ладоши. Однако после — поднялся ветер, и волны перевернули кусок борта, служивший Вивьен ненадёжной опорой. В итоге и её платье, и весь скудный скарб, который она выловила на месте затонувшего корабля — всё пошло ко дну. Вивьен сражалась за свою жизнь из последних сил, цепляясь ослабевшими пальцами за скользкие дощатые обломки.

* * *

      Винсент де Ферра стоял на носу корабля «Стремительный», поставив одну ногу в высоком кожаном сапоге с отворотом на борт. Морской солёный ветер ласково трепал его длинные чёрные волосы, а зоркие глаза Винсента буравили даль. Всю левую сторону красивого мужественного лица пронзал длинный уродливый шрам. Этот шрам делал черты Винсента каким-то хищными и немного инфернальными. В окрестных водах капитана «Стремительного» уважительно называли Эль Дьябло.       Последние недели они ходили в этих местах без добычи, и команда уже начинала выказывать недовольство. Не так давно на горизонте им попалось суденышко, за которым они погнались было, но буря забрала их добычу, и теперь, несолоно хлебавши, они шли полным ходом к ближайшим островам — пристанищу всех окрестных пиратов, чтобы пополнить свои запасы и развлечься после изнурительного плавания.       Вдруг юнга, сидящий на мачте, закричал:       — Человек за бортом!       Несколько матросов бросились к бакборту — и из воды вытащили истощённую девушку в оборванной сорочке, с обгоревшей на солнце кожей и шелушащимися губами. Это была Вивьен.       Жизнь едва теплилась в её тщедушном тельце, ресницы трепетали в обморочном забытьи.       Капитан Винсент обласкал взглядом воробьиную фигурку Вивьен. Он заметил жадные сальные взгляды команды, бросаемые на полуобнаженную девицу. Винсент прекрасно понимал, что команда давно не была на берегу, и у матросов есть определённые потребности. Признаться, он и сам с интересом рассматривал спасённую: острые тонкие ключицы, ладная девичья грудь, покачивающаяся от мерного дыхания, длинные белокурые шелковистые (хоть и спутанные) локоны.       Но жажда выгоды в Эль Дьябло была сильнее зова плоти, а потому он рассудил, что если девчонка выживет — её можно будет дорого продать на невольничьем рынке. Поэтому капитан велел позвать мавра-евнуха Нбунгу. Ему он поручил позаботиться о пленнице.       Уже к вечеру Вивьен пришла в себя. Огромный мавр бережно отпаивал её бульоном и кормил размоченными гренками, придерживая за плечи. Вивьен была так рада своему спасению! Она не могла поверить в это чудо и непрестанно молилась Господу и своей святой покровительнице. Мавр не был разговорчив, а потому она ничего от него не узнала. Сама же она была нема, из-за чего очень мучилась. Вивьен сперва решила, что это торговый корабль, который отвезёт её в ближайший порт. А там, связавшись письмом с папенькой, она сможет рассчитывать на возвращение домой.       Однако тем же вечером Вивьен ждало жестокое разочарование. Несколько похотливых пиратов пробрались в её каморку — посмотреть на спасённую и воспользоваться её беспомощностью. И если бы Нбунга не прогнал их, пустив в ход силу — неизвестно, чем бы всё могло кончиться. По внешнему виду этих брутальных, закалённых во многих битвах мужчин в кожаных одеждах с множеством металлических заклёпок Вивьен с ужасом опознала пиратов и догадалась, что находится на разбойничьем судне.       Теперь её мысли о будущем были окрашены в минорные тона. Утром к ней пришёл сам капитан со старпомом. Капитан показался Вивьен таким страшным и мрачным, что, лишь мельком взглянув на него, она старательно отводила глаза. Старпом Бомбада грубо сдёрнул бедняжку с кровати, рывком содрал её чахлое, оборванное нижнее платьице. Вивьен была в ужасе и не могла даже кричать.       — Неразговорчивая, — хмыкнул старпом. — Для бабы это неоспоримое достоинство! — и громко захохотал.       Бомбада силой убрал тоненькие руки Вивьен, старательно прикрывающие небольшую грудь и завитки золотистых волос вокруг её естества. Мавр стоял неподалёку, неодобрительно хмурясь.       — Не переживай, Нбунгу, — промолвил капитан, — никто не причинит твоей подопечной вред. Пока, — хмыкнул он. — Но мы должны знать цену этого товара.       — А девка ничего, — заметил старпом, цепким сальным взглядом рассматривая обнаженную дрожащую Вивьен.       По её щеке скатилась крупная слеза. Бомбада силой разжал ей рот и осмотрел зубы.       — Хороша! — сказал он, довольно причмокивая толстыми губами. — Только больно тоща.       — Выдавать тройную пайку. Не будет есть — кормить силой, — распорядился Эль Дьябло.       Придирчиво осмотрев Вивьен, он велел достать из сундуков с добычей богатое платье и духи. Нбунге он поручил наскоблить жира и сварить с духами мыло, чтобы хорошенько отмыть Вивьен.       — Выдадим её за благородную, — усмехнулся Винсент и спросил, обращаясь к мавру и не сводя глаз с Вивьен: — Она что-нибудь говорила?       — Немая, — буркнул тот.       — Хорошо, будем звать тебя Жюли. И молись, малышка, чтобы ты помогла нам сорвать куш на аукционе.       Хохотнув, он вышел, бросив последний взгляд на пленницу. Та забилась в угол, безуспешно пытаясь прикрыться разорванной старпомом рубашкой.       Всё происходящее было так непоправимо ужасно, что Вивьен-Жюли едва-едва могла оставаться в сознании. Ей придавала сил мысль, что если она лишится чувств сейчас, то может свершиться непоправимое. Она думала, что лучше расстаться с жизнью, чем допустить, что кто-то из этих грязных отбросов дотронется до неё.       Нбунгу был по-своему добр к ней. Он отвел её в камбуз и накормил так, что Вивьен сразу же сморило. Потом они посетили каюту капитана, где стояла огромная трофейная деревянная ванна-бочка. Туда Нбунгу натаскал воды, добавив какие-то пахучие жидкости и порошки. Заметив, как вяло Вивьен моется, Нбунгу отнял у неё тряпицу и начал сам энергично её тереть. Поняв, что от него не исходит никакой угрозы, сознание Вивьен, наконец, милостиво оставило её. Это было нечто среднее между обмороком и сном. Ей казалось, что её моют маменька и нянюшки, а затем отец на руках относит на мягкую уютную постель, ей — всего пять лет, и самое страшное в её жизни — дождливая погода и запрет бегать весь день в саду.       Оставшиеся дни плавания Вивьен провела в небольшом закутке рядом с капитанской каютой, подальше от похотливых взглядов команды. Капитан завёл привычку по вечерам отпирать засов её каморки, и наблюдать за тем, как она спит, уютно подложив ладошку под щёку, подтянув острые коленки к груди. Это зрелище было домашним и каким-то... правильным, потому Винсент не в силах был противиться искушению и приходил снова и снова посмотреть на неё.       Однажды он заметил, как Вивьен-Жюли прячет под лавкой птенца чайки, выхаживая его повреждённое крылышко, а по вечерам оставляет крошки от ужина, подкармливая тощего мышонка, осиротевшего в последней облаве на грызунов. Винсент с удивлением чувствовал тепло и какой-то трепет в сердце. Ему всегда казалось, что оно давно замерзло намертво — много лет назад, когда его отец, маркиз Феррский, изгнал непутевого младшего сына из семьи, лишив наследства и публично отлучив от фамилии. Глядя на Вивьен, Винсент уносился мыслями в тёплые счастливые летние дни своего детства. Ему казалось, он слышит мягкий голос матери, напевающей что-то прекрасное, серебристый смех ласковых сестёр. И было ощущение длинной счастливой жизни впереди.       Чем ближе было окончание плавания, тем чаще Винсент ловил себя на мысли, что он не хочет продавать свою пленницу. Он поделился этими соображениям со старпомом, но тот, не скупясь на крепкие выражения, сказал, что капитан попросту сошёл с ума! Команда и так отчаянно нуждалась в деньгах на выпивку и девочек. И если не удовлетворить это их желание в ближайшее же время, они взбунтуются и уйдут под командование более удачливого пирата. Старпом был единственным человеком, который мог разговаривать с Эль Дьябло в таком тоне безнаказанно. Он был опытен, умудрён годами, и не раз выручал Винсента в безвыходных ситуациях. Бомбада практически заменил Винсенту отца, и капитан всецело доверял своему старпому.

