Синдром бабочки.

Николай Лазенков никогда не мог найти в себе силы помочь людям вокруг. Все просто — у него даже не было сил на помощь самому себе, куда уж до других. Со стороны нельзя сказать такое про него, наоборот, у людей вокруг создавалось ощущение, что Николай — идеал. Умный, красивый, богатый, из примерной семьи с хорошеньким наследством. Не женат. Мечта, а не мужчина. Сам же Николай никогда не думал, что заслужил это. Ведь это все враньё, неправда, гнусная и противная ложь — деспотичная семья не даёт и шагу ступить в сторону других планов, наследство никогда не достанется самому Николаю, работа не позволяет мужчине особо разгуляться, как было, когда он жил с родителями, ну, а красота — понятие субъективное. Поэтому, не существует в этом мире никакого идеала-Николая, это всего лишь выдумка. И сейчас эта подделка на нормального человека сидела в машине у зассаного подъезда какой-то страшной хрущевки и считала минуты своего пребывания тут. Шесть минут. Коля неспешно покуривал сигарету, пока ждал свою девушку у подъезда. Свою девушку. Мужчина усмехнулся собственным мыслям. Милая и домашняя Катерина, наверное, являлась просто прекрасным вариантом для него. Она начитанная и красивая, а главное — согласна на брак. Несладко было бедной двадцатисемилетней девушке в окружении, где брак имеет намного больше привилегий на работе и в обществе, чем Катя имеет сейчас. В какой-то степени, они оба оказались заложниками чужих принципов. И оба не имели никаких моральных сил, чтобы что-то решать. Проще просто приспособиться. Николай опёрся головой о руль машины, закрывая голову руками. Он чувствовал себя отвратительно и болезненно. Недавний ужин с родителями, где ему снова мягко, а главное, ненавязчиво, намекнули на то, что ему пора бы остепениться, не принес ничего хорошего, только головные боли и настоящий страх. Николай считал себя слабаком. И был абсолютно уверен в этом — только слабаки будут трепетать перед мнением других людей. По стёклам начал громко барабанить дождь. Воздух был душным и жарким, слишком густым, чтобы можно было нормально сделать вздох. Николай и не старался дышать размеренно, он только достал вторую сигарету и закурил. Чуть приоткрыл окно, чтобы дым не скапливался в салоне, но стало как-то хуже, теперь мутный воздух этой поганой улицы, на которой Николаю посчастливилось припарковаться, заполз внутрь машины. Мужчина почувствовал, как с каждой секундой ожидания ему все больше хочется уехать отсюда. Или уехать от самой Кати, он не был уверен, чего хочет больше. Колю давно уже не посещали депрессивные мысли, отвлекала работа и недавний переезд, который позволил мужчине не навещать родителей каждые пару дней (ну что ты, мам, это же очень далеко, зачем так тратить бензин, я лучше буду регулярно приезжать по воскресеньям). Сейчас же, как безжалостной холодной волной, его снесло этим нескончаемым потоком негатива. Перед глазами застыла фигура Кати. Было невероятно стыдно перед этой светлой и доброй девушкой. Она заслуживает большего, если не настоящей любви, то хотя бы хорошего отношения и честности, а Николай не мог ей даже этого обеспечить. Мог только молчать, как партизан, о том, почему же ему не хочется завести с Катей настоящие отношения. Всё просто, ему не нужны были в постели мягкие груди и круглые бёдра. Вместо этого, намного приятнее было бы наблюдать за плоским торсом, мускулистыми ногами и крепкой, мужской задницей. И другие прилагающиеся к ним знаки отличия мужчин от женщин. Николай осознал свою ориентацию сразу же, как наступил пубертат. Когда, чтобы похвастаться перед друзьями, он пытался приударить за одноклассницей, и она даже согласилась, пригласила его к себе в гости, прекрасно осознавая, чем они будут заниматься. И тогда же, когда ни черта у подростка Коли не получилось, и он, пристыженный, пытался удрать поскорее от разочарованной девушки. И ещё через пару месяцев, когда он, подравшись с другом, завалил его на землю, придавив своим телом, и впервые возбудился. С возрастом скрывать свои предпочтения становилось все сложнее и сложнее, а также невероятно больно и противно. Но Николай, как и ко всем своим жизненным трудностям, смог и к такому приспособиться. К родителям периодически водил знакомиться подставных девушек, а также со временем заимел целый список лучших гей-баров, где мала вероятность того, что кто-то узнает его и распространит интересную информацию по СМИ — подающий надежды архитектор Николай из многоуважаемой семьи Лазенковых оказался геем. От таких мыслей страх разрастался в груди мужчины медленно, но верно. Он замораживал какие-то струны в сердце и мешал здраво мыслить. Ведь именно это было самым страшным кошмаром для Николая — оказаться перед всеми этими людьми открытым, беззащитным, почти что голым, и им были бы видны все пороки и грехи его так ясно, как самому ему не было видно. Отвратительно. Наконец, Николай отсчитал уже пятнадцать минут, как Катерина опаздывает, и решает позвонить ей. Гудки из телефона тянутся и тянутся, давят на сознание, настолько громкие, что хочется просто сбросить звонок. Наконец, Коля устает ждать ответа и сбрасывает. Что ж, видимо, не судьба им сегодня сходить на свидание. Катерина, возможно, задержалась на работе в больнице, взяв на себя сверхурочные часы. Она любит, или просто говорит, что любит, свою работу, и дополнительные часы совершенно не тяготили ей, да ещё и приносили хороший заработок, с ее слов. Да, заработок может и хороший, но недостаточный, чтобы сменить квартиру и переехать в район получше. Николай с удовольствием потянулся всем телом, разминая затёкшие мышцы спины, выкинул в окно окурок и приготовился наконец-то ехать домой. Этот вечер можно провести намного приятнее. Как только мужчина собрался трогаться с места, входная дверь в подъезд с неприятным скрипом открылась. Коля уже успел продумать весь сюжет в своей голове — вот, сейчас оттуда легкой походкой вылетит Катерина, помашет ему рукой и добежит до его машины, потом они будут ещё долго неловко сидеть в ресторане и перебирать все возможные темы для разговоров, и Николай снова будет чувствовать себя так, будто его душит атмосфера вокруг. Но это оказалось не Катя, к превеликой радости Лазенкова. Это был какой-то худющий мелкий пацан без верха, в одних домашних штанах, зато с целой сухой сигаретой в зубах. Эта картина — подросток, больше всего похожий на глисту, под ливнем, в потрёпанных трениках и с сигаретой на фоне всего убогого здания прошлого века. Кра-со-та. Николай даже искренне усмехнулся. Этот малый напомнил ему самого себя, когда подростковые гормоны твердили, что надо как-то сбежать из-под опеки родителей и бунтовали. Хорошее было время, когда сил и амбиций было столько, что казалось, будто он изменит целый мир, уедет куда-нибудь далеко-далеко, будет делать только то, что хочет. Но настоящая реальность в результате стучит теперь большими каплями по его стеклу и негласно напоминает. Тук-тук, ты все ещё на том же месте. Тук-тук, ты