Ледяное сердце

Би-Хан очнулся в темноте, которая не имела ни верха, ни низа. Тело казалось чужим — сплошной узел боли, в котором дыхание казалось тоньше нитки. Свет тусклых свеч танцевал на сером камне стен; заунывно, будто на похоронах, за окном завывал ветер. Глаза и уши привыкали распознавать отблески и звуки. В сознании, разбитом на осколки, витали отголоски его глупого признания Ханзо, боль и унижение пытками, и мысль о беззащитном брате. Наверняка Куай Лиенгу, слабом глупому брату, пришлось отречься от него ради выживания как они и договаривались. Пусть так - лишь бы Тундра выжил. Би-Хан всё время думал о том, что Куай никогда не сможет выйти из его тени, и лучше ему оставаться в ней подольше, пока драконья кровь не закипит праведным гневом и не разнесёт здесь всё, не оставив камня на камне. Если брат будет хотя бы в половину сильнее легендарного Третьего Саб-Зиро, то Лин Куэй получит свободу. Би-Хан воспитал его достойным человеком. - Тундра… Ответа не последовало, криомант сморгнул пелену перед глазами. - Куай… Брат... Тишина поглотила его слова. Боль перетекала словно ртуть по внутренней части черепа от висков к затылку. Губы, пересохшие от поверхностного дыхания, слиплись, покрылись корками. В очередной раз упрямый криомант выжил. Надолго ли? Глупые мечты в такие дни посещали голову слишком часто. Если выжил — всё ещё можно исправить. Опять эта наивная вера в карму, в справедливость, в то, что когда-нибудь муки плоти закончатся, что его вклад изменит хоть что-то в этом аду под названием Лин Куэй. - Эрик… - собственный голос показался чужим, задавленным болью. Едва сглотнув мерзкую вязкую слюну, Би-Хан медленно приподнял веки. Нет. Он не обретёт покоя, видимо, даже после смерти. Ледяное сердце подспудно чуяло затаившуюся беду. Брат слаб — он не осмелится на бунт. Всё только в его — Би-Хана — руках. Всё это далеко зашло — Ханзо его предал, подставил. За что? За то, что он посмел признаться ему в чувствах? Ярость заставила криоманта осторожно пошевелить пальцами правой руки, проверить, верна ли ему его стихия. На шее всё ещё ощущался след от кобальтового ошейника, но, хвала старшим богам, к ладони послушно стекалась «ци», знакомые иголочки затанцевали на кончиках пальцев. Жив. Не умер. Стихия покорна. Саб-Зиро сморгнул острую резь, разлившуюся цветовыми пятнами. Снова это беспомощное состояние, когда травмы и боль лишали возможности что-то исправить, куда-то успеть. Из всех страхов оставшихся в его памяти было всего два: потерять Куай Ляна и стать беспомощным инвалидом. Лучше смерть. А ведь Грандмастер не раз, забавы ради, упоминал, что из самых опасных воинов получаются самые зависимые слуги. И это не от того, что они утрачивают свою гордость, а потому, что не могут не служить, когда от этого зависит чужая жизнь. Би-Хан до ужаса боялся повторить судьбу воина Чжуна - таланливого оборотня, который ради спасения своего сына вынужден был отказаться от воинского поста и стать простым уборщиком плаца. Одна из миссий отняла у него руку, а затем и единственный надежду в виде сына. Но он не мог не служить, хотя все делали ставки на то, что Чжун покончит с собой. Не покончил. Что только держало упрямца на тонкой нитке жизни? В один из дней Чжун вызвался пойти на миссию с новичками, понимая, что от него, кроме опыта, в этом будет мало толку. Он закрыл собой молодняк и погиб героем. Чжун ждал ПРАВИЛЬНОЙ смерти. В комнате терпко пахло лечебными настоями и травами. Солнечный свет стыдливо заглядывал через ставни, играя бликами на каменной стене. Криомант снова