Ты мое море.

— «Он до сих пор любит меня, как я мог в нем сомневаться, так стыдно!». Думал я Я развернулся и посмотрел на того, по кому так долго страдало сердце. — Бон, что ты сказал? Решил все-таки уточнить я. Он встал с кровати и направился ко мне, я начал нервничать, потому что не мог предугадать его дальнейшие действия. Бон подошёл в плотную и крепко обнял, отрывая мои ноги от пола. — Малыш, ты все, что мне нужно, скоро снова будем вместе, очень для этого стараюсь. Со всей лаской говорил Бон мне в шею. Мне так хотелось его обнять, но находился в шоковом состоянии, не сделал этого, мои руки безжизненно висели вдоль тела. — Прости! Все же сказал я с сожалением. — За что? Удивился хулиган и отстранился от меня, чтобы взглянуть в лицо. — За то, что усомнился в твоих чувствах, что сдался, не попытавшись удержать тебя. Говорил смотря прямо в глаза Бона, я знал, что он не видит их из-за темного капюшона. Хулиган сжал меня еще сильней и заглянул в мой мир, он проник лицом в тень и поцеловал. Поцеловал так нежно и еле ощутимо, что мне сразу начало сносить голову, кончики пальцев закололо, воздуха резко стало не хватать и тут руки сами потянулись к его шее. Коснувшись участка тела, я почувствовал тепло, любимого человека, слезы подкатывали к глазам, но они были не от горя, а от счастья. Пока мы целовались, я прижал ладони к шее и проник пальцами под ворот рубашки хулигана. От этого Бон задержал дыхание и притаился, прервал поцелуй и стал стягивать с меня капюшон, очень медленно, наблюдая за моей реакцией. — Боки, пожалуйста, доверься мне, не скрывайся, прими себя таким какой ты есть, не думай сейчас ни о чем. Как только снял капюшон, чувственно поцеловал шрам, от этого его обожгло, но не только шрам, но и моё сердце. Мы смотрели друг на друга, а вокруг вращалось время, мы не замечали ничего, хотели слиться друг с другом и не пускать ни единой души в наш мир. Мы оба учащенно дышали, слышно было сердцебиение, оно отбивало ритм в ушах, в комнате стало так душно и тесно, нужен был срочно глоток воздуха, а иначе мы сгорим и сожжём до тла эту комнату. — Малыш, у меня все горит, я умираю от твоих глаз, от твоих сладких губ, нежного тела, прошу сказать что-то, мне плохо. Еле слышно говорил Бон и смотрел на мои губы. — Бон, я очень хочу, чтобы ты целовал меня, обнимал и ласкал, как раньше, мне это так сейчас необходимо. Молил я, закрывая глаза и запрокидывая голову назад, оголяя шею. В глаза Бона зажегся огонёк, словно спичкой чиркнули во тьме, уголок губ приподнялся в ухмылке. Прозвучал тихий, но опасный рык, Бон выдохнул горячий воздух мне в шею и лизнул ее кончиком языка. Меня словно убили и возродили вновь. Он схватил за плечи, повел в противоположную сторону от двери, наш взгляд не отрывался друг от друга ни на секунду. Вдруг ногой я задел кровать, и мы остановились. Руки Бона начали блуждать по моему телу, он словно проверял все ли на месте, поверх одежды, но даже так я таял словно мороженное. Его губы нашли мои, и мы слились в долгом, страстном поцелуи, нас было уже не остановить. Когда в легких не осталось ни капли воздуха, я разорвал поцелуй. — Пожалуйста, сделай меня самым счастливым, прямо сейчас, я так этого хочу. Говорил я и потянулся за пуговицы его рубашки. Но не тут-то было, раздался стук в дверь и голос Юона вернул нас в реальность. — Бон, нет, он сейчас войдет. Шептал я и отталкивал от себя хулигана. — Не могу остановиться, слишком поздно, я хочу тебя съесть, если он войдет, то будет уничтожен в эту же секунду. Злился Бон, но продолжал ласкать моё тело. Его руки искали путь проникновения под мой балахон, я снова забыл о Юоне и поддался его темпу, внутри живота тянуло и щекотало, мне так нравилось это чувство. И вдруг горячие руки проникли и дотронулись моей спины. — Ах! Достаточно громко выдохнул я и мои колени начали сгибаться. — Бон ты еще тут, можно мне войти. Спрашивал Юон настороженным голосом. Не отрываясь от меня Бон громко и злобно ответил: — Нет, не входи сюда, запрещено. Рычал Бон, словно лев, который защищает свой прайм. — Бок с тобой? Все не унимался мальчишка. Бон стянул с меня кофту и жадно начал посыпать светлое тело влажными поцелуями, оставляя дорожки из красных пятнышек. Потом отстранился, положил ладонь на мой живот и подтолкнул, от чего я очутился на кровати, одним прыжком Бон оказался сверху. Он сидел на моих бедрах и хорошо чувствовал, как желание росло и уже не могло скрываться в просторных штанах. Он провел рукой и остановился, и ощутил, как пульсирует, легонько сжал. От таких прикосновений вырывались стоны, но я их проглатывал, боясь, что