никогда не избавишься от этого. Тук-тук… Неожиданно та же скрипучая дверь отворилась снова, на этот раз намного резче, и из подъезда вышел громоздкий и толстый лысый дядька. Пьяный, даже с расстояния, где была припаркована машина Коли это было видно, он что-то бормотал себе под нос, медленно шагая к пацанёнку. Как только его взгляд сфокусировался на подростке, мужик озверел. Лицо его скривилось в какой-то непонятной гримасе ярости, руками он начал что-то сильно жестикулировать, и из его рта сначала доносились просто гласные, а потом уже членораздельное: — Ах ты поганный пидор! Выблядок! Пацан что-то зло ругнулся про себя, ещё крепче зажал сигарету в челюсти и тут же кинулся в противоположную от мужика сторону. Тот резкий манёвр не оценил, сделал пару попыток побежать следом, и даже почти удачных, учитывая габариты. Николай не понимает, почему вообще наблюдает всю эту драму, а потом до него доходит, что мелкий бежит аккурат к его машине. Мужчина не успел подумать над тем, что можно было просто уехать сразу, поэтому без вопросов впускает мелкого на соседнее сидение и трогается с места. Кричащий мужик остаётся где-то там, вместе с душным ливнем, у хрущевке, где живёт Катерина, где велись обсуждения их свадьбы, где он успел уже похоронить свои планы на будущее. И пусть, он не избавился от всех этих проблем, но зато он хотя бы наконец-то свалил из этого района. Заодно прихватив себе мелкого шкета, как бездомного котёнка. — Какого черта, мелкий? Ты ко всем так в машины прыгаешь, когда надо свалить из дома? — Николай не чувствует на самом деле такого раздражения, которое хочет показать. Пацан не отвечает секунд тридцать, нервно жуёт бедную сигарету, весь бледный и мокрый. — Остановите тут где-нибудь у остановки, дальше я сам. — голос у подростка скрипучий, ломающийся, но, в какой-то степени, мелодичный. Он не поднимал взгляд на Николая, находясь, наверное, в некотором смущении. Мокрые волнистые волосы потемнели и слиплись, кажется, парень брюнет. Худоба его отразилась на лице в виде четко очерченных линий скул и подбородка, глаза впалые, круглые и темно-карие. Выглядел он довольно убого. Возможно, если бы он хорошо питался, вернув себе румянец и здоровый цвет лица, то выглядел бы даже симпатично. А сейчас — точно глиста. Коля ясно представил себе, как высаживает этого ребёнка у какой-нибудь убогой местной остановки, без денег, а тому, наверняка, ещё и холодно, и сигарета ведь намокнет. Неожиданно для самого себя, мужчина решает, что не оставит этого пацана одного. То ли тут сыграло чувство ностальгии по собственному детству, то ли впечатление от того пьяного мужика, который точно при желании найдёт его и сделает что-то похуже оскорблений, но решение показалось ему самым верным из всех возможных. Какое-то внутреннее мерзкое чувство подсказывало, что так он пытается хотя бы косвенно искупить свою вину, сделать хоть кому-то что-то доброе, но Коля не акцентирует на них внимание. Вместо этого он внимательно наблюдает за пассажиром. Тот уже перестал нервничать, расслабился, пригрелся и откинулся на кожаное кресло автомобиля. — Давай так, — после долгой паузы начал Коля. — я не хочу выкидывать тебя просто на улице. Скажи, тебе есть, к кому прийти переночевать? Кто-то из друзей? Мальчик поджимает губы и хмурится. Снова занервничал. — Мне некуда ехать. — тихо произносит он, будто, если он будет шептать, смысл слов как-то измениться. Лазенков на это кивает и ничем не выдает свою жалость. Он понимал, что своими эмоциями может оттолкнуть этого ребенка от себя, а он хотел просто помочь. Просто сделать ему один день чуть лучше, чем все остальные в его жизни. — Тогда можешь переночевать у меня. Требовать с тебя ничего не собираюсь. — мужчина заметил блеск недоверия в глазах подростка. — Если боишься, что я что-то сделаю с тобой — выпрыгивай из машины. Я ж не буду силком тащить тебя. Просто предложил. Коля сфокусировал внимание на дороге. Они выехали из этого противного района и теперь не спеша продвигались через пробку по шоссе. Ещё была возможность развернуться и оставить пассажира где-нибудь у дороги, но Николай упрямо ждал точного ответа. Ребёнок ничего не сказал. Зато выкинул в окно, наконец-то, смятую сигарету. Мужчина даже не пытался предложить ему закурить. Это казалось каким-то уж слишком сюрреализмом. — Так, есть ещё кто-нибудь там, дома, с этим мужиком? — Лазенков задумался, что наедине с этим пьяницей могла остаться мать, например, и что стоило, наверное, не хватать этого шкета и уезжать, а по-нормальному разобраться с этой ситуацией, вызвать полицию, звякнуть органам опеки. Всё что угодно, но не воровать ребенка. — Нет. Сестре я про неадекватное состояние папаши уже сообщил, она останется ночевать у подруги. Этот хрен перебесится и успокоится, нет нужды играть тут в благотворительность. — вся нервозность пацана вылезла наружу, показывая, как же сильно ему было не по себе от этой ситуации. — Слушай, я не собираюсь делать вид, будто я мессия какой-то, снизошёл в этот мир ради бедных детей и уличных котят. Так просто получилось, что теперь ты сидишь в моей машине, и мне совесть не позволяет просто выкинуть тебя под дождь. Ты, конечно, решай сам. У того как-то нервно дёрнулись губы, будто бы он хотел усмехнуться, но не позволял себе. — Вы обещаете ничего не делать? Николай не удержался и засмеялся. Как же трогательно это звучало. — Я понимаю, что у тебя нет никаких оснований мне верить. Давай тогда сначала начнём со знакомства. Как тебя зовут хоть, чудо? Пробка кажется нескончаемым потоком машин, за которым не видно конца дороги. Судя по тому, что пацан до сих пор не требует развернуть машину и выпустит его, не так уж и сильно он волнуется. — Александр. — будто выплёвывает свое имя, зло и нервно. Как будто бы сам не хочет казаться расслабленным или благодарным. — Николай. Приятно познакомиться. — мужчина старается не отвлекаться от дороги, вообще лишний раз смотреть на Сашу, что бы тот не надумал себе всякого. Да, Коля, конечно, был геем, но не педофилом, и у него и в мыслях не было как-то воспользоваться сложившийся ситуацией. Ни в коем случае. — Угу. — невнятно произносит пацан. Весь следующий путь они молчали. Николай не хотел вести тут светские беседы, да и Александр явно не был настроен на разговоры. Он помрачнел, не отрывал взгляд от улицы за окном и сжимал руками ткань штанов. Пробка рассосалась довольно быстро. Дорога очистилась, Николай завернул в свой микрорайон. Тут высотки удобно отрезали шоссе от внутренних двориков. Казалось, даже ливень стал чуточку потише, как только они приехали. Коля припарковался, заглушил мотор  и посмотрел прямо на пацана. Тот уже не выглядел таким испуганным, как в самом начале поездки, и, кажется, немного отогрелся. Хотя волосы и штаны все ещё были насквозь промокшие. Александр не стремился выходить из машины. Мужчина стащил со своих плеч джинсовку и швырнул в пацана. Того накрыло тканью с головой и, он забавно забарахтался. — Надевай, а