сглотнул набежавшую в горло горечь, рвано выдохнул, пытаясь пошевелиться. Тело едва слушалось, настолько оно осолабло за безвременье проведённое в койке. На стуле лежала знакомо аккуратно выложеннная синяя форма, что вызвало в уголке губ Саб-Зиро лёгкую улыбку. - Эрик… Гидро всегда заботился о нём. Без причины. Его любовь была бескорыстной и всеобъемлющей, не назойливой, как у многих глупцов, что желают выглядеть в выгодном свете. Эрик никогда от него ничего не требовал, принимая за радость факт самого существования Би-Хана. Сам криомант считал подобное поведение опасной непростительной слабостью, роскошью забытых дней, когда наставник и его ученик были очень близки. Порой криоманту было неловко за такой дар, за который он ничем не мог отплатить кроме как безграничным доверием. Учитель и его ученик — две половины одного целого. Когда уходит один, его место переходит ученику, и тот тоже ищет кому передать свою мудрость, чтобы круг никогда не замыкался, а учение жило вечно. Мастер холода приподнялся, шипя сквозь крепко стиснутые зубы. Вонь от его немощного тела била в нос, он с отвращением осмотрел себя, и с не меньшим отвращением подумал о том, что кому-то приходилось всё это время выхаживать его, в прямом смысле разгребая его дерьмо. Гордый Би-Хан всегда испытывал за это жгучий стыд со смесью благодарности. А когда вставал на ноги неделю молчал, полагая, что раз он слаб, то надо бы было бросить его подыхать как остальных. После пары подзатыльников Гидро трепал обычно трепал его волосы и назидательно изрекал «радуйся что жив остался, тупица!». Эрик был во многих моментах здоровым циником, это помогало ученикам быстрее пройти этап принятия неизбежности в жизни воина — раны, отрубленные конечности, вонючий, пропитаный страхом смерти лазарет. Нет. Не бывает людей не испытывающих сдавливающий душу до размеров горошины страх. Это миф, что воинов воспитывают в ненависти и презрению к смерти. Как говорили мудрые старики, к смерти нельзя относиться без уважения, и нельзя бросать ей вызов — она ещё никогда не проигрывала. Би-Хан боялся смерти. Он мог не признавать этого, но больше всего на свете он боялся смерти бессмысленной, глупой, случайной. Он полагал, что её можно выбрать как партнёршу по танцу, но где-то в глубине души понимал — это она выбирает место и время для последних «па». Смерть не ходит в обносках. Она надевает изысканные одежды, чтобы напомнить о себе, и о том, что жалкий ничтожный смертный не может выглядеть лучше. Мастер холода сел на постели, понимя, что был всего в нескольких шагах от вальса со своей бессмертной парнёршей, что она почти ухватила его душу костлявой рукой, чтобы закончить его страдания. И всё же, она не успела прибрать его к рукам. Кожа пылала, будто кто-то вколачивал в неё ледяные гвозди, от зуда под заживающими струпьями хотелось кататься по полу, но Би-Хан сдержал порыв сорвать все неприятные корочки на запястьях, и попытался отвлечься на ощущения в ногах. Криомантия медленно текла по телу от живота в ноги и вверх до самой макушки. Поразжимав пару раз пальцы на пробу, Саб-Зиро призвал стихию и она снова откликнулась на зов, покрыв руки до локтя пушистой изморозью. Пятый уровень транформации не наступил. Время ещё было. Сколько он проспал? - Гидро? Глаза постепенно привыкали к свету. Руки тряслись, но несмотря на это криомант смог надеть свою форму, затянуть ремни, шипя от боли, грязно ругаясь на каждом движении. В голове звучало только одно — Хасаши Ханзо. Тот, кто убил его второго ученика, этого глупого мальчишку Смоука. Как все Мастера клана, Саб-Зиро с ненавистью относился к убийцам личных учеников, но больше всего он злился на себя за то, что его чувства притупились. Сектор что-то знает, у него с Томашем было не мало личных счётов, как и с Тундрой. Если бы только Грандмастер позволил оказаться в Японии и стребовать от клана Ширай рю объяснений! Объяснений? Каких? Би-Хан медленно водрузил маску на лицо, испытывая облегчение от привычной её тяжести, скрывающей любые эмоции.