* * *

      Они пришвартовались на безымянном островке, облепленном ветхими хибарами, словно камень ракушками. На поверку все эти домишки оказывались развесёлыми пабами, публичными домами и прочими злачными заведениями на любой вкус и кошелёк. Вся команда «Стремительного» весёлой толпой сошла на берег. Винсент приказал поместить пленницу в клетку и доставить на невольничий рынок. Сам же он пошёл обговаривать их куш и участь Вивьен с владельцем торга — мистером Сиквестором. Тот по старой дружбе и за бутылочку отменного коллекционного рома намекнул, что юных невинных благородных пленниц лучше попридержать до последнего дня торга, когда на остров по негласной договорённости съезжаются все богатые ценители женских прелестей.       Вивьен, сидя в клетке и умываясь безмолвными слезами, во все глаза смотрела по сторонам. Природа острова поражала воображение. Разнообразие оттенков зелёного местной растительности восхищало. Многие из этих растений Вивьен видела в публичном ботаническом саду, который неоднократно посещала с маменькой. Здесь же все эти растения разрослись до состояния деревьев. Маленькие неведомые птички и юркие попугайчики яркими пятнами мелькали среди листвы, оживляя пейзаж своим щебетанием.       Однако и помимо природы посмотреть на острове было на что. Казалось, что в небольших бухтах на побережье разместились корабли со всего света. Они были необычных для Вивьен форм, причудливо разукрашенные, с яркими или чёрно-серыми, нагоняющими страх, парусами. Пёстрая публика также удивляла разнообразием. Здесь были мужчины всех цветов и оттенков кожи, от бледного алебастра да иссиня-чёрного эбонита. У кого-то были узкие глаза или огромные горбатые носы, огненно-рыжие бороды и невероятные причёски. Многие мужчины были одеты так, словно захватили свои дорогие кафтаны в бою. Они щеголяли оружием, отделанным драгоценными камнями.       Женщин было мало, и все они одевались в аляпистые вульгарные откровенные платья, корсеты которых практически обнажали пышные формы. Цветастые юбки они поднимали, затыкая за пояс так, что открывался вид на голые ноги почти до колен. Их лица покрывал толстый слой косметики: подведенные глаза, красные, блестящие от жира губы, и щёки со свекольным румянцем.       На невольничьем рынке Вивьен внимательно осмотрели, чтобы установить её начальную стоимость. Бабка-повитуха подтвердила, что Вивьен невинна. Её сопровождающие очень оживились от этой новости, предвкушая, как минимум, утроение прибыли.       Когда Винсент узнал об этом, в нем шевельнулось какое-то непривычное чувство. Ему стало жаль эту девушку, ещё, по сути, не начавшую жить, и теперь, в силу обстоятельств, отданную на волю случая.       В день аукциона на торговой площади собралось множество людей. В первой половине дня торговали крепкими мужчинами. Там были экзотического вида туземцы, чернокожие и пленники разных народностей. Как правило, с утра богачи и любители оригинальных утех не утруждали себя присутствием на торге. Вместо них от клетки к клетке сновали пронырливые слуги и приказчики. Вивьен выставлялась финальным лотом — её оценили в невиданную до сих пор сумму. Она словно совместила в себе мечты всех местных покупателей — прекрасная, молодая, знатная (как утверждал продавец) и непорочная.       