Ты мое море.

После того как я проводил Бона прошло четыре дня, мы созванивались по два раза за день, он присылал свои фото из Лондона, описывал каждый шаг, где он был и что купил. Куда бы он не заходил, постоянно, что-то приобретал для меня. На пятый день, когда хулиган должен был вылетать обратно в Корею, утром раздался телефонный звонок от Бона, я проснулся и ответил на звонок: — Малыш, ты уже проснулся? Немного встревоженно спросил Бон. — Ты меня разбудил! Сонно протянул я. — Прости Боки, но у меня важная новость, только не переживай я тебя прошу, пообещай мне! Требовал хулиган. Я сел на край кровати и у меня начались дурные предчувствия. — Ты не прилетишь? Останешься с родителями в Лондоне? Собираясь разреветься, произнес я. — Все не совсем так, но на этом настояли мои родители, точнее они мне поставили ультиматум. Говорил Бон нежным голосом, пытаясь меня успокоить. Но слезы потекли из глаз. Но я выронил голос и произнес: — Раз ты решил, я не могу сопротивляться этому, как бы не хотел тебя вернуть домой. Кому мне вернуть ключи? — Погоди, сегодня приедет моя мама и вы поговорите, она вылетела утром. Сказал громко, но испуганно Бон. — Хорошо! Сказал я и повесил трубку. После разговора на душе поселялась тревога и опустошённость. — «Как я буду жить без него» Слезы не останавливались, я лег в кровать, скрутился калачиком и проревел так весь день. К вечеру я стал приходить в себя, заставил свое тело подняться, в котором жизни больше не оставалось, понес его умываться, потом спустился на кухню попить воды и услышал в замке скрежет ключей. Я стоял весь опухший от слез, с лохматыми волосами и сырой пижамой от воды, которая без конца, в течение многих часов, текла из глаз. Вдруг я вспомнил, что должна приехать мама Бона, но вспомнил я это только сейчас, когда она уже пыталась открыть дверь. Я побежал и убрал засов, который препятствовал маме Бона. Дверь открылась и появилась дама среднего возраста строго одетая и пахло от нее достатком. Среднего роста, худая женщина, тело ее было прямое словно стрела, ни одного залома, это делало ее превосходной от всех. Белая большая шляпа скрывала ее глаза и виднелись только тонки острый нос и красные накрашенные губы, кажа была словно дорогой фарфор, закрытое пальто из кашемира, нежно-розового цвета, прикрывала колени и длинные сапоги белого цвета из красивой дорогой замши. Двумя пальцами он держал ключ на уровне замка, от неожиданности они зависли в воздухе, потому что я открыл дверь сам. Ноготки были острые и покрашены в красный лак. В другой руке была маленькая черная сумочка из крокодиловой кожи. От всего увиденного, я пошатнулся и отошел в сторону: — Мальчик, возьми мой чемодан, он снаружи, эти таксисты такие бестактные, они просто выкинули мой чемодан из машины и отказались занести его в дом, так они еще и обозвали меня выскочкой! Негодовала женщина. Я побежал за чемоданом и еле затащил его в дом: — «Она что, собрала все камни в Лондоне?» подумал я, затаскивая чемодан через порог двери. Женщина прошла, не разуваясь, в гостиную и плюхнулась на диван, скрестив ноги. Я посмотрел на нее и подумал: — «Ох, она даже не разулась». — Мальчик, приготовь мне чай, я устала с дороги и меня мучает жажда. Говорила дама, не поворачивая головы, но при этом рука ее была поднята вверх и дирижировала, раздавая приказы. — «Чай?» В страхе подумал я и начал быстро искать по шкафам на кухне. Его не оказалось. Мы с Боном не пили чай, если только редко и, то в кафе. Я вспомнил все о приличии