то ещё сильнее промокнешь. — Николай покинул машину, обошел её и приоткрыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Александр неприязненно окинул его жест взглядом. — Я что, баба какая-то… — бормочет, но всё равно накрывает свои плечи курткой и выходит из машины. Лазенков никак это не комментирует. Николай молча закрыл дверь, запер машину и пошёл к своему подъезду. Парень остался позади, стоя прям под дождём и, кажется, даже не замечая этого. Мужчина не стал оборачиваться. Он прямо сказал, что оставляет выбор за ним, и что не собирается как-то уговаривать. Сейчас Александр может спокойно сбежать, прихватив с собой куртку и забыв эту ситуацию, как страшный сон. Вернуться в эту полуразваленную хрущёвку, к пьяному бате, снова послушно ждать, пока алкоголь выветривается из его организма и можно будет хотя бы спокойно поспать. Позади себя Николай услышал стремительные шаги. Саша поравнялся с ним, ещё сильнее кутаясь в куртку, и они быстро зашли в подъезд. Пикнул домофон, железная дверь отрезала их от душного и противного ливня. Кажется, Коля успел заметить мелькнувшее где-то между тёмных облаков закатное солнце. *** Николай вполне себе оправданно считал свою квартиру произведением искусства. Лишённая бесполезных излишеств, она представляла собой сочетания стиля и удобства. И пусть, интерьер никак не мог сравниться с тем, что делают обычно профессионалы в этой сфере, но для Коли это был самый лучший, идеальный вариант. От Александра он ожидал скорее неприязненных ухмылок или вообще никакой реакции. Но он всё-таки оставался ребёнком. Ребёнком, который, наверное, всю свою жизнь прожил в плохих условиях и теперь изумлённо осматривал прихожую, косясь на разные картины на стене и высокие зеркала. Как только взгляд мальчика встретился со своим отражением, всё его восхищение пропало. Наверное, он посчитал себя неподходящим под это убранство, неправильным в этой квартире. — Хватит так много думать. — разувшись, Николай щёлкнул по лбу пацана, добившись того, что теперь его тёмный взгляд был направлен на него, а не на своё отражение. — Перестань корчить из себя добренького. — Лазенков усмехнулся, но ничего на это не ответил. Мужчина спокойно прошел до ванны,  накинул на волосы полотенце и принялся вытирать их. Стрижка у него была стильная, с опускающийся на лоб мягкой прядью черных волос, пока всю остальную часть он укладывал на бок. Главное слово — была, теперь же на голове у Николая, скорее, гнездо. Ему самому ещё следовало бы переодеться, все-таки, с него капало также сильно, как и с пацана, но бросать гостя одного в коридоре не хотелось. Коля достал с полки второе полотенце, выглянул из ванны и швырнул его в Александра. — Вытрись пока, как сможешь, джинсовку просто повесь на вешалку, высохнет. Пока парень разбирался с полотенцем, Коля откопал где-то в недрах шкафа свою старую футболку и спортивные штаны, которые были малы ему. — А вот это тебе, чтоб в мокром не ходить. Кстати, у тебя с собой телефон есть? Саша хлопает ладонями по задним карманам штанов и вытаскивает таки оттуда побитую трубку. — Да, успел прихватить — Отлично. Николай забрал из рук парня полотенце, сунул вещи и подтолкнул его в сторону гостиной. — Спать будешь тут, наслаждайся. Я сейчас буду готовить себе ужин, присоединяйся, если голоден. Наверное, Саше было просто неловко и некомфортно, потому он и молчал, но у Лазенкова не было никаких сил разбираться с его состоянием. Доставая продукты, Николай почувствовал в своей голове приятную «занятость». Не было посторонних мыслей и желаний, всё внимание было сфокусировано на нежданном госте и скором ужине. Ничего не отвлекало. Прекрасно. — Знаешь, а я ведь могу что-нибудь стащить у тебя. — из коридора послышался голос Саши. Футболка со штанами были ему явно велики, но зато теперь он смотрелся как-то лучше, по-домашнему. — Попробуй. И я мигом сдам тебя полиции. — Коля подмигнул пацану. Саша нахмурился, немного покраснев, и сел за обеденный стол. Не смотря на какую-то зашуганность, он с интересом рассматривал кухню и, как показалось Коле, его тёмный взгляд не пропустил и хозяина квартиры. Александр смотрел пристально и непрерывно. Пытался, быть может, сделать в своей голове какие-то выводы, выбрать подходящую пол ситуацию манеру поведения. — Давай поговорим немного. Сколько тебе и сестре лет? Пытались обратиться к кому-нибудь? Коля наложил пацану пасту с курицей, посыпал сверху сыром и поставил тарелку перед ним. — Мне семнадцать. Сестре одиннадцать. Органы опеки не собираются нами заниматься. Да и нельзя нам в детдом. — он угрюмо поковыряться в своей тарелке. — Я ещё как-нибудь справлюсь, мне всего год остался, а сестре будет тяжелее… Лазенков слушал и не перебивал. Слушал долго, внимательно, абсолютно всё запоминая. Сначала слушал про тупую школу, мать, которая сбежала, оставив их в этом дерьме, про проблемы с сестрой. Потом слушал про то, как сложно заработать денег лишний раз, чтобы порадовать сестру на её день рождения, про доставучих одноклассников (этот пацан умудрился сдать экзамены и остаться в десятом классе, хотя и сам особо не понимал, зачем ему это), про страх оказаться когда-нибудь совсем без средств и сил к существованию. Еда в тарелках уже давно остыла, Александр к ней даже не прикоснулся, а Коля успел съесть только половину перед тем, как его полностью окунуло в чужую жизнь. Непонятно, когда он вообще в последний раз так внимательного кого-то слушал. Прям так, чтобы захватывало сердце и сжималась грудь на особых моментах. Пронзительно. Сашу прорвало, как будто всё, что он говорит — последнее в его жизни. Наверное, сработал тот факт, что они друг другу абсолютно незнакомые люди — так к чему тут секреты или недомолвки, все равно уже скоро они расстанутся навсегда, оставив лишь немного воспоминаний. — Ну ты даёшь, мелкий. — выдал Коля, когда пацан замолчал на долгих две минуты, ожидая какой-то реакции. Саша выглядел абсолютно пустым и открытым. Все эмоции вышли из него вместе со смелыми словами и красочными рассказами о своей жизни, теперь он сидел перед хозяином квартиры, как на суде, мол, решай, что со мной делать. Хотя единственный самый страшный поступок этого шкета за всю свою короткую жизнь — драка, при этом проигранная. Он был так сильно похож на дворового щенка, что даже удивительно. Такой же живучий и смелый. В какой-то степени слабый, боязливый, но одновременно с такой яркой тягой к жизни, что Николя пробрало. А где твоя тяга к жизни, а? — Я впечатлён. И это не просто слова, мелкий, — на это глупое прозвище Саша поднял свой обиженный взгляд. — я, считай, действительно зауважал тебя сейчас. Теперь пелена этого интимного монолога спала, в кухню вернулись посторонние звуки и запахи, и Коля принялся убирать тарелки. Всё равно никто из них сейчас нормально не поест. — Спасибо за то, что выслушал и… За всё остальное тоже большое спасибо. — вышло как-то неловко и смущённо, но достаточно искренне, чтобы Коля улыбнулся. Саша быстро ретировался