Соскучился

      Чун Юнь не умеет напрямую требовать к себе внимания, но научился привлекать любовника другими способами, например, садиться на край ивового стола, заваленного стопками бумаг, и слишком соблазнительно облизывать мороженое. Делает он это громко, причмокивая губами, мычит от удовольствия, водит головой от навершия до самой палочки и обратно, заглатывая, и завершает перфоманс широким мазком языка, неотрывно смотря на своего супруга, упрямо делающего вид, что он сосредоточен на работе. Но от внимательного взгляда не ускользают поалевшие кончики ушей. Син Цю кашляет, прикрывает половину лица книгой и старается держать себя в руках, но всё равно наблюдает за ним. Слишком соблазнительные вещи вытворяет экзорцист.       - Я работаю, - говорит тихо, с низкой хрипотцой в голосе.       - А я ничего и не говорил, - беспечно пожимает плечами Чун Юнь и достаёт деревянную палочку, слизывает с губ приятную сладость.       Весь город следил за взрослением этих двоих, поэтому никто не был удивлён, когда юноши, уже ставшие молодыми мужчинами, попросили благословения у семей на свой союз. Подвески на шеях, которые они прятали под одеждами, узаконили эти отношения, а небольшой дом на окраине Ли Юэ стал любовным гнёздышком для прославленного охотника на духов и нового главы торговой гильдии Фэй Юнь.       Син Цю ещё долго держится, притворяется, что провокация ему не интереснее ценных бумаг в руках, но на их содержании сфокусироваться очень трудно, когда возлюбленный стягивает с пятки тапочку и давит стопой ему на пах. Чун делает это очень деликатно, ведёт большим пальцем от колена по бедру вверх, подныривает в прорезь длинного пиджака и гладит член через мягкую ткань штанов. Мечник задушено стонет и сжимает конец деревянной палочки от мороженого во рту Чуня пальцами, наконец встречается с любимым глазами, перекатывает её из одного уголка губ в другой.       - Открой шире, - требует, чуть приподнимаясь из кресла. На конце осталось ещё немного холодной сладости, сдерживающей сильную энергию Ян, он проводит ею по шершавому нёбу и внутренней стороне щеки, толкается глубже, задерживает дыхание, когда Чун Юнь жмурится и стонет тихо, подныривая под палочку языком и прижимая её к зубам. Такие знакомые движения, которые Син Цю хотел бы не только видеть, но и чувствовать своим пахом.       Необъятное количество работы смотрит на него с высоты накопленных стопок отчётов и документов по отгрузкам, за которыми хозяина кабинета уже практически не видно, но сейчас ему становится всё равно. Чун Юнь понимает это, когда видит, как муж медленно снимает с переносицы очки и оставляет их на шелковой подушечке, а затем расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки под самым горлом. Всё тело прошибает приятная дрожь. Желаемого он добился.       Супруг хватает его за локоть и уводит в спальню. Деревянную палочку мужчина выбрасывает по пути и стягивает накидку с плеч. Каждое движение рваное и нетерпеливое, Чун Юнь возбуждён и забирается на кровать следом за спутником, стягивая с себя штаны, но путается в штанинах и небрежно оставляет их болтаться на одной ноге. Когда ему действительно не терпится это видно, поэтому Син Цю тоже спешит, расстёгивает пуговицы пиджака, но и тут Чун удивляет, когда смахивает его руки в стороны и ворчит:       - Я сам.       С крошечными петельками он управляется ловко, проводит ладонями по оголённой груди и падает на колени, упирается локтями в мягкие простыни. О том, что же его так взбудоражило, мечник решает спросить позже, торопливо достаёт бутылочку масла из тумбочки и выливает немного себе на пальцы. Чун Юнь проводит губами по паху, его горячее дыхание чувствуется через ткань, но слишком скоро он освобождает член и сжимает пальцами, проводит языком по головке и смотрит снизу вверх пристально, щурит глаза. Ему нравится тяжесть члена во рту ничуть не меньше, чем ощущение пальцев внутри, а Син Цю, будто поддавшись общему настроению, тоже не медлит: проводит между половинок и толкается в узкую дырочку. Кажется, они не занимались этим почти неделю, Чун Юнь вздрагивает, но сам пытается насадиться на пальцы, хочет почувствовать больше.       