в Англии и сказал: — Мадам, чая нет, есть кофе, вы пьете кофе? — Мадам? Громкий смех женщины напугал меня. — Ты очень воспитанный и тактичный, ты даже продумал как обратиться ко мне! Удивлялась женщина. — Но мой Бон любит чай, мы его всегда пили здесь. Задумчиво говорила мама хулигана. — Видимо его привычки меняются с возрастом. Вздохнула и встала с дивана женщина. Она направилась прямо ко мне, я шагнул назад, она подошла вплотную и осмотрела все моё лицо, тяжело вздохнули и сказала: — Я пойду переоденусь в домашнюю одежду, а ты приведи себя в порядок и умойся уже, на улице вечер, а ты все еще валяешься в кровати. Помахав пальцем перед моими глазами, сказала мама Бона. Она повернулась и ушла вглубь дома. Я пулей побежал наверх и через десять минут уже выглядел чисто и аккуратно. Спустился на кухню и приготовил омлет с овощами и пожарил бекон: — «Возможно она любит такую еду» подумал я. Сварил кофе и все поставил на барный стол. Некоторое время спустя, вышла мама хулигана. Она выглядела она уже намного проще в домашней одежде. Волосы ее были длинные и черные, заделанный в низкий хвост, лицо ее было доброе, улыбка была нежной, материнской, одет был на ней обычный женский, домашний наряд. Теперь она была похожа на корейскую женщину, очень милую и располагающей к себе. Я стоял, открыв рот от удивления. — Как приятно пахнет! Начала вдыхать аромат готовой еды, мама Бона. — Я приготовил тут кое-что, давайте поедим? С неуверенностью сказал я. — Конечно, я с удовольствием, пошли, присаживайся. Радостно заговорила женщина и начала толкать меня к столу. Столкнувшись взглядом с несчастным высоким стулом, я про себя сказал: — «Ах ты длинноногий монстр, я с тобой сражался каждый день, но сегодня не подведи меня!» прищелкнул языком и полез на него. И он меня не подвел, стоял крепко на полу, словно его прикрутили болтами. Я заулыбался, ехидной улыбкой и устроился поудобнее, похлопав его по бокам, в качестве одобрения. В этот момент мама Бона уже жевала бекон и запивала кофе: — Ты меня удивил, я не знала, что современные мальчишки умеют готовить в столь юном возрасте. Улыбалась она и накладывала омлет в чашку. — Я приехала на один день, а потом поеду в Лондон, поэтому нам надо поговорить и конечно оставить мне времени прикупить всякие вкусности для семьи, мы очень скучаем по местной еде, в Европе, полно корейских ресторанчиков, но все не то. Не унималась болтать женщина. Поев, она позвала меня прогуляться с ней по магазинам. Мы вышли и направились по той самой улице, куда водил меня Бон. — Давай познакомимся для начала. Я мама Бона — Хва. Улыбалась женщина. — Меня зовут Бок. Сказал я и поклонился. — Я знаю, Бон про тебя рассказал все. Но меня озадачили ваши отношения. Взявшись за подбородок госпожа Хва посмотрела в небо. — Я всегда знала о том, что мой сын приведет мне не невестку, а парня, это не смущает, но вот проблемы, которые ты тянешь за собой, беспокоят. Уже строго говорила Госпожа Хва. — Простите, что я потревожил вашу семью своими проблемами. Сказал с грустью я и опять начал кланяться. — Да, что ты делаешь, прекрати себя так вести, мы же живем в современном мире, а не в Чосоне. Говорила Хва и подняла меня рукой. Потом мы дошли до того самого красивого магазина с одеждой из которого я недавно убегал. — «Вроде не родные, но привычки и вкусы одинаковые» Подумал я о Боне и его приемной матери. — Пошли зайдем, я давно уже сюда не заходила, а вообще это мой самый любимый магазин. Улыбаясь, женщина зашла на ступени и