Синяя маска закрывала от мира, от людей, от всех, кто мог бы рассмотреть шрамы на его коже. Конденсат прошёл через отверстия, медленно расплываясь белым облаком у груди. Клан наверняка встал на военное положение, а он — великий Саб-Зиро — лишился доверия клана и был с позором брошен карцер. Единственный, с кем ему лучше всего говорить это сам Сектор. Сын Гранмдастера давно жаждал унижения сильнейшего воина клана, пусть он получит это. Запахи в Лин Куэй были всё те же — гниль, кровь, железо — липли к горлу, мешали глотать, вызывая вихри воспоминаний от брезгливости до отвращения. Жить среди тех, для кого убийство это всего лишь прихоть, циничная игра было проклятьем. Би-Хан знал, что есть мир, в котором не было строгих наказаний, где воины воспитывались в понимании принципов чести и равенства. Среди одержимых не было места слабостям — демоны, запечатанные в подготовленные тела воинов, не знали пощады. Сердце ледяного воина ныло, отзываясь тяжким камнем внутри сильной груди. Стоило наконец принять неприложную истину — Саб-Зиро нельзя любить, он чудовище и не заслуживает даже правды. А если так, то почему он должен играть в благродство? Ханзо хотел увидеть монстра? Что ж, он его увидит. Лучше быть здесь - в Лин Куэй. Среди невзрачных стен веками пропитанных кровью. Даже лучший мир вроде клана Ширай рю способен порождать лицемеров, не взирая на блага цивилизации. Он дошёл до двери комнаты, едва держась за стену, с раздражением скалясь от боли каждого шага. Как израненное животное, что хотело жить, он волей подавлял всякую дрожь в теле, спуская стихию холода по венам, заставляя тело перестать чувствовать. Это было в его силах, он убедился в этом ещё там — за пределами Призрачных врат, когда уходил подобно его предшественникам. Внешний мир научил его многому и теперь эти знания пригодятся как никогда. Голова закружилась, перед глазами всё потемнело, стоило руке только дотянуться до рукоятки двери. В ушах, заполнившихся ватной глухотой, внезапно прорезался тревожный голос Гидро, приглушённый, словно из-под водной глубины. — Ты жив, Би-Хан! Слышишь? Ты жив! Зачем ты встал?! Дуралей! Аквамант впустил в комнату волну тёплого пара, открыв дверь, чтобы хоть немного смягчить обледеневшую кожу, сиявшую будто траурный мрамор. — Что ты делаешь?! — Гидро бросился к нему, подхватив под плечи. — Тебе нельзя! Ещё сутки — и сердце не выдержит. — Я жив, отойди — тихо, но твёрдо произнёс Би-Хан. Голос скрипел, будто старый лёд ломался на ветру. - Мне нужно закончить одно дело. Где Куай Лян? Эрик знал что для криомантов, слишком сильных и не по годам овладевших своей стихией, не было иного пути в чужом мире, кроме как полного расчеловечивания. Здешний воздух не питал их стихию, вынуждая владельца контролировать поток льда через самые уязвимые места сердечной чакры. И теперь, когда, вероятнее всего, Би-Хан вспомнил предательство своего любовника, всякая надежда спасти сердце Саб-Зиро ускользала сквозь пальцы. - Его нет в клане. Я спрятал его во Внешнем мире пока не уляжется шумиха. Хан, в клане назревает бунт… - Ты, ЧТО?!! - ярость заплясала в мертвенно белых зрачках, температура в комнате резко упала, заставляя пол обрастать изморозью. - Так надо. Я отдал ему записи Третьего, он не пропадёт. Я обучил его достаточно хорошо, чтобы он выжил. И если мои вычисления верны, то с ним Фей Мей. - Эта...