из кухни в гостиную, и, Николай готов поклясться, что он был красным, как рак. Наверное, эти слова про уважение были лишними, но мужчина не собирался отказываться от них. Все было именно так, как он сказал — пацан оказывал большое впечатление своим характером. Когда с посудой было покончено, часы показывали восемь вечера. Смена Кати уже должна была подходить к концу, поэтому стоит позвонить ей минут через пятнадцать. Мужчина немного прислушался к звукам в соседней комнате. Кажется, парень освоил телевизор и теперь смотрел какой-то боевик. Приятно было думать, что он немного освоился. Никуда звонить не пришлось, через несколько секунд экран смартфона ярко засветился в несильно освещённом помещении, и заиграла веселая музыка. «Катерина» — услужливо подсказывал телефон. Низкая противная и скользкая мысль не успела образоваться в голове у Коли, он, опережая свою реакцию на будущий разговор, резко берёт трубку. — Ало. Привет, Кать. — на той стороне телефонной связи что-то сильно шумит, кажется, девушка идёт рядом с проезжей частью, но её мягкий голос всё равно чистый и ясный: — Привет. Прости меня, пожалуйста, за этот случай. Мне жаль, что я не смогла сдержать свое обещание. — как и ожидалось, если Катя извиняется — то делает это от всей души, со всей отдачей. Невозможно злиться на такого человека, да и у Лазенкова никогда не хватило бы сил на такие сильные эмоции по отношению к ней. — Ничего страшного. Главное, что с тобой ничего не случилось. Ты просто заработалась? — мягко спрашивает мужчина. — Да, как обычно. — слышно, как Катя усмехается. — Надеюсь, тебя не прессовали? — Нет, нет, что ты! Я просто заинтересовалась парочкой случаев и решила посидеть над ними подольше. Начальница не перестает удивляться моему трудолюбию! Даже кофе мне сама приготовила, хотя как ядом в меня плевалась в самом начале нашей работы! — она хихикает над своими же шутками, не заботясь особо над реакцией другого человека, и от этого маленькие ниточки зависти окутывают Колину голову. — Она определено впечатлилась твоими способностями долго сидеть над документами без перерыва! Не каждый так сможет! — нотки сарказма проскальзывают в эти фразы без воли хозяина, но Катя принимает все за шутку, и снова слышится ее милый смех. — Да ну тебя! Я просто люблю свою работу. А во время долгого отдыха возникают разные глупые мысли. Это все от скуки и безделья. Скука, действительно. — Верно. — легко соглашается Николай. — Даже отдыхая, можно занять себя домашними делами, например. — Ох, как ты верно напомнил! Я собираюсь начать сажать цветы в горшках, сейчас самое время для всякой рассады. Мне нужно ещё в магазин зайти, будет неудобно разговаривать. А мы встретимся на следующих выходных? — Конечно, обязательно. Не буду тебя отвлекать, повеселить со своими цветами. — Да ну тебя. — снова хихиканье, и Катя первая бросает трубку. Николай точно и ярко представляет, как эта рассада заведется и у него дома, они ведь будут жить вместе. Как походы по магазинам станут совместными, как надо будет вместе думать над ремонтом или перестановкой… — Я же не помешал каким-то чертовски важным планам? — неожиданно раздается за спиной. На секунды становиться неловко от того, что парень смог подслушать диалог, но это чувство быстро рассеивается. Нечего стесняться в собственной квартире. — Нет, не помешал. Ты скорее спас меня. Недавнее откровение парня подталкивает на ответные действия. Ему захотелось также честно выдать все свои мысли и переживания, как в черную дыру, которая никогда в этой жизни больше не напомнит про это и никак не использует. — А я ведь даже не люблю ее. Она мне даже не нравится. — Николай отложил подальше телефон, сел на стул и поднял глаза к потолку. — Я собираюсь женится на девушке, с которой мне даже противна мысль жить в одной квартире, я не уверен, что мы сможем обжиться вместе. А ведь за браком недалеко и дети. — Зачем же тогда женишься? — Александр совершенно не выглядит заинтересованным, но при этом он все равно садится за соседнее место и выглядит так, будто уже готов к долгому и утомительному разговору со скучным взрослым дядькой. — Обстоятельства. Мне нужно иметь жену, чтобы начальство обращало на меня внимание, ведь, работникам с семьёй повышения и прибавки нужнее, чем одиночкам. О семье даже заикаться не стоит — они пилят мне мозги уже пять лет, скоро я просто свихнусь. Мне надо, чтобы все они просто отстали от меня. — Николай закрывает лицо руками и старается дышать размеренно. Это и есть то, чего ты боишься? Просто поговорить? — Тогда, почему бы не найти более подходящую на эту роль женщину? Коля по-доброму усмехнулся. — Все просто, я гей. — удивительно, как легко оказывается можно сказать эту фразу. Как просто признаться в этом другому человеку, который не связан с тобой никакими связями. Саша после этих слов напрягся и подобрался. Где-то лениво в голове у мужчины промелькнуло, что не стоило, наверное, так сразу говорить такое этому шкету, он же уличный ребенок, дикий, можно сказать, для такого слово «гей» — оскорбление и причина для избиений. Но впервые Коле было плевать, что о нём подумает другой человек. По крайней мере, этот пацан сам полчаса назад душу ему изливал, они оба, в какой-то степени, породнились. Молчание затянулось, и Лазенков уже не надеялся получить какую-нибудь реакцию, хотел уже продолжить жаловаться на жизнь, как Александр смущённо спросил: — Ты это… Не врёшь? — Я считаю абсолютной глупость врать в таких вещах. — ответил совершенно серьезно. — Оу… — парень ненадолго задумался. — Что-то не так? Мрачные мысли выглянули из своих глубин. Николаю не хотелось становиться посмешищем или какой-нибудь лабораторной крысой для того, кто впервые видит перед собой гея. Зря он всё-таки начал говорить об этом. — Так, парень, давай только сразу уточним… — начал было суровым голосом Коля, но его перебило тихое: — Я… Тоже. Тоже гей. — и Александр стремительно опускает голову вниз, будто бы за его слова действительно сейчас последует наказание. После осознания всей комичности этой ситуации мужчина громко расхохотался. — Ха-ха, теперь я понимаю, мир тесен. Успокойся, ты ж сам знаешь, в этом нет ничего страшного. — Коля позволяет себе легонько погладить шкета по волосам. — Не смотри на меня так, будто я тебя казнить собираюсь. Мы с тобой и так… В одной лодке. — Ты поэтому и хочешь жениться? Отвести от себя взгляды родни? — Да, частично так и есть. Что-то в глазах Саши поменялось. То ли загорелась какая-то искорка, то ли потухла, брови выгнулись вверх, а на губах даже заиграла лёгкая ухмылка. Удивительно, как мало нужно было этому человечку, чтобы проникнуться симпатией. Коля подумал, что смотрит сейчас на яркий луч света, которому улыбка подходит явно лучше, чем хмурое выражение лица. Мужчина снова бросил взгляд на часы. Девять вечера. Ещё так рано. Александр решился сам продолжить диалог, почти в тот же момент, как Николай захотел уже закругляться и идти к себе в спальню, просматривая планы