Весь вечер накануне торга Винсент не находил себе места. Он не хотел, чтобы Вивьен попала в лапы похотливых старцев-извращенцев и навсегда потеряла вкус к жизни. Ему было жаль её юность, её невинность и её потерянный шанс полюбить и быть счастливой. Он не признавался себе в этих чувствах, но они терзали его. Вечером он напился до беспамятства, пытаясь заглушить эту тоску. Проснулся он в борделе на огромной кровати — вокруг мирно спали три куртизанки, а у Винсента чертовски болела голова.       Когда он добрался до торговой площади, клетка с Вивьен была накрыта полупрозрачным шёлком, расшитым звёздами. На правах продавца он подошёл к ней — проверить, всё ли в порядке. Его сердце сжалось, словно пронзенное иглой жалости. На Вивьен было надето светлое длинное изящное платье, шелковистые локоны нежной волной струились по плечам, ей подвели глаза, и теперь они сияли на фоне бледного лица. Полупрозрачная кожа матово светилась, подобно слоновой кости.       Её отрешенный взгляд словно кинжалом пронзил сердце Винсента. Он вдруг понял, что всё в его жизни не важно и сиюминутно. Его жизнь никому не нужна и ни к чему не ведёт. Он вдруг увидел внутренним взором высокий утёс, на котором стоит каменный дом. Внизу шумит океан, ветер гонит волны по высокой траве. А от дома к нему навстречу бегут весёлые белокурые дети — два мальчика, неуловимо похожих на него самого, и тоненькая девчушка в соломенной шляпке.       В одно мгновение Винсент принял судьбоносное (как он тогда почувствовал) решение и стремглав кинулся к знакомому скупщику. Там он заложил последнее, что связывало его с семьей — перстень дома де Ферра с крупным изумрудом и черными бриллиантами. Он не мог забрать Вивьен с торга просто по своей прихоти — аукцион уже был в самом разгаре, а Вивьен считалась собственностью невольничьего рынка.       Бегом вернувшись на торговую площадь, он понял, что успел. Винсент появился в момент, когда два старца ожесточённо торговались между собой. Один — очень смуглый и толстый старик с морщинистым лицом в тюрбане и золотых шароварах, второй — напоминающий скандинава, с огненно-рыжей бородой и абсолютно седыми косичками. Винсент знал их обоих. В бою они отличались крутым нравом, а с женщинами никогда не церемонились. Худшую участь для наложницы представить себе было сложно.       Винсент поставил сразу всю сумму, которая у него была. Он действовал по наитию, не задумываясь ни на секунду, не боясь, что ставка будет перебита, он не думал вообще ни о чем... Впервые за долгие годы он просто чувствовал и делал то, что велит ему сердце.       Винсент предложил настолько огромную сумму, что никто не рискнул перебить его ставку. И клетку с Вивьен под одобрительное улюлюканье толпы, скабрёзные присказки и недоумение старпома отвезли обратно на корабль «Стремительный».

* * *

      Вивьен не понимала, что происходит, она весь день молилась, чтобы случилось чудо. Она надеялась, что у того, кто её купит, достанет жадности, чтобы перепродать её отцу нетронутой. Когда Винсент вступил в торги, она очень удивилась. Она внимательно всматривалась в капитана, спасшего её, а позже облекшего на незавидную участь наложницы. Она не могла понять его мотивов, но зато впервые смотрела на него прямо — не страшась и не таясь. Вивьен смогла разглядеть его мужественные черты и шрам, добавляющий загадочности его облику.       Она не понимала, почему Винсент купил её, но всё же надежда поселилась в её сердце. Несмотря ни на что — пираты её берегли. Она сможет убедить Винсента дать ей перо и бумагу, чтобы она смогла написать о своём происхождении.       