Hollow Days

Семья — это те, кто видит тебя настоящим, знает все твои слабости… и всё равно любит. — Неизвестный автор       В доме Новаков царила невероятная рождественская атмосфера. Майкл с Люцифером с утра притащили двухметровую ёлку и с чувством собственного достоинства поставили её посреди гостиной. Украшать, разумеется, доверили Габриэлю, потому что он "единственный в этой чёртовой семейке со вкусом и художественным образованием". - И с шишкой от подзатыльника, — добавил Люцифер. Гейб притащил из кладовки коробки с шарами, гирляндами и прочей мишурой для ёлки и дома в целом и с усердием принялся за свою миссию, чтобы полностью отвлечься от своих невесёлых навязчивых мыслей. На кухне гремели кастрюли, шумела вытяжка, играла рождественская музыка и слышался вой Кастиэля. Он целиком и полностью был занят рождественским ужином и исполнял концерт. "Feliz Navidad" стабильно прозвучала уже пятый раз, но Кас не собирался останавливаться. Майкл пытался докричаться до его разума, но в ответ в него запустили мукой и сказали не мешать вдохновению. Поэтому он просто захлопнул дверь на кухню, в надежде хоть немного приглушить звук. Бальтазар закрылся в комнате Габриэля, потому что его временно переселили обратно на время приезда старших братьев. Он паковал подарки, которые купил в последний момент. И, учитывая недовольные ворчания из-за двери, с упаковкой справлялся Бальтазар не очень хорошо. Дома было достаточно шумно и суетливо, поэтому Майкл накинул на себя куртку и вышел на крыльцо. Улица встретила его медленно падающим снежком и приятной тишиной. Словно мир снаружи замер, чтобы дать ему передышку. Он вытянул телефон из кармана и уселся на маленький стульчик около двери. Его пальцы немного подрагивали то ли от холода, то ли от волнения, когда он нажимал кнопку вызова у знакомого номера. На дисплее появилась фотография его самого в обнимку с Адамом. Они улыбались в камеру, прижавшись друг к другу. Их глаза счастливо светились, и Майкл готов поклясться, что он слышит голос Люцифера в своей голове, издающий рвотные позывы. — Привет, — раздался сонный голос Адама, вырывая Майкла из собственных мыслей. Майкл в панике глянул на часы. Он совершенно забыл, что у них разница часовых поясов. И если здесь сейчас два часа дня, то в Австрии — восемь утра. — Прости, я совершенно забыл о разнице во времени, — виновато произнёс Майкл. Через несколько секунд на экране появилась помятая мордочка Адама. Взъерошенные волосы и след от подушки на щеке — сердце Майкла пропустило удар. — Не волнуйся, я очень рад тебя слышать. И, если честно, очень соскучился. В их отношениях была лёгкость, но некое смущение до сих пор не пропало. Встречались парни, конечно, недолго, но Майкл задавался вопросом, как долго ещё он будет краснеть, когда Адам проявляет к нему нежность. Ещё и Люцифер постоянно дразнил его из-за этого, смеясь, что Майкл ведёт себя как самая настоящая девчонка. Майкл подпер подбородок кулаком и слушал лепетание Адама про подготовку к Рождеству, про ночное дежурство и про мистера Смита, пожилого пациента, который постоянно выкидывал что-то забавное или жуткое. — А ещё я приготовил для тебя кучу подарков! — торжественно заявил Миллиган, ослепительно улыбнувшись. Майкл закатил глаза, но всё же улыбнулся в ответ. Они договорились подарить друг другу подарки уже после возвращения Майкла. Поэтому перед отъездом Новак упаковывал в разноцветную бумагу детективный роман, большую ароматическую свечу, блокнот в медицинской тематике, рождественскую открытку с их фотографией и маленькое письмо, где он описал свои чувства к Адаму. Над последним подарком он очень долго колебался, сомневаясь, а надо ли вообще такое. И тут на помощь пришёл Кастиэль. Он объяснил, что, по описанию Майкла и Люцифера, Адам кажется мягким и немного романтичным человеком, поэтому такой подарок в виде небольшого откровения однозначно ему понравится. — Майкл! Где мой зелёный свитер?! — вопли Люцифера заставили Майкла вздрогнуть, вырывая из собственных размышлений. Адам захихикал, наблюдая за реакцией своего парня. — Извини, мне пора идти. Передавай своей маме поздравления с Рождеством от всей нашей семьи. — Передам. С Рождеством, Майкл! — С Рождеством, Адам!