женщина! - грубо пробормотал Би-Хан стискивая кулак. - Но так даже лучше, дед был не дураком, заключив её душу в дневник. Точку портала узнал? Гидро серьёзно нахмурился. - Да. Храм Шаолинь провинции Фенцзянь. Они уже подняли всех по тревоге, так что на случай глобальной беды можно столкнуть их лбами с Ониро. Саб-Зиро, всё вело нас к этому моменту. Больше нельзя медлить — политика Лин Куэй зашла в тупик. Мы больше не развиваемся, мы отстали от мира, от реальности. Нужно менять это место, пока ты и я на пике своей силы. - Не вмешивайся. Твоя ссылка тебя, видимо, ничему не научила. Би-Хан попытался убрать наставника грубым движеинем руки, но чуть не потерял равновесие, и сильное медвежье предплечье Гидро тут же подхватило его вес. - И куда это ты собрался в таком состоянии, нахал? Думаешь, от тебя будет хоть какой-то прок? - У меня нет времени на споры с тобой, Эрик. - Да-да, само собой, - аквамант мягко придал измождённому телу напарника устойчивую позу, - вот только что ты хочешь доказать, и кому? Хан, я знаю какой ты гордый строптивый чёртов кошак, но подумай о том, что ты не сможешь решить все проблемы одним только упрямством. Дай себе время, чёрт тебя побери! Саб-Зиро мягко положил бледную холодную ладонь на плечи акваманта и с прямым, не терпящим возражений взглядом, посмотрел в его бирюзовые глаза. - Я благодарен. И я в неоплатном долгу перед тобой. Но время это как раз то, чего у меня нет. Бьёрнсен понимал - упрямый ученик всё ещё слаб, но его решение было пропитано отчаянием разбитого сердца. Любовь, которая берегла его человечность и позволяла сохранять живое тепло внезапно стала палачом. И палач уже занёс над головой великого воина судьбаносный меч. Саб-Зиро обошёл напарника вокруг, держась куда уверенее. Гордый, с кожей настолько бледной, что она казалась иссиней, не от холода — от смерти, которая играла с ним и не спешила забирать. - Я пойду с тобой, - донёсся упрямый голос за спиной. - Даже если это будет мой последний поход. Я не брошу тебя одного. - Ты заставляешь меня быть тебе должным даже после смерти, - иронично хмыкнул Би-Хан. - Ничего, я приду за тобой даже с того света, - Гидро в братском жесте положил свою лапищу поверх плеча криоманта. - Прежде, чем ты наделаешь ещё с десяток глупостей, ты должен знать, что я твой брат в безопасности, клянусь тебе в этом. Так что никто больше не сможет помыкать тобой, у тебя больше нет слабостей, Саб-Зиро. Пора установить новый порядок. Глаза аваманта словно выцвели в этот миг, стали прозрачными и пустыми, будто он уже знал, что его ждёт за пределами этой комнаты. - Ты уверен? - в голосе почти бесцветном и хриплом мелькнула тень тревоги. - Да что со мной сделается? Я уже заварил такую кашу, что у меня только один выход — поддержать тебя в этом бою как и прежде. Думаешь, было легко отмыть твою репутацию от того дерьма, в которое тебя окунул Сектор? - Так значит это, всё таки, был Сектор, - глухо обронил Саб-Зиро. - Это всё меняет. Сукин сын хочет власти, но пока он в паре со своим полоумным отцом, нам не выстоять. - Тактика разделяй и властвуй? - сверепо оскалился в ухмылке норвежец. - Она самая, - кивнул Саб-Зиро подтягивая наруч на руке. - Идём. В коридорах Лин Куэй стояла мёртвая тишина, будто сам клан затаил дыхание, выжидая, когда из знакомой комнаты