за завтра. — И ты, наверное, уже был… С парнями? — румянец заволок все щеки и даже немного уши, Лазенков резко почувствовал, что разговор уходит не туда, и что он не нанимался в нянки-учителя для этого шкета, и что он точно не готов к разговору о гейском сексе с подростком. — Конечно, был. Но это абсолютно не то, о чём нам следует говорить, ты так не думаешь? У тебя же вроде есть телефон, а там интернет, займись сам этим вопросом потом. — вышло слишком резко, слишком грубо, восторженные глаза Саши потухли, потом и сдвинулись вниз брови, и опустились уголки губ. В тёмном взгляде — не привычное раздражение, а скорее растерянность и стыд. В попытке скрыть собственное смущение, Лазенков обидел этого ребёнка. Замечательно. Не придумав ничего лучше, мужчина опустил обе руки на плечи мальчика и заглянул ему в глаза. — Так, шкет, запомни, пожалуйста, в теории ничего особенного нет. Подобные советы, которые ты, скорее всего, хотел у меня спросить, буду абсолютно бесполезны на практике, так как все индивидуально. Я могу посоветовать тебе только одно — если у тебя зарождаются какие-нибудь мысли или желания, то лучше исполняй их, чтобы потом не жалеть. Не считая, конечно, — Николай старался подбирать правильные слова, чтобы не ввести Сашу в заблуждение, — случаев, когда ты стопроцентно огребёшь. В общем, — Лазенков почувствовал обжигающий огонь смущения. Это был такой дикий для него монолог, что он вдруг представил, как тяжело было бы, если бы это был его собственный ребенок, а не просто случайный подкидыш, — действуй, но и думай иногда головой. Подросток хотел провалиться под землю от стыда. Как и хозяин квартиры, собственно. Александр стремительно пробормотал какие-то извинения и пожелания спокойной ночи и убежал в гостиную. Громко закрывшаяся дверь вывела Николя из этого жуткого состояния паралича. Он, желая занять чем-то руки, прибрался на кухне. В эту ночь депрессивных мыслей снова не было. Лазенков отметил этот день, который совершенно не испортился в его глазах недавним происшествием. *** Николай дико радовался своему внеплановому выходному дню. В офис нужно явиться всего лишь после обеда, да и то ненадолго — очередной порученный ему проект полностью удовлетворил заказчика, теперь всего лишь оставалось подтвердить оплату и сроки строительства. Мужчина потянулся всем телом, прислушиваясь. Кажется, Саша уже проснулся и орудовал на кухне. Также, ливень закончился, и в воздухе веяло теплом и солнечными лучами. Такие утра Лазенков обожал. Когда он никому ничего нигде не должен. Всего лишь часик спокойствия. А потом позвонит Катя, пожелает доброго утра, расскажет абсолютно про все свои планы и задачи на день и, также легко, как и позвонила, завершит вызов. В ней в такие моменты наверняка не было ничего негативного и противного, всего лишь искреннее желание сблизиться с Колей. В то время, как сам он будет потом долго думать и воображать, какая у них будет совместная жизнь. И у него будет всего одно желание — вымыть себя изнутри, чтобы все то чёрное и пыльное выкинуть, как обычный мусор и забыть о нём. Николай вздохнул и поднялся. Желание поваляться в кровати пропало. Он спал обычно в одном нижнем белье и так по квартире с утра и ходил, но сейчас пришлось накинуть на плечи тонкий халат, чисто ради приличия. Не хотел ещё больше смущать гостя, особенно после вчерашнего. Промелькнула мысль, что вообще-то сегодня понедельник, и всем послушным ученикам давно уже надо быть в школе, однако в отношении гостя такие определения не подходят. Пацан явно знатный прогульщик, с такой-то жизнью. Тем более, думает Николай, один единственный день ничего не может изменить в привычной жизни. Саша что-то очень агрессивно тыкал у себя в телефоне, стоя у окна на кухне. Нахмуренные бровки, сжатые губы и тёмный взгляд — всё это говорит о том, что что-то идёт не по плану. Он позвонил кому-то и терпеливо ждал, вслушиваясь в гудки. Второй раз. И третий раз. — Она не отвечает, чёрт. — темные глаза, будто в глубоком шоке, остановились на одной какой-то точке на стене. Николай тяжело вздохнул. Было очевидно, что проблемы в жизни просто так не исчезнут, вчерашний приятный вечер — всего лишь короткая передышка. Сегодня утром этот парень — снова семнадцатилетний Александр, из неблагополучной семьи, вынужденный тащить в этом мире не только себя, но и сестру. Лазенков подумал, что должен впервые повести себя, как взрослый. Тот груз ответственности, который выпал на Сашу, является абсолютно неподходящем ему. Как бы сильно он не старался, он остаётся тем же ребенком. И ему явно нужна была помощь и поддержка, особенно сейчас. Николай слегка сжал плечо парня, в немом жесте поддержки. Если бы Саша был чуть помладше, и чуть более похожим на несерьёзного ребенка, мужчина бы и просто обнял его, но в данной ситуации такой жест казался лишним. Если Александр стремится стать взрослым, то Коля просто не будет мешать ему и не станет относиться по-другому. — Твоя сестра, верно? Она точно не могла просто забыть зарядить телефон или до сих пор спать, например? — Нет, — как безумный, парень, схватил мужчину за руку и сжал, — она бы никогда так не сделала, клянусь. У нас есть договорённость — всегда отвечать на звонки друг друга, а то, мало ли… Что с отцом может быть… Она не могла просто забыть или уснуть! Она должна быть сейчас уже в школе! Лазенков сжал тонкую руку Саши в ответ. Безумный страх в глазах подростка разросся ещё больше. Он явно не мог сейчас здраво соображать. Была ли это паническая атака или тревожность, Николай не знал, но, в попытках успокоить Александра, мужчина усадил его на стул и сжал его руку в своей. — У тебя есть номер её классного руководителя? — Лазенков старался придать голосу строгость, чтобы парень среагировал. — Да! Да, есть! — Звони, я поговорю. Разговор с милой дамочкой средних лет не принёс хорошей информации — Елизавета Воронцова, имя которой смог, заикаясь, сообщить пацан, в школу не являлась и ничего про своё отсутствие не писала. Слыша весь диалог, Александр так сильно сжал руку Лазенкова, что тот поморщился, но говорить об этом ему не собирался. — Можно ещё позвонить соседке, тёте Варе, у меня есть её номер тоже. — лихорадочные глаза смотрели на мужчину, будто в мольбе. От этого чувство вины, сначала собравшее маленьким комочков, переросло в огромный вал, который затопил чувства Николая. Нестерпимо было видеть, как он беспокойно мечется и придумывает уже, наверняка, все самые ужасные исходы событий. И самое страшное — что любой этот исход может оказаться реальностью. Тётя Валя также ничего хорошего не рассказала. Сначала она подозрительно расспрашивала Колю о том, откуда у него телефон её знакомого соседа, и в какой-то момент затянувшегося времени Саша просто выхватил телефон и на повышенный тонах объяснил, что происходит. Видимо, эта женщина иногда приглядывает за бедными детьми, и, выражая в перерывах между предложениями всё своё беспокойство, она рассказала о том, что Лиза утром не появлялась, а