Любимцы

Осм понимал, делая затяжку, наблюдая, что готов так стоять и смотреть вечность. Гребаную и даже больше. Эрвин потому что красивый до нельзя, сексуальный, наблюдательный и застегивает безумно идущую ему белую рубашку невыносимо медленно, миллиметр за миллиметром скрывая крепкое тело. — Так и будешь смотреть? — Предлагаешь присоединиться? Осм сам блеклый, худощавый, с прекрасными кистями рук, гражданский, что клеймом выжжено на груди. Вполне себе здоровый, но не подходящий по каким-то там параметрам. Стоит, докуривший, с сильными руками на талии и очередным засосом на шее. Смотрит в никуда и спрашивает. — Вернёшься? — Обязательно. Врёт Эрвин, красивый до безумия, тянется к губам, слегка кусает за нижнюю. А Осм знает, что нет, не вернётся. Отчасти из-за обострившейся ситуации, отчасти из-за судачества местных там пиздец, звероподобный, и совсем немного из-за того, что видел Капрала Леви на рыночной площади. Низкого, жилистого, прекрасного в своей холодной строгости. — Помнишь, старуха рассказывала? Про любимчиков судьбы. — Да, а что, ты в это не веришь? Эрвин стоит, положив голову на плечо, спокойный, умиротворённый. — Не верю. Судьба часто любит других, рослых, тех, кто запутался в себе и своём выборе, кто не знает, что правда, а что нет. Таких, как ты, уверенных, она терпеть не может. А меня даже за существо не считает. — Ты зря это говоришь. Судьба — вещь спорная, переменчивая, она всегда даёт шансы. Я в этом уверен. И ты будь, пожалуйста. — Буду. Уверенно врёт Осм, откидывает голову, пока до безумия красивый Эрвин Смит метит давно уже свою территорию. Сухими губами, крепкими руками, возмутительно белыми ровными зубами, забирая чужое сердце и – хочется верить – отдавая своё.