Вскоре Вивьен предстояло убедиться, как жестоко она ошиблась, полагая, что печальная участь наложницы её миновала. Её вывели из клетки и отвели в уже знакомую ей каюту капитана, оставив дожидаться его. Вивьен бегло осмотрелась в поисках пера и бумаги, но ничего не нашла.       Когда в каюту вошёл капитан, чернее тучи — сердце Вивьен сжалось в предчувствии беды. Энергичным шагом войдя в каюту, Винсент пристально посмотрел на своё приобретение, потом, вздохнув, отвернулся к иллюминатору и молчал несколько минут.       — Ты, верно, не понимаешь моих мотивов? — наконец заговорил он и, повернувшись, в упор посмотрел на Вивьен-Жюли.       Она, помедлив, нерешительно кивнула. Винсент вдруг резко подался к ней всем телом и, встав на колени, припал губами к её руке в жадном поцелуе. Вивьен, не ожидавшая подобного, испугалась и попыталась выдернуть руку, но Винсент держал её ладони крепко обеими руками. Он осыпал их поцелуями и, кажется, плакал. Он бормотал что-то о том, что она должна спасти его заблудшее сердце, что только она способна привести его к свету. Он обхватил её ноги руками и, уткнувшись головой в её бёдра, плакал. Сердце Вивьен дрогнуло, и слабое сопротивление она заменила на неуверенное поощрение, погладив волосы Винсента. Ей неожиданно польстило, что такой сильный и страшный человек может быть таким мягким и чувствительным с ней. Таким искренним и порывистым.       Винсент же воспринял её ласку, как сигнал. Он вновь целовал её руки, поднимаясь всё выше и выше к локтю. Вивьен начала пугать эта напористость, и она попыталась отстранить пылкого Винсента. Он же рывком приподнял её нижние юбки и провёл горячей рукой по стройным ногам.       Вивьен попыталась вывернуться, но Винсент, раззадориваясь всё больше, встал с колен и, оттеснив Вивьен к стене, вжался в неё с силой, заблокировав пути к отступлению. Её слабые руки отталкивали его, но это сопротивление было смешно. Он покрывал её плечи и грудь поцелуями, одна его рука начала расшнуровывать корсет.       Когда Винсент попытался поцеловать её, она его укусила, и он дал ей пощечину.       — Ах ты, негодница! — ласково протянул он. — То, что я хочу исправиться — не означает, что я исправился уже сейчас. Я тебя спас дважды, и теперь ты мне за всё заплатишь.       Слёзы текли по лицу Вивьен, маленькие кулачки старались защитить платье от цепких жадных пальцев. Винсент, не обращая на её сопротивление никакого внимания, уже расшнуровал корсет и стаскивал платье вниз. И Вивьен снова осталась в одной нижней сорочке.       Тут в каюту без стука ввалился злой и мертвецки пьяный старпом, намереваясь вправить капитану мозги. Увидев полуобнаженную заплаканную Вивьен, он всё понял и скабрёзно хохотнул.       — Что тебе нужно? — прорычал Винсент.       — Да я бы не отказался от того, что нужно тебе! — пьяно пробормотал Бомбада.       Возбуждённый и разозлённый Винсент плохо контролировал себя, а потому отпустил Вивьен и, схватившись за эфес шпаги на боку, обернулся к старпому.       Вивьен не стала ждать, чем закончится эта перепалка двух страшных и неприятных ей мужчин. Увидев приоткрытую дверь за спиной Бомбады, она, не думая ни секунды, стоило только Винсенту ослабить хватку — рванулась туда. Никто не успел её остановить, и она выскочила на палубу. Под гогот и улюлюканье толпы матросов она залезла на борт. Она не хотела такой участи для себя, смерть была предпочтительней. Капитан, выбежавший следом, не успел ухватить её — Вивьен спрыгнула за борт.