отец ушел из квартиры в жуткую рань, где-то в семь утра, благо, сама соседка караулила этаж уже с шести. — Хорошо. Спасибо за информацию. Перезвоните, пожалуйста, если ваш сосед или его дочь вернутся, до свиданья. — Николай сбросил, не имея никакого желания выслушивать весь тот поток сочувствия и выражений сожаления. Он перевёл взгляд на Сашу. Бедный, напуганный, цепко держащий его за руку. Николай садится перед ним на корточки, чтобы найти взглядом его глаза, и берёт его ладони в свои, растирая и разминая пальцы, в попытке отвлечь. — Ты знаешь, у какой подруги она была? Александр отрицательно помотал головой. — Не знаю. Я стараюсь не сильно контролировать её, ей и так не просто сходиться с другими людьми. А сейчас… Я не уверен… — Чш-ш-ш. — Коля рассеяно провел рукой по его макушке. — Мы сейчас же едем обратно, понятно? Мы найдем твою сестру, всё будет хорошо. Вчерашних искорок в глазах Саши уже, конечно, не было, зато был небольшой проблеск надежды. *** Елизавета обнаружилась совершенно неожиданно. Предполагалось, что сначала Николай и Саша наведаются сразу в квартиру, где проживала семья, дабы проверить, не возвращалась ли девочка. Однако, проезжая по улице, на которую Лазенков никак не ожидал вернуться так скоро, Александр, пялясь в окно, неожиданно завопил: — У остановки! Николай поспешно повернул голову туда, куда смотрел мальчишка. Там действительно стояла автобусная остановка, к которой мужчина сразу же направил автомобиль. На видавшей и лучшие годы лавочке сидела хрупкого телосложения девочка в школьной форме, обнимая рюкзак. Сказать, что Александр испытал облегчение — ничего не сказать. Создавалось ощущение, будто из-за переизбытка чувств парень сейчас пустит слезу. И не удивительно, ведь он чуть не потерял самого дорого члена семьи. — Лиза! — крикнул он, ещё даже не выйдя из машины, как только они остановились рядом. Девочка вскинула голову вверх и, отбросив рюкзак, кинулась в объятья старшего брата. Николай не решался выйти из машины. Он чувствовал себя не столько лишним в этой картине, сколько ненужным. У него ведь совершенно другая жизнь и другое будущее. Он никак не связан с этими двумя детьми и просто может сейчас взять и уехать, оставив их одних, как и случалось уже с ними до этого. Но ты ведь хотел помочь хоть кому-нибудь? Хотел искупить вину? Николай находит в себе силы выйти за Сашей. Девочка плачет и прижимается к брату, тот шепчет что-то невнятное и гладит ее по волосам. — Скажи, что случилось? Где твой телефон? Что произошло? — Саша стискивает плечи Лизы, осматривая ее. Девочка старается успокоиться и глубокого дышать. Парень терпеливо ждёт. В какой-то момент, слёзы прекращают литься из ее глаз, однако, она не спешит объяснять что-нибудь. Вместо этого протягивает Александру свои ручки и оттягивает немного края кофты. На запястьях — синие, где-то даже желтоватые синяки. Взгляд парня сначала неверяще фокусируется на этих травмах, а уже через секунду становится таким тёмным и убийственным, что Коля вздрагивает. — Я убью его. — шепчет тихо, но достаточно, чтобы личико Лизы снова перекосилось от обиды. Саша растерянно обнимает её и гладит по голове. Николай кладёт свою руку ему на плечо и неспешно поглаживает. — Я действительно убить его хочу. Лазенков качает головой. — Это будет слишком лёгкое наказание, а ты ещё и сядешь. Мы решим всё по-другому. — Коля потянул парня вверх, вынуждая встать на ноги. Лиза все ещё доверчиво жалась к нему, не поднимая на странного мужчину взгляд. — Поехали домой, там разберёмся. — Домой? — единственное, что произносит девочка и неприятно хмурится. Александр закусывает губу и явно не знает, как объяснить сестре, что происходит. — Вы немного поживёте у меня. В тот дом, — Коля машет рукой куда-то в сторону предполагаемого дома, но Лиза всё равно понимает его, — вы больше не вернётесь. В незнакомой машине она сильно нервничала, не отлипала от Саши и все ещё иногда всплакивала. Сам парень, кажется, подуспокоился, но выглядел теперь так, будто находился на грани жизни и смерти. Неизвестно ещё, что у него в голове происходит. Лазенков же старался много не думать, фокусируясь на дороге. Его будущие действия и решения, объяснения, которые он наконец должен дать Кате, просьба, с которой в скором времени он будет обращаться к бевшей хороший знакомой — всё это коренным образом отличалось от того, что Николай делал обычно. Слишком много неожиданных перемен привнёс этот шкет. От этого голова шла кругом. Путь до его квартиры впервые был таким коротким. В апартаментах Лизу ничего не интересовало, кроме брата. Оно и понятно, девочка находится в растерянности, но, на удивление совершенно не задаёт вопросов. Так сильно доверяет Саше или просто боится? — Давайте вы посидите в гостиной, пока я тут кое-что улажу. — у Коли уже почти вошло в привычку постоянно хватать Александра за плечи. Он, кажется, совершенно не был против. — Что ты собираешься делать? — недоверчивое выражение лица и скрещенные руки выдают напряжение и опаску. — То же, что и сказал ранее. — Коля неопределенно жмёт плечами. — Сделать так, чтобы в тот дом вы больше никогда не вернулись. Что ж, Николай, ты для себя все решил, да? Тёмный взгляд загнанный и растерянный. Лазенков пытается понять, какими же мыслями было вызвано это выражение лица и в своих размышлениях не замечает, как чуть наклоняется над Сашей. Парень не отрывает от него глаз. Коля думает о том, что, возможно, этому парню впервые кто-то так помогает. Бескорыстно, абсолютно случайно. Мужчина делает небольшой шаг вперёд и крепко обвивает колючего мальчика руками. — Все будет хорошо, обещаю. И у тебя, и у твоей сестры, ясно тебе? — Коля дожидается нерешительного кивка Саши и отпускает его. Пока ошарашенный парень пытается совладать со стремительно краснеющим лицом, Лазенков легко подталкивает его в гостиную, где уже мирно сидела Лиза. — Я просто поговорю кое с кем. — напоследок предупреждает Николай. Александр растерянно кивает. Выходя из дома и направляясь в сторону лавочек, мужчина достаёт из кармана брюк телефон и роется в контактах. Первым делом — Катя. Она обязана знать, ещё и может помочь. — Привет. Не отвлекаю? — Коля старается звучать непринужденно, хотя и не понятно, зачем это делать. — Нет, я свободна. Сегодня не моя смена. — дружелюбно отвечает девушка. — Что-то случилось? — проницательная Катя сразу чувствует что-то не то. — Со мной произошла очень странная ситуация, и теперь мне нужна помощь. — начало положено. Спустя ещё десять минут, Катя, кажется, настолько проникнулась бедной судьбой двух детей, что готова была сорваться с места и самой идти к обидчику, отстаивать честь жертв. Николай ещё раз восхитился внутреннему чувству справедливости этой девушки. Он на такое был не способен, и сейчас это особенно резко чувствовалось. — Коля, я могу приехать к ним? Может, я смогу как-то посидеть с ними? Поухаживать немного? — теперь девушка настойчиво просилась лично позаботься о бедняжках. — Хотя бы