***

— Я бы хотел сказать тост, — из уст Бальтазара прозвучало немного неуверенно, что совсем не было на него похоже. Время уже перевалило за полночь, Рождество официально наступило, а все братья Новаки собрались за большим столом, который, благодаря Кастиэлю, ломился от вкусной еды. Бальтазар встал со своего места и приподнял за тонкую ножку бокал с шампанским. Его глаза блестели от выпитого алкоголя и резко накатившего переизбытка эмоций. И Габриэль, сидящий рядом с ним, нервно поёрзал на стуле, улавливая настроение своего брата. Сентиментальность, конечно, приветствовалась, но всё-таки настораживала. — Я хочу поднять бокал за нашу семью. Потому что вы, ребята, самые лучшие на свете. Я благодарен Майклу и Люциферу за то, что они подняли нас на ноги, будучи сами ещё детьми. Я благодарен Габриэлю за то, что он прекрасно выполняет свою функцию брата-близнеца, поддерживает и стабильно действует мне на нервы. Раздались смешки, и Габриэль несильно пнул ногой Бальтазара под столом. — Я благодарен Кастиэлю за то, что он замечательный младший брат, который не доставляет хлопот и делает самую вкусную индейку в мире. С Рождеством! — Поздравляю, ты всё-таки довёл Майкла до слёз. Это был такой особый отвлекающий манёвр Люцифера, потому что Майкл спокойно сидел, красный как помидор, и счастливо улыбался, а вот у него самого откровенно слезились глаза. Кастиэль уткнулся в свою тарелку, стараясь не показать, как на самом деле он был растроган. — Отличная речь, братик, — усмехнулся Габриэль, чокаясь бокалами с Бальтазаром. Каждый из них делал что-то важное — чтобы "семья" была не просто словом, а настоящим убежищем. Габриэль чувствовал безмерную поддержку, понимание и любовь. И считал это бесценным. После ссоры с Сэмом никто из братьев на него не давил и не заставлял рассказать, что же случилось. Они терпеливо ждали, когда Габриэль откроется хоть кому-нибудь из них. Почему-то именно сейчас, после слов Бальтазара, ему захотелось поделиться, но он не хотел портить праздник. Они собрались отметить Рождество, а не проводить групповую психотерапию. Габриэль осушил бокал шампанского, пытаясь проглотить ком в горле. Сейчас не самое подходящее время для этого. Он помог братьям убрать со стола и освободить на ковре пространство, чтобы можно было подобраться к ёлке и наконец-то открыть подарки. — Мне кажется, я догадываюсь, какие подарки упаковывал Бальтазар, — Кас захихикал, беря в руки продолговатую коробочку, обклеенную бумагой в стиле мозаики. Разноцветные рваные кусочки были крепко обмотаны скотчем, чтобы не разрушилась конструкция. — Ты же знаешь, как я ненавижу это делать, — простонал тот в ответ, тоже присаживаясь на корточки у ёлки. — Подождите! — с лестницы нёсся Люцифер, держа камеру в руках. — Это надо сфотографировать. Он поставил камеру на полку на достаточно высоком уровне и включил таймер. Братья столпились возле ёлки, пытаясь за несколько секунд умудриться встать красиво для фотографии. Десять попыток спустя и небольшой перепалки получилось получить одно удачное фото, которым Люцифер остался доволен. Подарки парни разбирали до четырёх утра, делясь своими невероятными впечатлениями. В этом году они особо постарались, и для каждого из братьев нашёлся хотя бы один подарок, от которого они были в восторге. Кастиэль не выпускал из рук книги рецептов по мультфильмам Диснея, Бальтазар с лупой (где он её вообще нашёл?) рассматривал коллекционную машинку Jaguar XK120, о которой он очень долго мечтал, Габриэль с сияющими глазами перебирал профессиональные карандаши и краски. Майкл с удовольствием листал сборник детективов любимого автора, а Люцифер, неожиданно серьёзный, любовался новыми часами. Когда последние коробки были раскрыты, Габриэль всё ещё сжимал в пальцах золотистую ленту от своего подарка и задумчиво смотрел в окно. Люцифер заметил это и осторожно положил ладонь на его плечо. — Гейб, ты в порядке? — шёпотом спросил он. — Да. Просто… завтра поговорим, ладно? Люцифер только молча кивнул, с серьёзностью глядя на младшего брата.