* * *

      Крепко выругавшись, Винсент, отстегнул шпагу и прыгнул следом за Вивьен. Она же, вопреки своему недавнему желанию, не погибла, а наоборот — увидела теперь шанс на спасение. Она плыла к недалекой укромной бухточке на острове, которая золотилась песком впереди — корабль, выходя в океан, вынужден был обходить рифы, держась невдалеке от берега.       Вивьен плыла изо всех сил. Сквозь пляшущие пятна от слёз перед глазами она видела лишь желтизну пляжа и стремилась к ней. Однако через несколько минут физическое изнеможение, все волнения и переживания последних дней дали о себе знать. И сознание милостиво покинуло Вивьен.       Очнувшись на пляже, она резко села и огляделась. Она находилась на том самом пляже, на песке у кромки воды, а неподалёку у камней Винсент выливал воду из высоких сапог и выжимал рубаху.       Вивьен хотела убежать, пока он не увидел, но стоило ей чуть-чуть пошевелиться, как Винсент резко обернулся и посмотрел на неё.       — Что, очнулась? — спросил он зло. — Вообще-то водные процедуры не входили в мои планы сегодня.       Винсент хищно оглядел её.       — Как я тебе уже сказал — ты заплатишь мне за всё... И твой долг быстро растёт!       С этими словами он пошёл к ней, наслаждаясь страхом в серых глазах. Он знал, что сможет переубедить её, соблазнить, что он сможет полюбить её, а она — его. Долгие ухаживания были не в его характере, но он прекрасно знал, что нужно женщине, даже если она ещё сама об этом не знает, так как невинна.       Ему понравилась эта её выходка, когда она прыгнула за борт. Это было смело и безрассудно, она была готова на всё из-за своих принципов, пусть Винсент и считал их глупостью. Её поведение лишь раззадорило его, доведя простую похоть до степени страсти. Он смотрел на неё и понимал, что после сегодняшней ночи уже никогда не будет для неё чужим, и больше она никогда не будет смотреть на него такими испуганными глазами. Он хотел насладиться её невинностью в полной мере — ласкал взглядом её стройный гибкий стан, который явственно очерчивался под мокрым нижним платьем. Она была так прекрасна, словно древнегреческая богиня, сошедшая с полотен художников древности. Она была совершенна и невинна, и она была его.       Во взгляде Винсента было столько чувства, что Вивьен смотрела на него неотрывно, не моргая, замерев, словно жертва перед удавом. Животный магнетизм этого человека ярко раскрывался в этот момент. Вивьен захотелось подчиниться. Ей вдруг стало интересно — каково это, когда мужские руки ласкают тебя. Её взгляд задержался на торсе Винсента. Капитан был загорелым, крепким и мускулистым. Всю грудь, плечи и живот покрывали шрамы. Вивьен вдруг захотелось провести по каждому из них пальчиком, а после — каждый из них поцеловать. Мокрые брюки облепляли его длинные стройные ноги, словно вторая кожа.       Он подошёл к ней и, опустившись рядом, выпрямил её согнутые ноги и заставил лечь на песок. Она смотрела вверх, на пушистые облака, которые только-только начали розоветь в предзакатном небе. Вивьен сжимала песок в кулачках и не могла понять, что же ей теперь делать. Ей было очень страшно.       Винсент же чувствовал себя ребёнком, которого наконец-то пустили к праздничному столу, и он не знает — какое блюдо попробовать первым. Он смотрел на нежный румянец стыдливости на щеках Вивьен, судорожно вздымающуюся грудь, на которой сквозь влажную сорочку проступали соски, которые, подобно бутонам, казалось, вот-вот готовы распуститься. Винсент знал, что так и произойдёт, когда его зубы сожмут эти твёрдые нежные бусины со всей страстностью. Он спустился взглядом ниже, отметив края рёбер, переходящие в плоский животик, рассмотрел темнеющую впадинку пупка. Ниже влажная ткань собралась, очерчивая складками треугольник между ног. Здесь ткани не давали прилипнуть к телу кучерявые золотистые волоски лона Вивьен.       