приготовлю им что-нибудь путное покушать, а то я тебя знаю — только фастфуд и заказная еда. Лазенков подумал, что это неплохая идея. Милая Катя наверняка понравится им и сможет немного отвлечь Лизу от недавних страшных событий. — Я буду тебе очень благодарен. — Коля не находит слов, чтобы убедить девушку в своём бесконечном уважении к ней, но она их и не требует. — Я буду через пол часа. — заверяет она. — А ты никуда уезжаешь? Не посидишь… Вместе с нами? — Прости, мне сейчас ещё нужно будет уехать на работу. — совершенно нагло соврал. Да работы ещё куча времени, однако, не то чтобы у самого Коли были силы, чтобы провести всё это время с Катей. — Я собираюсь сейчас позвонить. Ей. — А вы с ней уже о чем-то говорили или ты на пустом месте решил, что позвонишь ей? — Коля не нашел, что ответить на это. — Я не давлю на тебя, пойми, просто… Подумай, так ли это тебе нужно, ладно? — Катя знала об той ситуации, чуть-чуть, но знала, и эти знания, особенно сейчас, не давали ей покоя. Как обычно, её сострадания хватит на весь мир, и ещё немного на будущее останется. — Хорошо. Спасибо, Кать. — Не за что. Лазенков долго ещё всматривается в список контактов в телефоне. Есть там одно имя, которое Коля сам себе никогда не мог объяснить, а теперь, вдруг, так совпало, что оно стало очень нужным и необходимым. «Карина.» Казалось, будто гудки на этом номере намного громче, чем обычно. Будто если вдруг девушка не ответит — всё сломается, всё пропадет, единственный шанс испарится. Можно же, наверное, просто обратиться к другому человеку, верно? Зачем бередить старые раны, думает про себя Коля, однако впервые ощущение чего-то неправильного отступает. При мыслях о том, что нужно просто вырвать этот гнойник из своего тела и души, пусть даже будет больно, пусть уже прошло так много времени, становится немного спокойнее. Николай не знал, когда ещё появится такая возможность успокоить собственную грызущую вину. Адвокат Карина Соколова являлась сейчас популярной и востребованной специалисткой, и Коля это знал, так как его родители, до сих пор ведущие свой отдельный бизнес, всегда пользовались исключительно её услугами. Даже пытались по началу пророчить её себе в невестки, но обычно пассивный при разговорах с родственниками Николай в этом вопросе ответил таким резким отказом, что ни у кого больше предложений, касающихся Карины, не возникало. Конечно, родители ничего про Карину не помнили, они знали её только как отличного адвоката. А вот в памяти Лазенкова болезненные отношения с Соколовой отпечатались глубокими впадинами, как выжженные знаки. Они встречались недолго, всего полгода, но достаточно, чтобы возненавидеть друг друга. Отношения губились в алкоголе, а иногда и в легких наркотиках. Николай тогда пытался утопить свою ориентацию, случайно сжигая в своей ненависти девушку, сама Карина в то время старалась не только отскрести от себя прошлое расставание с почти-женихом, но и сделать себе как можно больнее — тяжёлые психологические травмы подсказывали ей, что чтобы почувствовать себя лучше, нужно сделать себе хуже. Так они и пользовались друг другом, убивая и в себе, и в партнёре все живое, все, что можно было зацепить и вырвать, они цепляли. — Алло? — отвечают наконец на том конце связи. Голос чуть хриплый, звонкий, таким голосом обычно командуют и держат под контролем других людей, чем и занималась данная особа. Они не виделись уже шесть лет. И, как думает Коля, хотели бы не видеться ещё столько же. Лазенков ждёт ещё две секунды, пока делает последний перед разговором чистый вздох. — Привет. — как-то сухо и безжизненно. — Это я. Непонятно, ловит ли на том конце трубки Карина ужасные и ядовитые воспоминания, но она находит в себе силы сделать рваный вздох и криво, слишком шипяще-звонко, надломленно ответить: — Я думала, у тебя не осталось много номера. — Ну, а я думал, что ты должна была давно ещё его сменить. Небольшая пауза, во время которой Коля чувствует, как холодеют пальцы рук, несмотря на теплую майскую погоду. — Что тебе нужно? — Ты — единственная, к кому я сейчас могу обратиться. — и чуть запоздало, будто оправдываясь. — Это касается твоих профессиональных способностей. — Это я уже поняла, просто так ты бы не позвонил. — лёгкий смешок, будто девушка сумела расслабиться и даже найти повод посмеяться, в то время сам Николай уже замерзал от собственных страхов. — Мне необходимо избавиться от одного выродка. Алкаш, разведённый, перебивается явно сомнительными подработками, два ребенка, семнадцать и одиннадцать лет. — Коля старается придать своему голосу серьёзность, пока разговор касается дела. — Недавно оставил синяки на младшей дочери. Оба ребенка сейчас у меня. Я готов платить, сколько потребуется, чтобы разбирательство прошло гладко и чисто. Карина молчит недолго, в ней явно включается профессионал, которому доверили новую работу. — Я помогу тебя. Денег за услуги не возьму, обойдёмся без них, только может придется давать взятки. Лазенков немного оторпел. — Карин… Спасибо тебе, ты даже не представляешь… — начинает Коля в порыве чувств. — Заткнись, Колян, умоляю тебя! — со смешком ответила девушка. — Я искренне удивлена, что ты захотел кому-то в этой жизни помочь, вот я и согласилась. Такое удивительно дерьмо, как ты, всё-таки имеет эмпатию. Коля медленно, но верно оттаивает. Его самый главный и жуткий кошмар сначала тяжело осел в его сознании, а потом залёг на дно, потихоньку рассеиваясь. Мужчину пробрало от того, как сильно его спокойствие нарушилось за последние пару суток. — Да, я сам от себя в шоке. Тогда, позвони, когда нужно будет встретится и обговорить всё. — Конечно. Благо, свободное время сейчас есть. — отвечает как-то рассеяно. — И предупреди своих детей, что придётся давать долгие и утомительные показания. — Обязательно. Завершение звонка стало спасительной паузой в сознании Николая. Теперь кислорода стало больше, а мысли чище. Что ты творишь вообще? Заняться больше нечем? Лазенков сидит и курит ещё на лавочке минуты три, прежде чем вернуться домой. В прихожей его встречает Саша. Уставший, бледный и встревоженный. Где-то за его спиной сидела сестрёнка Лиза и смотрела мультики, совершенно не обращая внимание на этих глупых взрослых. Неужели для этих двоих детей наконец настанут мирные времена? Созданные его пустыми руками, которые не сделали ничего в этой жизни хорошего? — Ты смог? — угрюмо спрашивает подросток. Он надеется, он верит, хотя даже не особо понимает, во что, но так глупо было бы сейчас для него услышать смертельное «Нет», что означало бы прямой путь обратно, туда, где грязно и страшно. Конечно, он верит, но так просто одним словом сломать его веру. Очень легко отказать ему, извинившись, и просто выставить за дверь. И в квартире настанет тишина, будто бы и не было тут никаких хмурых Саш. — Почти. — хрипло отвечает Коля. Делает какой-то странный интуитивный шаг вперёд. — Осталось только подождать и его посадят. Александр вскидывает свой тёмный взгляд на мужчину. Потаённый