Молодой мужчина млеет от ощущения руки в волосах, пытается разом потереться о ласковую ладонь и взять глубже, при этом опускаясь головой на член глубже и глубже с каждым движением. Экзорцист втягивает щёки и гладит твёрдый горячий ствол языком, плотно смыкая губы вокруг. Он мычит довольно, создавая горлом вибрацию, и Син Цю не может сдержаться, откидывает голову назад, громко простонав.       Как же ему, чёрт подери, нравится такой настрой.       Убедившись, что достаточно растянут, Чун Юнь отстраняется и собирает языком слюнку, которая тянется от его губы до головки члена, выпрямляется и цепляется за плечи любимого пальцами, седлает его ноги. Сам пережимает ствол у основания и направляет в себя, сладко выкрикивает имя мужа, когда опускается на него. Они делали это столько раз, что его тело действует исключительно на инстинктах – правильный угол, нужный темп, немного сжаться, чтобы продлить момент и сделать Син Цю приятно, а затем резко подняться вверх, оставляя внутри только головку. Пальцы, что мнут плечи пиджака, немного дрожат, Чун Юнь бесстыдно запрокидывает голову наверх и не сдерживает вскриков, зная, что в их доме никто не посмеет потревожить, а соседей не должно волновать, чем и когда они занимаются.       Бледная вытянутая шея так и манит, чтобы укусить, и Син Цю не сопротивляется соблазну, метит его, водит губами по чуть прохладной коже и скользит ладонью между телами, обхватывая член возлюбленного. Хочет помочь ему кончить, потому что сам почти на пределе, о чём и говорит после очередного шлепка задницей о его бедра:       - Я скоро…       Чун Юнь и так это прекрасно понимает, ловит губы любимого в долгом поцелуе и кончает первым, запачкав живот и подол пиджака белёсыми разводами. Син Цю нужно ненамного больше времени, он толкается языком в чужой рот, играется с чувствительным от постоянного лизания мороженого языком и подмахивает бёдрами, входит в подготовленное тело и замирает, когда достигает пика.       Экзорцист любит обниматься после секса, поэтому ещё какое-то время он жмётся к крепкой груди, гладит любовника по затылку и плечам, не спешит слезать и глубоко дышит, восстанавливая сердцебиение. В напряжённом теле наконец чувствуется приятная нега, которой ему так не хватало, а Син Цю, будто прочитав мысли бойфренда, спрашивает тихо на ухо:       - Что на тебя нашло, любимый?       Его руки оглаживают поясницу через тонкую ткань нижних одежд, то и дело опускаются к ягодицам, дразняще касаются места, где они до сих пор соединены телами. Чун Юнь вспыхивает от смущения и прячет алое лицо за волосами любовника, пристыжено отводит взгляд, бормочет:       - Ты был так занят торговой гильдией всю неделю. Я… соскучился.       Син Цю очень хочется рассмеяться от того, что они уже давно не дети и могут говорить о таких вещах прямо, опробовали на прочность каждую поверхность в их жилище и несколько за его пределами (больше всего, конечно, досталось «Народному выбору» и бедной Сян Лин, которая выгоняла друзей из каморки для овощей посреди процесса), но Чун Юнь всё ещё мило смущается и хитрит.       - Какой же ты очаровательный, - выдыхает восторженно мечник и проводит губами слепо по красной щеке, чувствует её жар и улыбается ещё шире, - Прости, что уделял тебе мало времени.       Самым верным решением сейчас ему кажется спросить: «Продолжим?»       Возлюбленный отвечает ему едва заметным кивком и смущённой полуулыбкой.