Винсент медленно провёл рукой по её подбородку, привлекая внимание. Приподнявшись, он навис над ней. Он внимательно смотрел ей в глаза, словно ждал чего-то. А пальцы обводили её губы. Слегка надавив на её подбородок, Винсент приоткрыл Вивьен рот и медленно поцеловал, прижавшись губами к её губам. Отстранившись, посмотрел ей в глаза, заметив, как в них поубавилось страха. Потом вновь наклонился и поцеловал, так же медленно, не настаивая, давая привыкнуть. Он провёл языком по её верхней губе, затем по нижней. Осторожно проник языком в рот. Вивьен начала извиваться под ним, пытаясь вырваться. Винсент засмеялся и, отстранившись, припал губами к её груди прямо через сорочку. Всосав розовый бутон и облизав его по кругу языком, он вновь посмотрел на Вивьен. Стыдливый румянец на её щеках сменился каким-то другим оттенком. Продолжая целовать одну грудь, на другую он положил ладонь и начал медленно сминать её, перекатывая меж пальцев сосок, оттягивая соски одновременно и ртом, и пальцами.       Он заметил, как Вивьен начала тереться бёдрами одним о другое. Запустив руку под платье, Винсент ласково погладил золотистое лоно Вивьен и почувствовал влагу её сладостных соков. Отстранившись, он усмехнулся:       — Тебе же нравится!       Вивьен, почувствовав его руку, вновь испугалась и попыталась сильнее сжать бёдра, но Винсент раздвинул её ноги своими и навалился сверху. Он вновь принялся её целовать, уже требовательно, беспардонно вторгаясь в её рот, двигая бедрами, упираясь своим желанием прямо в её лоно.       Вивьен не понимала себя. Всё происходящее казалось ужасным и непоправимым! Ещё недавно она готова была попрощаться с жизнью, лишь бы подобного не произошло! Но теперь её тело предавало её. Когда Винсент целовал её грудь, ласкал сосок — ей хотелось выгибать спину, чтобы стать к нему ещё ближе. Когда его язык ласкал её рот — ей хотелось сплестись с ним, чтобы узнать его вкус. Когда его бёдра и что-то твёрдое упиралось ей между ног — хотелось двигаться навстречу этому неизведанному. Каждое его прикосновение порождало мурашки и отдавалось сладостной истомой в её истоке женственности. Она не знала и не понимала — что делать, чувствовать и думать. Ей хотелось стонать или кричать, но она не могла ни того, ни другого.       А Винсент не оставлял попыток добиться взаимности. Он разодрал её сорочку и, восхищённо оглядев стройное тело, начал покрывать его поцелуями. Без его внимания не осталась ни одна впадинка или ложбинка. Его руками, губами и языком был исследован каждый доступный им клочок обнажённой горячей кожи. В какой-то момент Вивьен перестала анализировать происходящее, её пальцы зарылись в волосы Винсента, притягивая его голову к себе ближе, когда она понимала, что если он поцелует в этом месте — то будет ещё лучше, ещё приятнее. Её бёдра, независимо от воли хозяйки, начали двигаться в каком-то одном им известном древнем ритме. Она забыла напрочь, где она, кто она. Забыла, что она — голая, пленная, купленная наложница, почти рабыня. Она осознавала себя только женщиной рядом с мужчиной. Она задыхалась от тех ощущений, которые этот мужчина дарил ей, и хотелось плакать от эмоций, которые будили в ней эти ощущения.       Она хотела чего-то большего, сама не понимая, не зная толком — чего. И в тоже время Вивьен страстно желала, чтобы это мгновение не ушло, чтобы время остановилось.       Разгорячённый Винсент не сразу заметил, что Вивьен начала ему отвечать. Что её тело само тянется к его губам, грудь сама ложится в ладонь, а глаза ищут его глаза. Окрылённый взаимностью, он вновь навис над Вивьен лицом к лицу, смотря в глаза, в самую глубину. И на этот раз — она потянулась к нему сама. Робко и неуверенно прижалась губами к губам в неудобной для себя позе.       В этот момент последние капли самообладания Винсента иссякли, все барьеры рухнули, он целовал и целовал её, страстно и сладко, долго и глубоко. Целовал каждый дюйм её лица, ласкал её груди, живот и бёдра, уже не осторожничая, поняв, что ему позволили всё.       