выйдет кто-то, кто объявит неизбежную весть о смерти пятого Саб-Зиро. Никто не верил, что после стольких пыток и долгого заключения в карцере возможно выжить. Но когда в коридоре показался Мастер холода, снующие всюду по своим делам воины ощутили ползущий по спине мороз. Выжил! Стоит на своих ногах! И позади него гордо идёт Гидро, с этой надменной ухмылкой победителя. Обменявшись тревожными взглядами, воины не знали как себя вести перед этими двумя — они просто расступались перед ними, словно волны перед разрезающим их утёсом. Каждый шаг отзывался вибрацией где-то внутри груди, где лёд и пепел прошлого перемешались в одно мгновение. Вспомнилось зимнее утро, слабый костерок и румяные щеки братишки, который жаловался на холод. Вспомнились его ладони, захватившие лицо в свой теплый плен и доверяющие свою хрупкую жизнь глаза: «Братик, пойдём домой!». Куай Лиенг. Последний канат удерживающий от пропасти между вечным забытьем и жизнью. Теперь он в относительной безопасности: когда переворот закончится, когда беспробудным сном покинут свои посты проклятые Старейшины и старый Грандмастер, то он — Саб-Зиро — переформирует Лин Куэй, и сделает его совершенно другим. Би-Хан слишком хорошо понимал, что после его возвращения ему не дадут покоя. Сошлют с глаз долой, дадут невыполнимую миссию, потратив жизнь криоманта на бессмысленную прихоть. Не сегодня. И больше - никогда! Ученики расступались, как тени. Кто-то даже прошептал мантру избавления от злых духов, так как был уверен, что Би-Хан умер. Ещё через несколько метров воины стали сдержанно приветсвовать его, будто он выиграл битву. Одержимые смотрели на Саб-Зиро и вспоминали речи Бьёрнсона, понимая, что теперь два сильных воина клана снова воссоединились, и даже сама Преисподняя не смогла бы поставить их на колени. Назревала буря. Би-Хан нарочно шёл с прямой спиной, касаясь пальцами серого камня оставлял росчерки инея, будто подписывал приговор устаревшим законам клана. Остальные понимали — это не слабость, это высшее проявление мужества. Даже если бунт не удасться, гордость быть убитым в бою куда лучше, чем смерть от ран в муках и сожалении. Никто не посмел бы отпустить смешок или ехидную фразочку перед человеком, который шёл вершить свою судьбу. - Чего уставились? - рявкнул на зевак Гидро. Водяные шупальца рассекли коридор попалам, вынуждая отступить, будто кнут щёлкнул перед стадом.Одержимые мягко склоняли головы, предчувствуя перемены. Они сдерженно ликовали, но не спешили присоединяться. Акваманта заводила сама неизбежность грядущей борьбы, десятилетия боли и несметное число положенных на плаху клана жизней отразились и на нём. Так не могло больше продолжаться. Попытаться сломать Саб-Зиро было опрометчиво, и воины увидели в этом решении не власть над криомантом, а неизбежность однажды разделить его участь. Нынешнему Гранмдастеру было мало подвигов, мало жертв, и в этом ненасытном горниле подлости чувствовалась бесполезность служения клану. Весь Лин Куэй старался выбиться в элитные ряды, чтобы иметь хоть какую-то надежду на нормальную жизнь, но если даже такие великие бойцы как Би-Хан могут легко потерять кровью заработанные влияние и почёт, то абсолютно всё теряло смысл. Бунт был неизбежен. Он распространялся по залам храма как болезнь, которую невозможно было купировать или остановить. Би-Хан стал воплощением непоколебимой силы и невозмутимости. Даже раненный и ослабший он выбрал путь сопротивления. Это не могло не восхищать. Воины стали открыто ликовать, привествуя бесстрашие криоманта. Гидро коротко кивал тем, кто