сразу ей открыли дверь консультанты. Они все кланялись и приветствовали нас, но одна из девушек шепнула другой: — Это тот парень, который убежал от нас на этой недели, видимо он нашел богатую женщину и вернулся, он же так молод, эх! Возмущалась девушка консультант. Всем был слышен разговор и стало очень обидно от таких слов, ведь ничем подобным я не занимаюсь, а начинать скандалить не мог, поэтому опустив голову я хотел выходить, но Хва схватила меня под руку: — Как вы смеете обсуждать это в нашем присутствии? Как деревенские старухи, немедленно пригласите своего начальника, а вы убирайтесь с глаз моих, обратилась она к той девушке, что шепталась. Хва гордо произносила слова и крепко держала меня под руку. — Бок, не давай себя в обиду, эти сплетницы готовы сожрать, а ты не должен сдаваться, смотри и учись. Смеясь в ладошку кривлялась мама хулигана. Подошел владелец магазина, поклонился и спросил, какие проблемы возникли. — Ваши девушки оскорбительно отнеслись к нам, обозвав моего сына, экскортником, который меня сопровождает. Надеюсь вы примите меры. Ваш магазин я посещаю уже много лет, и он был моим любимым, но теперь я отказываюсь от ваших услуг и не порекомендую его своим подругам. Госпожа Хва развернулась и потащила мне к выходу. — Может это слишком жестоко? Ведь девушку сейчас уволят. Блеял я, оборачиваясь к магазину. — Добрая у душа, это ведь тебя они втаптывают в грязь, а ты их жалеешь. Говорила мама Бона и гладила меня по руке. — Ладно, настроения для шопинга у меня больше нет, пошли перекусим и попьем наконец хорошего чая, я знаю, недалеко от дома, хорошее кафе. — «Похоже и я знаю его!» Закивал я, и мы пошли обратно к дому. Конечно мы пришли в то самое кафе, куда водил меня Бон, я даже не сомневался. — Как только мы стали жить в этом доме, то сразу облюбовали это местечко. Радостно вбежала в кафе Госпожа Хва. Нас встретил все тот же официант, он посмотрел на меня с досадой, отвернулся и заулыбался Госпоже Хва. — Рад вас снова видеть в нашем кафе. Радовался парень. — Я тоже рада вас видеть, а вы все тут работаете! Стабильность это главное, захохотала мама Бона, смотря на официанта. Парень улыбался до тех пор, пока не вспомнил обо мне, потом он посмотрел на маму Бона, секунду подумал, и наклонившись к ней, начал шептать на ухо: — Госпожа, будьте осторожнее вон с тем юнцом, на днях он приходил с вашим сыном, и демонстрировал, что состоят в отношениях, но по этому мальчишке видно, что он проходимец. Со злой улыбкой сказал парень и посмотрел на меня с презрением. Я не понимал, о чём они шептались, но Хва резко встала и влепила пощечину этому парню, он был в шоке. — Ужасное место! Заорала женщина на все кафе, обращаясь ко всем гостям этого заведения. — Этот прохвост, указывая на официанта, смеет обсуждать наше семью, причем мне шепча, это на ухо. Вы что все дикари? Топнула в гневе ногой Хва, схватила пальто, которое успела снять, и направилась к выходу, почти бегом, вычеканивая каждый шаг. Я посеменил за ней. Мы быстро дошли до дома. Женщина разделась и плюхнулась на диван: — Вот это денек, почему они так о тебе отзываются? Как ты справляешься, ведь ты такой нежный? Тебе без моего сына не обойтись. Ворчала госпожа Хва. — Простите за все это, я сам виноват, что выставил свое отношение к вашему сыну на показ. — Почему это ты извиняешься? Пусть они падают на колени и просят у тебя прощение, ты ни в чем не виноват. Кричала на всех обидчиков женщина. — Я не понимаю твоих родителей, ты же единственный сын, как