Вивьен несмело вовлеклась в эти ласки. Она нежно гладила прохладными пальцами все его шрамы, легко касалась каждой мышцы торса, сильных рук, могучей шеи. Её пальцы запутались в его волосах, с каждым вдохом и выдохом она становилась всё смелее, понимая, что ему это нравится, так же, как и ей. Что он чувствует то же самое.       Не зная толком, что должно быть дальше — Вивьен увлеклась этой прелюдией со всей страстностью, на которую была способна. И вот уже они, обнявшись, катались по песку, соревнуясь — чья ласка будет изощрённее и приятнее.       Наконец Винсент, взяв её ладонь, положил на свой гульфик. Вивьен вздрогнула, почувствовав какое-то неясное предвкушение. Винсент расшнуровал тесёмки брюк и приспустил штаны, положив её руку на свой любовный жезл. Он смотрел, не отрываясь, в её вновь испуганные глаза. Винсент начал водить рукой Вивьен по фаллосу, положив свою ладонь сверху. Он водил их руками вверх-вниз, иногда сжимая основание, показывая, как ему нравится.       Вовлекая Вивьен в поцелуй, он отпустил её руку, и она начала исследовать его тело и реакции сама.       Закинув ноги Вивьен себе на бёдра, Винсент, направляя рукой, водил фаллосом по её лону, бёдрам. Её соки были так обильны, что он вдруг, без предупреждения, глубоко вошёл в неё.       Вивьен испуганно широко распахнула глаза. Тупая боль и странный дискомфорт пронзили её. И в то же время она ощутила странное тепло внутри. Винсент не двигался, давая ей привыкнуть. Вивьен было неудобно, и она начала вращать бёдрами, пытаясь избавиться от непривычного ощущения. В какой-то момент она вдруг почувствовала нечто очень приятное. Боль уходила, оставляя ощущение заполненности, абсолютной целостности. Вивьен удивлённо посмотрела на Винсента. Тот усмехнулся и начал двигаться.       От полноты чувств Вивьен выгнула спину, запрокинув голову, её пальцы заскребли по песку. Винсент двигался медленно, давая ей привыкнуть к нему, по малейшей мимике понимая — больно ей или приятно. После нескольких медленных движений он начал двигаться увереннее, размашисто входя до конца и выходя практически полностью. Подбирая ритм под это восхитительное ощущение узости.       Вивьен чувствовала так много! Однако в какой-то момент ощущения стали не такими острыми и приятными, и она попыталась сама немного изменить положение своих бёдер, стремясь снова познать эту восхитительную сладость внутри. Она двигала бёдрами снова и снова, пока не поняла, что от движений навстречу Винсенту её ощущения становятся гораздо ярче. А если делать это ещё быстрее и ритмичнее, вцепившись в его спину пальцами, то ощущения просто непередаваемые и очень приятные.       Ей казалось, что она кричит и стонет, хотя она не издавала ни звука. А Винсент был всё ближе и ближе к финалу, ему так хотелось показать Вивьен, что такое настоящее наслаждение! Он так хотел увидеть, как она кончает, что сдерживался из последних сил, хотя понимал, что ещё несколько ритмичных движений — и он кончит. Вдруг Вивьен откинулась назад на песок, у неё внутри росло странное чувство, которое она не могла остановить. Винсент, воспользовавшись этим, закинул её ноги себе на плечи. Он понял, что она уже близка, и ускорился, наконец, переходя на ритм, которого давно просили его чресла.       Он двигался всё быстрее и быстрее, а Вивьен лежала, широко открыв рот и распахнув глаза. Ей казалось, что перед глазами летают цветные мушки, а внутри что-то набухает ощущением предвкушения.       Вдруг у Вивьен перехватило дыхание. Тот ком, что рос внутри — внезапно распустился горячим цветком, захлестывая всю её, разливаясь даже по волосам. И ей казалось, что она кричит.       Как только мышцы Вивьен начали непроизвольно сжиматься вокруг члена Винсента — тот отпустил себя и бурно кончил, чувствуя, как её оргазм всё длится и длится. Он чувствовал, как его семя, наполнив Вивьен, вытекает наружу, стекая в жадный ненасытный песок.       Он хотел выйти из неё, но пришедшая в себя Вивьен остановила его. Так они и лежали на ласковом тёплом песке на закате дня. Он в ней, её голова на его широкой груди. Она обвела пальчиком его сосок и вдруг произнесла:       — Меня зовут Вивьен.