был не против свергнуть власть старого пройдохи Ониро. Многие сдержанно прикрывали веки, словно одобряя то, что должно произойти. — Би-Хан, ради богов, послушай, Грандмастер воспользуется твоим состоянием, - грозно шипел на ухо Эрик, понимая, что торжественность момента может обернуться трагедией. - Это самоубийство, конечно, но нам нужен хоть какой-то план. Мастер холода не ответил. Только взглянул — медленно, как нож разворачивают в ране. И в этом взгляде Гидро понял, что всё уже решено. И решение это стояло перед ними в алом облачении самоуверенно скрестив руки на груди. Воздух дрогнул. Сектор выступил из тени с улыбкой, в которой не было ни грамма тепла, скорее фальшивое разочарование. — Вот это да, Саб-Зиро из мертвецов восстал. Я уж думал, мы потеряли лучший образец дисциплины и традиций. — Он скользнул взглядом по Би-Хану. — Хотя… выглядит он теперь скорее как ошибка природы, чем её венец. Жизнь в заточении явно не пошла тебе на пользу. Что ж, я так понимаю, что ты со своим бывшим любовником вознамерился немного изменить рокировку. Я это уловил сразу, как только твоя блондинка стала раскрывать рот чаще, чем того допускает устав. Гидро резко вышагнул вперёд, занося руку для удара. - Лаешь от страха, Сектор? Полай. Ты ведь как любой клановый пёс чуешь беду и заранее поджимаешь хвост, - злобно зашипел Гидро, мечтая своими руками стиснуть горло сынка Гранмдастера. - Если бы я лаял, то наверное бы притащил всю свою свору, водяной. Но, как видишь, я один, и я знаю, что вы задумали. Скажем так — я не против закончить правление моего отца. Но признайте - без меня вам, двум наивным идиотам, дело не выиграть. Думали, раз Тундра пропал, то можно пойти ва-банк? Рано или поздно мы найдём его. У нас с вами общая цель — уничтожить Ширай рю. Я готов убедить отца дать вам возможность проявить себя и может быть он будет щедр настолько, что отпустит двух недоумков навестить наших врагов. В голове криоманта отчаянно заметалась надежда. Он крепко стиснул кулаки. - Чего же ты хочешь взамен? - спокойно проговорил Саб-Зиро. - Власть. И мастер ключ от проекта «Текунин», - ответил Сектор. - Ты ведь не думаешь занять место Грандмастера сам? Сколько у тебя сторонников? У тебя ничего нет кроме твоего отчания, Би-Хан. В мире где правят одержимые, где каждый кусок хлеба отнимает тот, кто сильнее, не создан для таких как ты, потомка эденийца. Ты ведь всё прекрасно осознаёшь, просто тебе надоело играть в игры моего отца. А я готов предложить тебе альтернативу, поддержать твой бунт изнутри. За тобой могут пойти только отчаянные, а за мной — вся верхушка Старейшин. Клану необходимо переформирование. У стариков внезапно появится иллюзия, что они смогут мной манипулировать, ведь я неопытен и слишком молод для роли Грандмастера. Не лучше ли, чтобы будущий глава клана был сильно обязан своему другу за помощь? - Ты никогда не был мне другом! - грозно огласил мощным эхом зал вокруг Саб-Зиро. - Но и не был открытым врагом. Твой братец давно бы помер не своей смертью, если бы не я. Думаешь, одержимым нравится признавать что они, в отлчии от вас, криомантов, прокляты? Лин Куэй держится на потерянных душах и наши корни глубоко свились в люстру на потолке Ада. Гидро, ты ведь знаешь как в клан приходят новые дети? Правда? Руки акваманта внезапно задрожали. Его изгнание из Лин Куэй десять лет назад было не случайным — именно ему поручили поиск новых сосудов, способных удержать в клетке плоти демонов подселённых монахами храма. Колючие узкие глазки Сектора блеснули азартом, он не просто шёл на преднамеренный