Тревожные воспоминания

      Практически безоблачное небо, лишь небольшие белоснежные облака плывут по утреннему небу. Только раннее утро, но город уже бурлит: сигналки машин, галдеж школьников и студентов, собравшихся пораньше, деловые разговоры офисного планктона, бредущего в свои камеры, шум рабочих, производящих ремонт после очередного переусердствовавшего эспера. Весь город с утра пораньше наполняется этим шумом, который не стихает вплоть до позднего вечера. Мне кажется он гнетущим и давящим на голову, но для остальных это суматоха не является таковой. Ладно, не будем об этом сейчас, все равно мне до студии идти всего ничего, хотя даже через закрытые окна этот шум доходит эхом до моих ушей. Сегодня я закончу проект, за который я получу неплохую выручку.       Зайдя в дом, выполненный в традиционно японском стиле, я подошёл к консьержу и протянул лист.       — Господин Акутагава, доброе утро и продуктивной работы вам сегодня! — Поприветствовал меня Оикава:       — Сегодня у вас намечается встреча с господином Аобой. Не перетрудитесь!       — И тебе доброе утро, Оикава. Да знаю я, всё пройдет гладко. — Ответил я, подмигнув Оикаве:       — Как господин Аоба придёт, оповести меня и предложи ему что-нибудь.       — Разумеется, всё будет выполнено на высочайшем уровне! — Сказал Оикава, чуть ли не подпрыгнув на месте. Я ещё раз окинул взглядом Оикаву и слегка улыбнулся. «Хороший всё-таки парень» — подумал я и пошёл к мастерской.       Отперев дверь, я открыл её и почувствовал микс из запахов краски, холстов и кофе. Пройдя чуть вперёд, я наступил на один из холстов с зарисовками и продолжил путь дальше. Глубоко вдохнув, я ощутил насыщенные нотки сахара и ухмыльнулся — «Уже купил и вскрыл, как предусмотрительно. За это он и получает надбавку к зарплате.» На столе стояла открытая баночка кофе, из которой поднималась струйка дыма. Взяв её, я осушил банку на половину и скинул с плеча сумку, упавшую точно на несколько кип бумаг. Мастерская была похожа на подсобку: часть бумаг разбросана по полу, неровно сложенные холсты с зарисовками и готовыми работами, смешанными вместе, а также несколько поломанных мольбертов и коробки с кисточками. В центре комнаты стоял мольберт, занавешенный плотной грязной тканью.       — Ну что же, пришло время поработать. — вздохнул я и скинул ткань с мольберта. На холсте был практически готовый портрет господина Аобы с его дочерью, расплывшиеся улыбки на их лицах и глаза, в которых видна радость. Казалось бы, картина уже готова, но нет…       Икуя несколько часов стоял возле мольберта и добавлял детали на картину. Он водил кисточкой так, будто это была часть его руки, добавляя небольшие морщины на лицо господина Аобы и складки на белоснежном платье его дочери. Но одновременно с этим, смотря на лицо самого господина Акутагавы, можно было лицезреть скуку, а его глаза казались стеклянными. «Наверно, он очень глубоко погружается в процесс рисования, — Пытался объяснить Оикава, — поэтому не стоит заходить в мастерскую в это время, если он будет отвлекаться, то может ненароком испортить картину. И если это произойдет, то ему в глаза смотреть страшно будет ещё несколько дней. Он переживает за свои картины больше, чем за себя. Возьмём к примеру его прошлую работу: на ней изображен господин Караизава. Над этой картиной Акутагава корпел больше суток с перерывами только на кофе. Вышел он тогда из мастерской с измученным лицом, стеклянными глазами и готовой картиной, после чего упал в обморок. Я конечно понимаю, что за эту картину мы выручили просто космическую сумму, но портить своё здоровье ради денег. Мне кажется это неправильно!       Сделав последний штрих, я приземлился на стул и откинул голову назад. Кисточки были отправлены в коробку с остальными использованными. Я попытался встать, но комната буквально поплыла, к тому же, ноги перестали меня слушаться. Комната по-прежнему плыла куда-то вдаль, а я вместе с ней, будто по течению. Но нужно было встретить господина Аобу, нужно встать и выйти из мастерской. Видимо, в голову ударил запах краски, с которой я не расставался больше 6 часов. Снова сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и представил мастерскую, как она возвращает свою форму. Посидев так пару минут, я открыл глаза и увидел целую и невредимую мастерскую, после чего посмотрел на готовую картину. Идеально! — Подумал я и наконец встал со стула.       — Извините, господин Акутагава, к вам пришла гостья. — Произнёс Оикава из-за двери. Я подошёл к двери, провернул щеколду на двери и открыл её. Передо мной стоял Оикава, отошедший немного назад и осматривающий меня, в его взгляде была заметна настороженность, после чего сделал несколько шагов влево и тем самым показав мою гостью. Это была неизвестная мне персона, стоящая во входном проёме, из-за чего её лица не было видно, была она в джинсовке багрового цвета, серой юбке с маленькими линиями крови. Я засмотрелся на юбку, пытаясь анализировать эти пятна, после чего переключился на голову. К моему удивлению, её глаза светились, либо мне так показалось, но в этих глазах я увидел боль и страх.       — Извините, вам нужна помощь? — Спросил я, медленно приближаясь к особе, пока та всё также стояла в проёме.       — П-помоги… — Промолвила она перед тем, как начала падать в мою сторону. Я сделал рывок и успел придержать её.       — Звони в скорую, быстро! — Взяв её на руки и неся к стульям у входа, сказал я:       — Чёрт, мы даже её имени не узнали.       — Скорую… не надо… — Прошептала она, пока я укладывал её на импровизированную койку из стульев. Наконец я смог увидеть её лицо полностью. Это была девушка красивой внешности с причёской из двух длинных косичек, а на лице были капли крови. Я обернулся к Оикаве и вопросительно посмотрел на него, он пожал плечами и положил телефон обратно на стол, после чего подошел ко мне:       — Вы не знаете её?       — Боюсь, что нет, хотя её лицо выглядит знакомым. Вероятнее всего, видел её на улице недавно.       — Но почему она зашла именно к нам? — Начал размышлять Оикава:       — Рядом с нами есть продуктовый, а чуть дальше вообще торговый центр.       — Видимо, она прячется от полиции.       — Не могу этого понять, они же могут помочь практически с чем угодно!       — Я и сам этого не понимаю, но если это её желание, то тогда попытаемся помочь её сами. Неси аптечку.       Оикава принёс аптечку и поставил её рядом с импровизированной койкой, пока я осматривал её одежду на место раны, но, ничего не обнаружив, принял решение снять с неё джинсовку. Попытки узнать у неё что-то не увенчались успехом. При помощи Оикавы, немного приподнявшего её, я начал снимать джинсовку и сразу увидел большое багровое пятно на её майке, я отчётливо услышал Боже правый и, посмотрев на него, увидел его испуганные глаза, также осматривающие кровавое пятно.       — Успокойся, сейчас мы её подлечим, после чего дадим отдохнуть. Узнаем что-нибудь от неё позже. — Спокойно сказал я и положил руку ему на плечо, после чего он немного успокоился. Следующей целью стала майка, её нужно было немного приподнять, чтобы увидеть рану, но руки, предательски дрожа, не слушались. Хоть я и не подавал вида, мне было страшно, страшно за жизнь незнакомки, забредшей к нам и попросившей помощи. Также скоро должен был прийти господин Аоба за картиной. Мне нужно успокоиться, иначе я не смогу ей помочь! — Отчитал самого себя я и сжал руки в кулаки и, сделав глубокий вдох и выдох, начал приподнимать её майку. Под майкой оказался порез, скорее всего глубокий и продолжающий кровоточить. Я достал из аптечки стерильную марлю, одновременно с этим осматривая рану на наличие каких-либо предметов внутри. Ничего не обнаружив, я приложил марлю и наложил давящую повязку. Девушка содрогнулась от боли и снова открыла глаза, смотря на меня, оказывающего ей первую помощь. Она хотела поднять руку, но силы вновь покинули её и она потеряла сознание…       — Я отнесу её в мастер… Я отнесу её тогда в комнату отдыха. — Сказал я Оикаве и взял девушку на руки:       — Скоро должен прийти господин Аоба, об этом ему ни слова.       Пройдя на второй этаж, я вошёл в комнату отдыха. На стенах висели пейзажи Японии, в комнате стоял запах цветов, стоящих на тумбочке возле окна, также в комнате было несколько кресел, длинный диван на несколько человек и стол в центре комнаты. На столе уже были расставлены чашки и графин с водой. Я положил девушку на диван, прикрыл джинсовкой и уже собирался выходить из комнаты, как услышал за спиной тихий голос — Спасибо тебе, Икуя. Я обернулся и увидел уже угасающую улыбку на лице девушки. Видимо, снова потеряла сознание. Но откуда она знает моё имя? Как раз в этот момент по лестнице поднялся Оикава и уже хотел что-то мне сказать, но я поднёс палец к его губам и указал на комнату. Он кивнул и подождал, пока я прошёл по комнате, оставив на столе ручку и небольшой лист бумаги, после чего вышел и закрыл дверь.       — Господин Аоба пришёл.       — Хорошо, тогда мы проведём беседу прямо в мастерской.       — Постойте, вы же понимаете, какой там бардак, вам бы там убраться сначала, но времени уже нет.       — Тогда остаётся прихожая. — Произнёс я, закатив глаза и обдумывая ситуацию. Ничего не остаётся, тогда скажу, что мне срочно нужно идти и обсудим детали на улице. Спустившись по лестнице, я увидел господина Аобу, сидящего на стуле (На котором недавно лежала та девушка) и читающего газету, предоставленную Оикавой. Я подошёл к господину Аобе и слегка наклонился.       — Здравствуйте, господин Аоба, извините за ожидание.       — О, господин Акутагава, здравствуйте и ничего страшного, я только пришёл. — Произнёс он, поднявшись со стула и положив газету:       — Как я полагаю, картина уже готова?       — Разумеется, сейчас её вынесу. И извините меня, господин Аоба, я очень спешу, поэтому мы можем продолжить беседу уже на улице?       — Если вы спешите, то я не против. — Одобрительно кивнул господин Аоба, снова сев на стул и продолжив читать газету. Я в это время вошёл в мастерскую и подошёл к картине. Осмотрев её в последний раз, я был удовлетворён проделанной работой и снял холст с мольберта, после чего вытащил транспортировочную упаковку и, взяв всё это, вышел к господину Аобе. Смотря на меня, выходящего из мастерской, господин Аоба вздохнул будто бы с тоской, а затем положил на соседний стул немного скомканную газету.       — Прошу вас, пройдемте на улицу, на солнечном свету картина должна выглядеть ещё лучше.       — Конечно, буду только рад, если картина будет выглядеть ещё лучше, но мне бы увидеть её первоначальный вариант. — С мягкой улыбкой произнёс он. Оикава тем временем открыл нам двери и мы с господином Аобой вышли из заведения. На улице жизнь кипела пуще прежнего, что сразу отдалось в висках.       — Как же шумно на улице, неправда ли? — Спросил у меня г-дин Аоба, осматривая меня со стороны.       — Верно, в мастерской намного лучше. — Ответил я, продолжая погружаться в целый потоп из мыслей вокруг меня.       — Вам плохо в присутствии большого количества людей? — Донимает вопросами так, будто допрос ведёт, достал, вы разве не видите, что ещё чуть-чуть, и я упаду в обморок?       — В каком-то плане да, просто не привык долго находится на улице, особенно в полдень.       — А теперь можно взглянуть на картину?       — Ох, извините, конечно же. — Удобно взяв картину, я повернул её к г-дину Аобе и ожидал услышать что-то вроде Этого я от вас и ожидал, г-дин Акутагава, прекрасная работа, или же Ожидаемо идеально, но я услышал: И этого я ожидал две с половиной недели?! Эти слова вонзились в меня будто острые лезвия, из-за чего я немного растерялся и выглянул из-за картины, чтобы посмотреть на г-дину Аобу. Его лицо немного побагровело и взгляд переместился на меня.       — Г-дин Акутагава, что это? Если это шутка, то не очень смешная.       Руки затряслись, но мне нужно было успокоиться, поэтому я повернул своё творение на себя и ужаснулся: вместо той картины, над которой я корпел две с половиной недели, я увидел лишь случайный набор красок на холсте, которые образовывали кляксу на всё полотно. Сильно сжав веки, я ещё раз посмотрел и точно — своего шедевра я не увидел.       — Г-дин Аоба, это какая-то ошибка, я ведь точно проверил холст перед выходом к вам.       — Вы уверены в этом? Вы выглядите бледным и не похоже, что вы врёте. Хорошо, давайте вернёмся в мастерскую и вы найдёте свою работу.       — К-конечно, пройдёмте — Ответил я, убирая ладошкой пот со лба. Руки тряслись и кое-как удерживали холст. Не похоже, что вы врёте? Да ладно?! Я же точно взял нужную картину! Ладно, может я уже устал и действительно пропустил это из виду? Ещё и эта девушка всё перевернула с ног на голову…       Вернувшись в здание, я попросил г-дина Аобу подождать пару минут в прихожей, а сам зашёл в мастерскую. Зайдя внутрь, я осмотрел взглядом помещение, а затем закрыл дверь. Сделав глубокий вдох, я опёрся о массивную деревянную дверь и дал голове отдохнуть в полной тишине своей мастерской. Как же хорошо в этой комнате, оставался бы здесь всегда. Вернувшись в реальность, я подошёл к мольберту и обошёл его по кругу, но так и нашёл нужного холста. Холст с кляксой оставался в руках, но в поисках нужного я уже забыл о нём и просто таскал его с собой. Обойдя всю мастерскую, холст не был найден и я всё-таки выронил холст из рук. Холст упал на пол и упал картиной вверх. Невольно взглянув на него, я увидел портрет г-дина Аобы и его дочери. Что? Но на улице вместо картины была клякса! Снова взяв холст, я подошел к двери и открыл её, не отрывая взгляда от картины, и прошёл в прихожую, где сидел г-дин Аоба.       — Извините, но вот ваша картина. — Повернув картину и всё ещё не отрывая от неё взгляда сказал я. Г-дин Аоба помолчал некоторое время, после чего начал смеяться. Я бы тоже хотел выдавить смех из себя, но я был слишком погружён в раздумья:       — Как в-вам картина?       — Извините меня за смех, просто обычно вы всегда уверены во всём и никогда не допускаете ошибок, но сегодня вы всё-таки показали настоящего себя. Картина великолепна, г-дин Акутагава, я доволен. Можете упаковать её? У меня ещё дела, поэтому картина должна быть защищена.       — Сию минуту, г-дин Аоба! — Вышел из-за меня Оикава и хотел уже вытащить картину из рук, но они намертво вцепились в картину. Оикава поднял взгляд и слегка отпрянул.       — Я сделаю это сам, Оикава. — Пустым голосом произнёс я и начал свой ход в сторону стола. Боже, только лишнее время потратил — Мысли г-дина Аобы пронеслись в голове, но я не обратил на них внимания. Положив картину на стол, я начал её закрывать транспортировочной бумагой, всё ещё не отрывая от неё взгляд. У меня было ощущение, что глаза двух человек на картине следили за каждым моим движением, а люди, находящиеся на картине, уже не являлись г-дином Аобой и его дочерью. Их рты раскрыты в безумной улыбке, когда-то белоснежное платье девочки покрылось бурыми пятнами, как и пиджак г-дина Аобы. Если отведу взгляд, и они вылезут из картины и убьют всех, кто находился в здании. Эти мысли заполонили мою голову и я не их выкинуть, а моё тело на автомате постепенно покрывало портрет защитой. Когда наши глаза перестали поддерживать зрительный контакт, туман безумия будто просто пропал и я обнаружил уже почти полностью запакованную картину, оставалось только сделать подпись и заклеить углы. Закончив с этим, я вздохнул с облегчением и повернулся к Оикаве и г-дину Аобе:       — Всё готово, г-дин Аоба.       — Замечательно, — практически воскликнул г-дин Аоба и, подойдя к столу, взял запакованную картину:       — Спасибо вам, я бы хотел обсудить ещё пару вопросов с вами, но вынужден откланяться, дела не ждут.       — Жаль, но свободное время разумеется найдётся, г-дин Аоба, до встречи.       — До свидания, г-дин Аоба! — Выкрикнул в последний момент Оикава и поспешил закрыть дверь, после чего повернулся ко мне и неожиданно спросил:       — Извините, г-дин Акутагава, но почему вы выглядите так, будто сейчас упадёте замертво?       — Будучи на улице, вместо картины я взял холст со случайным набором красок, а когда мы вернулись, этот же холст был с портретами г-дина Аобы и его дочери, но будто с ними было что-то не так..       — Вы переработали, вам нужно отдохнуть. — Прервал меня Оикава:       — Сейчас я вам сделаю чая, а вы присядьте и переведите дух.       — Отдохнуть я ещё успею, но нужно проведать ту девушку. Я сейчас вернусь.       Пройдя по уже старой винтажной лестнице, я вышел в коридор и приоткрыл дверь в комнату отдыха, но через мгновение я уже находился в центре комнаты, так как девушки, отдыхающей в комнате уже не было. Осмотрев комнату, я обнаружил открытое окно и записку, прижатую графином с водой. Выглянув в окно, я не обнаружил следов девушки, лишь небольшой дворик среди домов и несколько проходов между домами.       — Но как она спустилась со второго этажа в таком состоянии? — Вслух подумал я, продолжая смотреть в окно, после чего взглянул на стол и засмотрелся на лист бумаги. Взяв графин и налив воды в чашку, я залпом выпил её и взял записку, на которой было написано: Спасибо тебе, Акутагава, ещё увидимся, береги себя, а также отпечаток губ в углу записки:       — Просто потрясающе, но я же не знаю твоего имени.       Спустившись обратно к Оикаве, он дал мне кружку с зелёным чаем и спросил о девушке на верху, на что я ответил:       — Девушка пропала, а за чай спасибо.       — Как пропала?! Выпрыгнула в окно что-ли?       — Именно, ну или ты пропустил её выход через главный вход.       — Д-да не мог я её пропустить! Тут нет такого пространства, чтобы она прошла и я её не видел.       — Я знаю, просто шутка. Она действительно ушла через окно, так как оно было открыто.       — Ужас, как же так…       — Не знаю, Оикава, но что-то подсказывает мне, что мы её увидим ещё, причем совсем скоро. — Сказал я, переведя взгляд с Оикавы сначала на чай, а затем на окно в прихожей, через которое было видно людей, проходящих мимо…