***

      Габриэль плохо спал, несмотря на усталость после вчерашнего вечера. Уснул он только под утро, когда уже почти совсем рассвело, и снились ему тоже не самые приятные сны. Поняв, что лежать дальше в кровати и слушать храп Бальтазара бессмысленно, Габриэль тихонько выскользнул из комнаты. Поймав вдохновение на уборку, он вымыл оставшуюся после вчерашнего посуду и разложил еду по контейнерам, чтобы убрать в холодильник. Поставил греться воду на чай и уселся за стол напротив окна. На улице крупными хлопьями шёл снег, и Гейб засмотрелся, как быстро падают тяжёлые снежинки. Его мысли вновь вернулись к Сэму, но теперь, кроме чувства вины, он почти ничего не ощущал. Он понимал, что был неправ. Совершенно не зная Сэма, он сделал поспешные выводы и вынес несправедливый вердикт. После нескольких неудачных отношений Габриэль боялся новых — боялся снова ошибиться и в итоге остаться с разбитым сердцем. И хотя Сэм не казался идеальным кандидатом для стабильных отношений, Дин уверял, что до учёбы в Англии его брат был настоящим паинькой — вежливым, скромным, обходительным. Габриэль тогда не поверил и чуть не рассмеялся Дину в лицо, но вовремя остановился, это было бы слишком грубо. С другой стороны, зачем Дину врать? Он больше всех переживал из-за того, как изменился его Сэмми, и жалел, что после возвращения домой их братские отношения уже не были такими, как раньше. Каждый заслуживает шанс на исправление, но Габриэль не хотел быть тренировочной мишенью в попытках вернуть "старого-доброго" Сэмми Винчестера. Отрицать то, что Сэм ему нравится, было бы глупо. По какой-то абсолютно сверхъестественной причине он его привлекал. Образ Сэма, который открылся Габриэлю на свидании, был другим — открытым, весёлым, немного неуклюжим. Именно такой Сэм ему и нравился. Но откуда Гейб мог знать, что это не просто игра? — Ты так много думаешь, от тебя уже пар идёт, как от чайника, — хриплый голос Люцифера заставил Габриэля вздрогнуть. Старший брат уселся на стул и буквально растёкся по столу, уткнувшись лбом в его поверхность. Светлые волосы Люцифера торчали в разные стороны, и выглядел он довольно помято. — Сделай мне кофе, и я буду готов тебя выслушать, — пробормотал он в стол. Габриэль закатил глаза и проворчал, что он вообще-то не прислуга, но кофе всё-таки сделал — с двумя ложками сахара и молоком, как любит старший брат. Сделав пару глотков и довольно хмыкнув, Люцифер устроился поудобнее на стуле, приготовившись слушать. Габриэль говорил сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую: каким Сэм был вначале мудаком, а потом стал лапочкой; рассказывал про шоколадки, смс, поцелуй в рамках игры, про свидание и как он накричал на Винчестера. Картина в голове Люцифера складывалась сумбурно, он хмурился, пытаясь понять, кто такая Руби и что за сирены пытались утащить Сэма в сексуальные непристойности. — Ты слишком всё накрутил, Габриэль, — строго сказал старший, когда Гейб закончил. — Жизнь состоит из ошибок, и это нормально. Безупречно ничего не бывает. А твоё резкое суждение о Сэме — несправедливо. Если он тебе так не нравится, зачем ты согласился на свидание? — Он пообещал отстать, — буркнул младший обиженно. Люцифер состроил такое выражение лица, что продолжать оправдываться явно не стоило. — Тебе нужно перед ним извиниться. Я не говорю, что ты должен с ним встречаться или дружить — это твоё дело. Но Сэм заслуживает извинений. Твой страх перед новыми отношениями понятен, но вечно бояться нельзя — ты лишаешь себя новых чувств и эмоций. Ты сам сказал, что тебе очень понравился именно тот Сэм, который был с тобой на свидании. Может, это и есть настоящий Сэм Винчестер, а ты просто не даёшь ему шанса полностью раскрыться, сбросить все те маски, которые он нацепил в Англии. Нужно проявить терпение, а не рубить с плеча. Люцифер замолчал и сделал глоток из своей чашки, давая понять, что свою позицию он высказал — остальное зависит от Габриэля. — Иногда не помешает немного веры в людей, — старший мягко улыбнулся и потрепал Гейба по голове. Возможно, Люцифер всё-таки прав. Габриэль снова уставился в окно, пытаясь осмыслить всё свежим взглядом.