могут услышать. — Бон, я же слышу, что ты в комнате, можно зайти? Бок еще у тебя или уже ушел? «Что за настырный мальчишка» Подумал я, а Бон промолчал. Он отпустил меня и встал с кровати, быстро помчался к двери и защелкнул замок. — Иди домой, завтра я тебе позвоню. Огрызнулся хулиган и быстро направился ко мне. Мои ноги стояли на полу, а тело лежало на кровати, извиваясь от прикосновений, которые до сих пор ощущались, хотя Бон стоял и смотрел на меня возле кровати. — Это так возбуждает. Сказал Бон облизываясь. Ему нравилось смотреть на меня в таком состоянии. Он медленно подкрался и встал между моих ног, опираясь на выступающие мои косточки бедер, тем самым сильнее вдавливая в кровать. Моя грудь вздыбилась, а поясница прогнулась. Громкий выдох не заставил себя долго ждать. Бон наклонился к моему лицу и очень тихо попросил: — Стони … Его слова были словно стартовой лентой для меня, и я тут же еле слышно застонал от удовольствия. Бон резко выпрямился, схватил меня за талию и поддернул все моё тело на кровать. Рукой он накрыл мой пульсирующий орган и начал сдавливать, стоны усиливались. — Бон, я больше не могу, пожалуйста, хочу тебя ощущать внутри себя, мне это нужно, прямо сейчас. Умолял я и обвил ногами его талию. После этого он разом стащил с меня всю оставшуюся одежду и погружал в море любви. Мы погружались до самого дна, пока не начинали захлебываться, потом всплывали и лавировали на волнах давая отдохнуть и перевести дух и потом с новыми силами ныряли в пучину исследуя все новое и делая открытия. Это первый человек, которому я показал свое море, пусть и не такое большое и красивое, но все же, только для одного человека. Оно было чистым и безмятежным или буйствовало и штормило, только от его взгляда и прикосновения. Полностью вымотавшись мы уснули вместе в объятьях друг друга. На утро, когда солнце было в зените, я проснулся, но не от солнца, а от пристального взгляда. — Доброе утро! Ласково проговорил Бон и поцеловал в нос. — Выспался? Или еще полежим? Интересовался хулиган. — Сколько времени? Спросил я — Пол первого и уже после полудня. Усмехался он. — Мама, как же завтрак? Она нас звала? Со страхом спрашивал я, кутаясь под одеяло. — Она приходила, я ей открыл и сказал, что мы придем только к обеду. Говорил Бон, и запустил руки под одеяло. — Как открыл, а я … она меня видела? Забеспокоился я. — Конечно, как можно было тебя не увидеть, ты лежал еле прикрытый растянувшийся на пол кровати. Давился от смеха Бон. Я заглянул под одеяло и обнаружил, что совершенно голый, впрочем, как и Бон. — Ужас, как я теперь покажусь ей на глаза? Она не должна была видеть нас. Паниковал я. — Но мама улыбалась и сказала, чтобы мы отдыхали, было бы плохо, если за всю неделю ты так и не остался у меня в комнате, вот тогда бы она переживала. Сказал Бон, под одеялом он развернул меня к себе спиной и притянул вплотную, мы соединились обнаженными телами. — Давай так еще полежим пять минут и пойдем собираться на обед, а то я голодный. Посылая поцелуи мне в затылок говорил хулиган. Спустившись к столу, родители уже покушали и смотрели телевизор. — Давайте за стол, все уже остывает. Ласково сказала мама и приобняла меня. — Выспался? Шепнула мне на ухо. Мне стало так стыдно, как представил себя голым на кровати ее сына. — Да, спасибо, мама! И бегом поскакал к столу. Догнав Бона, я толкнул его локтем и злобно фыркнул, он засмеялся вслух и приобняв меня, усадил на свои колени. — Что ты творишь! Быстро спрыгнув с него сел рядом на стул. — Бон, сынок, как твои курсы, все сдал? Спрашивала мама Бона. — Да, я все сдал с отличием, а документы будут готовы на следующей недели. Радостно говорил он и хлебал куриный бульон из тарелки. Я ничего не понимал, что за курсы и для чего документы? — А мне расскажите, что вы затеяли. Спрашивал я и судорожно смотрел на маму и Бона. — Этот тюфяк занимался на столько усердно, что смог поступить в твой университет. Ухмылялся отец. — Он развел тут лужу слюней, соплей и слез, как только ты уехал и через пару дней, когда уже выглядел как приведение древнего замка, прибежал к нам и сказал, что попробует поступить в твой университет. Нам эта идея не понравилась, так как думали все это ложные надежды, потому что умом наш сын не был наделен. Но всего полгода и он все осилил и сдал вступительные тесты, его приняли. Хихикал папа, поглядывая на Бона через плечо. В этот момент ложка вывалилась из рук и со звоном упала на пол. «Не может быть! Теперь мы будем вместе всегда!» Моему счастью не было предела. Я вскочил и запрыгнул на Бона. — Я люблю тебя мой хулиган. Одними губами сказал я.