они отказались от тебя из-за такой мелочи. Топала ногами Хва. — Это … это все из-за проблем в школе. Они не смогли с этим справится, пожалуйста не обвиняйте их. Впадая в грусть говорил я. — Все собирайся, поехали в Лондон, я уже подала документы в школу, вы с Боном доучитесь там, а потом сами решите, где хотите поступать в университет. Уверенно заговорила Хва и поплелась в свою комнату собирать вещи. — Госпожа, госпожа … пытался докричаться я и прояснить ситуацию. — Зови меня мама Хва, я тебе не госпожа. Подняв палец вверх, уходящая в комнату женщина. Я пошел в комнату и сел на кровать, даже не сняв пальто. — «Что в Лондон?» Тряс головой не понимая, что происходит, думал, что нас с Боном разведут по разным странам и поэтому проплакал весь день, а выходит, что нас сводят и решают мою проблему со школой. Я уверен, что это все дело рук моего Бона. Вспомнив о нем, я заулыбался и заболтал ногами сидя на кровати. — «Как же я соскучился по нему!» подумал я. Пока я витал в облаках, в комнату постучались, я мигом открыл и встретил удивлённое лицо Хвы. — Где чемодан? Я вызвала такси. Искала глазами мой чемодан госпожа. — Но у меня нет вещей и тем более чемодана, меня выгнали из дома не дав собрать вещи, а то что у меня было, украли на улицы, когда я там жил. Ответил я. — Ты мой малыш, сочувствовала женщина. — Госпожа Хва не беспокойтесь, теперь все наладилось, благодаря вашему сыну. — Что? Что ты опять сказал? Госпожа? Мы же договорились, называй меня мама. Фыркнула Хва. — Ну ладно, нет чемодана, даже лучше, потащить мой. Звонко засмеялась мама. Такси приехало, и мы направились в аэропорт. Спустя двенадцать часов мы были в Лондоне. Нас ждала большая машина. Мы сели и проехали еще два часа. Остановились у большого дома, но не вычурного, еще несколько похожих стояли на этой улице. Но видно было сразу, что хозяева этого дома живут в достатке. Нам открыли ворота, и мы заехали внутрь. На пороге, мялся от холода, Бон. Мое сердце запрыгало и заплясало, это заметила мама: — Это так мило, ты очень хороший, сразу видно, как сильно ты любишь Бона, твои ноги начали топтаться на месте, ожидая, когда остановится машина, я тебя прекрасно понимаю. Только не бросайся на него сразу, я войду в дом первой, а потом милуйтесь. Весело сказала мама и похлопала меня по ноге. Машина остановилась, мы вышли, но Хва не успела даже сделать шаг, как Бон бегом преодолел все ступени и уже оказался у дверей машины, он схватил меня на руки, крепко обнял и начал целовать моё лицо. — Ох, я же просила … Улыбаясь от момента, говорила мама Хва, но трясла головой от того, что все прошло не так. — Мама, это не я, он сам бросился. Крикнул радостно я, но Хва уже не повернулась и быстро пошагала в дом. Я крепко обнял Бона и поцеловал со всей силой и лаской одновременно, вмещая в один поцелуй все пропущенные нежности за пять дней. Но Бон замер и делал вид, что он ослышался: — Как ты назвал Хву? МАМА? А не слишком ли рано ты так заговорил? Удивлялся с улыбкой Бон. — Мы договорились, что я буду обращаться к ней так, она очень хорошая, НАША МАМА! С громким смехом сказал я и начал опять обнимать Бона. — Я безумно скучал, мой малыш. Сказал Бон, прижимая свою голову ко мне. Не спуская меня с рук, он потащил в дом. — Бон, отпусти, это не прилично! Заявил свое требование я. — Как скажешь, мой малыш. Миловался Бон. Он отпустил меня на земли и схватил мою руку, поцеловал ее и сказал: — Но ее ты у меня не отберешь. Заглянув в глаза сказал Бон. И мы быстро побежали в дом.