риск, он почему-то даже не сомневался, что Саб-Зиро согласиться вступить в его интригу без сопротивления. Только Гидро гневно морщил нос и скалился будто большой белый медведь. - Ты всегда был испорченным плодом, Хуосин, с самого начала, - повысив голос отозвался Гидро. Собственное имя произнесённое с пренебрежением в чужих устах полоснуло разум яростью. Сектор впервые уставился на акваманта с выражением нескрываемого презрения. - Не смей меня так называть! Слышишь?! Это имя ничего не значит для меня! И если вы оба хотите выжить, то вам лучше подумать дважды, прежде чем отвергать моё предложение. Би-Хан, тебя не было в клане несколько месяцев, что, если я скажу, что твой ученик, Смоук, жив? Эта новость будто полоснула Саб-Зиро по лицу. Он не мог отрицать, что судьба глупого мальчишки его не волновала. Смоук был его вторым верным учеником после Тундры, и свою преданность и честность намерений он доказывал не раз. Сектор выдержал паузу и без лишней боязни сделал несколько шагов навстречу воинам в синем. - Разведка донесла месяц назад, что какая-то шустрая тварь порешила половину верховного командования Ширай рю. Сейчас наилучший момент чтобы обезвредить наших вечных врагов, растоптать и завладеть их технологиями. Всё, что тебе нужно — принести мне мастер-ключ, и я клянусь адом — отпущу тебя и твоего братца куда захотите. Так что же ты выберешь, Пятый? - Би-Хан, это очевидная ловушка!- грозным раскатом голоса утвердил аквамант, закрывая ученика собой. - У нас нет выбора, Эрик, - Саб-Зиро мягко положил руку на плечо своему напарнику. - Посмотри внимательнее. Гидро не заметил как температура в зале заметно упала, как за колоннами, куда давным давно распространился от стоп криоманта белый иней, молочным паром вырывалось чужое заполошенное дыхание. Их было не много, но несомненно все лучшие шестёрки Сектора. Расставленные в разных местах и направлениях, чтобы в случае драки донести до стражи сообщение о нападении и измене, они не сомневались в победе. Если ворвутся башенные лучники, напарникам было бы не сдобровать. Гидро занял боевую стойку. - Почему мы должны тебе верить, падаль? - гневно рычал Бьёрнсон. - Потому, как сказал твой мудрый ученик, что у вас больше нет выбора. Я предлагаю вам помилование, миссию во благо клана и возвращение с почестями. Бунт оставьте тем, кто в этом понимает. Я не настолько глуп чтобы не осознавать какую волну вы подняли. Мне проще использовать это в своих целях. - Ты всегда любил загребать жар чужими руками, - едко процедил Саб-Зиро. - Я согласен. Корабль — через трое суток. Сектор подошёл ближе, и Би-Хан почувствовал, как от него пахнет горелым металлом и машинным маслом. Этот запах был тошнотворен. - Не забудь — мне нужен мастер ключ. Без него даже не думай возращаться. Что ты будешь делать со Скорпионом — мне плевать. Но наверное тебе будет лучше знать, что и в его клане есть наши люди. Забавный факт, когда профессиональный соблазнитель приручает такого доверчивого отморозка при помощи этой штуки. Сектор подбросил в руки Эрика небольшой фолиант, размером с бутылочку для духов. Гидро тут же подхватил её, открутил крышку и поднёс к ноздрям. - И что же это? - прорычал Саб-Зиро, намереваясь схватить ублюдка за отворот алой формы. - Это настойка из горецветов, - встревоженно пробормотал аквамант. - То, что лечит эденийские раны, она же сильнейший афродизиак, если повысить концетрацию и втереть в кожу. Ледяное сердце пропустило удар… В мозгу сверлящим жалом пронеслась единственная правдоподобная мысль - Ханзо никогда его не любил.