Спросонья

      За окном рассвет. Солнце неспешно встаёт спросонья, распускает тёплые лучики света сквозь потрёпанные шторы, словно специально падая прямо на пшеничные волосы, заставляя серо-голубые глаза светить ещё ярче, а приоткрытые губы и вовсе сиять, чтобы глаз оторвать было попросту невозможно.       Окно слегка приоткрыто и Томас слышит слабое дуновение зефир, биение капель об твёрдый асфальт, а также порывистое дыхание парня напротив, что замер на месте, сощурив взор. Он, Торд, молчит. Не смеётся, не злится, не ухмыляется. Просто стоит и смотрит, не в силах оторвать взгляда от чёрных очей, а после медленно приближается к Риджуэллу, и, схватив того за руку, толкает прямо в постель, пружины которой лишь жалобно скрипнули, прогнувшись под его весом. Том полностью спокоен. В его глазах галопом мелькает удивление, сердце бьётся в разы быстрее, но что-то внутри воспринимает это как должное, и Риджуэлл понимает, что он совсем не против. Почему-то он не чувствует той самой ненависти, отвращения, в груди ощущается лишь лёгкое волнение вперемешку со странным чувством тепла.       Ларссон аккуратно стягивает с себя чёрную борцовку, обнажая накаченный торс, покрытый множеством мелких шрамов и синяков, которые, по-видимому, он умудрился получить на тренировках во время спаррингов. На нём остались лишь тонкие боксеры, что с каждым движением сползали вниз всё больше и больше. Торд наклонился к Риджуэллу, к мягкой, не заправленной постели, до нитки пропахшей противным, но таким привычным запахом никотина.       Томас на мгновение вздрогнул, чувствуя, как холодные ладони блуждают у него под тонкой синей майкой, затрагивают затвердевшие бусинки сосков, проводят по прессу, спускаясь всё ниже и ниже. Риджуэлл слегка привстал на руках и потянулся к пухлым губам Торда, не отводящего пристального взгляда с мальчишеских ключиц. Коснувшись уст Ларссона, Том провёл руками по его шее, а затем нежно потянул за потрёпанные русые волосы, сильнее впиваясь губами. Торд самодовольно усмехнулся и слегка прикусил Томасу губу, с насмешкой следя за реакцией. Тот в ответ лишь недовольно шикнул, на секунду отстранившись. Его взгляд стал более хмурым.       Ларссон ухмыльнулся, глядя на недовольное выражение партнёра, а после наклонился к шее и неспешно провёл по ней языком, под конец слегка куснув бледную кожу. Том попрежнему недовольно хмурился, но до сих пор послушно молчал, невольно прикусив язык, дабы не ляпнуть в адрес этого самодовольного ублюдка какую-нибудь гадость. Хотя, у него бы всё равно ничего не вышло, ведь дыхание с каждой секундой становилось всё более порывистым, волосы встали дыбом, а пальцами Томас невольно сжимал пододеяльник, сдвигая ноги вместе. В штанах становилось тесно, и сам Риджуэлл побагровел до самых ушей, пытаясь дышать чуть тише. Ларссон же словно ничего не замечал, продолжал оставлять засосы и укусы, одной рукой расстёгивая ширинку на чужих джинсах. Ему казалось, что дыхание Томаса было слишком громким, руки, покрытые маленькими волосками, очень тонкими, а кожа чересчур бледной. Под собственными боксерами ощущались противная липкость и дискомфорт. В комнате становилось душно, жарко. Торд раскраснелся от напряжения и отстранившись на мгновение, осмотрелся:       Грудь Томаса порывисто вздымалась, на лице сиял лёгкий румянец, а губы слегка опухли от долгих поцелуев и приятной влаги.       Парень сглотнул, неловко провёл пятернёй по своим русым волосам и вновь наклонился к лицу Риджуэлла, легко чмокнув того в раскрасневшуюся щёку. Затем парень спешно перешёл к джинсам, ширинка которых была уже расстегнута. Наспех стянув их, Торд небрежно откинул ткань на пол, проводя рукой по вставшему члену. Ларссон попытался натянуть на лицо привычную ухмылку, но губы невольно дрогнули, выдавая внутреннее волнение. Том усмехнулся и потянув того к себе вниз, уткнулся Торду в затылок, вдыхая приятный аромат одеколона и кокосового шампуня, который сам ему и подарил.       — Говорил же, что мы опять не дойдём... — шёпот Томаса был тихим и манящим. Даже не глядя на Риджуэлла, Торд понял, что тот надменно осклабился.       — Пошёл ты, Иегова... — недовольно, но беззлобно прошипел в ответ Ларссон, вновь наклоняясь к чужим губам.