восторг виднеется где-то на самой глубине. На поверхности — бесконечное море благодарности. И Коля просто залипает на этой ласковой улыбке. — У нас всё будет хорошо. — тихо произносит он, все ещё всматриваясь в глаза мужчины. Что-то щелкает в голове у Саши, и вот он уже подался вперёд корпусом тела и оказался вплотную к Николаю. Лазенков резко выдохнул и прихватил мальчика за плечи. Руки смелого подростка оказываются где-то на спине, а ещё один шаг вперёд позволяют ему быть полностью прижатым к мужчине. Коля чувствует, будто весь его внутренний мир резко рухнул под ноги. От тела Александра исходило приятное тепло и некая тяжесть, которые Николай давно не испытывал, не найдя себе ещё любовника на новом месте. Объятия, которые Лазенков старательно квалифицировал у себя в голове, как дружеские, затягивались, и Саша явно не собирался отпускать его. Что уж говорить, мужчина считал этого шкета довольно симпатичным, а мысль о том, что парень перед ним тоже гей, не давала покоя, но развиться он этим желаниям не позволил, практически оттолкнув от себя Александра. Подросток обиженно засопел. — Не стоит этого делать. — сурово предупреждает Коля, молясь, чтобы эти объятия и взгляды ему только показались, и это никак не намёки. Саша тушуется, краснеет, но уже через секунду смятения берет себя в руки и заявляет: — Ты посоветовал мне делать, что приходит в голову, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности. — Лазенков чувствует себя загнанным в собственную ловушку. — И ты явно не собираешься давать мне в морду. — добавляет пацан, буквально добив все внутренние принципы мужчины. Думать о том, что этот колючий, но такой ласковый парень мог бы с ним… Николай тормозит. Где-то в подсознании формируются доводы о том, что этот шкет совсем не ребенок, каким представляет его мужчина, это уже семнадцатилетний молодой человек, содержащий себя и сестру. Что он вправе сам выбирать себе партнёров и свою жизнь. И что этот красивый парень ещё и достаточно долгое время будет жить в его квартире. На удивление смелый Александр, заметив на лице мужчины долю сомнения, прижимается к нему во второй раз, обвив руками шею. Он смотрит на его губы пристальным жадным взглядом, которому сложно сопротивляться. Тёмные путы прокрадывается в голову Лазенкова вместе с осознанием, что теперь Саша никуда от него не денется. Ему некуда идти, Коля — последний светлый якорь, даже если сам мужчина считал себя скорее тяжёлым камнем. — Что тебя останавливает? — спрашивает парень. — Я совсем тебе не нравлюсь? Коля не верит и не понимает, как этот мальчик может быть таким открытым. Мужчина не может не думать о том, что этот брошенный ребёнок цепляется за последнюю надежду, чтобы закрепиться в сердце Николая, чтобы сделать всё, что могло бы ему понравится, дабы его не оставили одного на улице с сестрой. По-хорошему, стоило объяснить ему, что Коле подобные жертвы от него не нужны. Стоило снова повести себя, как взрослый, взять на себя часть переживаний Саши и направить его на верный путь. Но что-то противное и мерзкое, поселившиеся в душе ещё задолго до этих событий, взяло вверх над здравым смыслом. Николай сжимает руками бока Саши и наклоняется, почти касаясь губ парня своими. — Ещё как нравишься. — сурово и напряжённо шепчет мужчина. Александр дышит так сладко и загнанно и смотрит предвкушающе, словно уже смакует скорый поцелуй. Звонок в домофон отвлекает всё внимание Лазенкова резкой вспышкой. Испугавшись чего-то, он довольно грубо отталкивает Александра от себя, сделав это скорее рефлекторно, чем осознано. — Прости меня. — сдавленно шепчет Николай, понимая, какой прекрасный момент оказался разрушен даже не злополучным звонком в домофон, а его ненормальным поведением. На мальчик не смотрит на него. Наверное, в его глупой голове проскакивают эти глупые домыслы о том, как легко Лазенков готов оттолкнуть его, и Коля готов бы был с этим поспорить, если бы сам не был неуверенн в себе. В конце концов, Николай выключает писк домофона и позволяет аудио-связи соединить его с тем, кто стоит у входа в подъезд. — Привет. Это Катя. Лазенков смотрит на время в телефоне. Всего одиннадцать утра. Девушка пришла раньше, чем обещала, но это никак не мешает его планам. Всем тем планам, которые не касаются Саши. — Да, привет, проходи. — старается как можно доброжелательнее ответить Коля и нажимает на соответствующую кнопку, чтобы открыть дверь. Катя уже была в этой квартире, внимательно слушая, как мужчина нахваливает свое жилье, однако своих ключей она до сих пор не получила. Поворачиваясь в сторону коридора, он улавливает краем глаза закрывшуюся дверь в гостиную. Был ли это порыв сбежать или спрятаться со стороны мальчика, Коля не знал, однако он все равно собирался познакомить их с девушкой. Сначала хочется деликатно постучать в дверь, а потом на этот порыв приходит небольшое раздражение. Он всё-таки находится в своей собственной квартире, чего тут бояться. Коля заходит в комнату. Лиза трогательно прижималась к Саше, оба они сидели, скрючившись, в небольшом одноместном кресле. Девочка выглядела гораздо спокойнее, и это радовало. — Сейчас сюда поднимется Катя, моя… — Николай хотел бы сказать Лизе, как и любому другому незнакомому человеку, что она его дорогая невеста, однако рядом с Лизой все ещё сидел Саша, чьё положение для себя мужчина никак не мог обозначить. Подросток смотрел испытывающе, почти зло, как бы говоря «Давай, скажи это! Скажи, чтобы я слышал!». — Подруга. — находит он наконец подходящее слово. Конечно, лучше от этого Александру не становится. Однако Лиза выглядит заинтересовано, и, хоть она ни разу ещё даже не поговорила с Колей напрямую, легко кивает. У Лазенкова немного отлегло от сердца. Катерина проходит в квартиру, как к себе домой, легко развешивая своё пальто с платком на нужные места. Коля берёт из её рук сумку с продуктами и относит на кухню, сетуя на то, что девушка могла бы и просто попросить его купить нужные ингредиенты. Пока мужчина разбирает пакет, бегло вчитываясь в названия пачек и пакетов, Катерина сразу зашла в коридор и поздоровалась с гостями. Николаю не было слышно, о чём они конкретно разговаривали, однако его порадовал сам факт того, что связь наладилась. Где-то между голосами Кати и Саши даже мелькал звонкий Лизин. Николай решил, что присутствие милой Кати наверняка хорошо скажется на состоянии и настроении детей. Он весёлая и отзывчивая, развлечёт их чем-нибудь, пока Лазенков будет на работе. И пусть было ещё довольно рано, начальство приказало приезжать только после обеда, мужчина всё равно решил, что прямо сейчас отправится в офис. Он почувствовал неожиданное смущение и стыд, представляя, как будет сидеть сейчас в компании с Катей и Сашей одновременно. Определёно, лучше сначала эти двое подружатся, а потом уже Николай начнёт что-то решать. Это «что-то» настойчиво маячило в голове вместе с воспоминаниями о том состоянии, когда голова забита какой-то чертовщиной, и на затворках всего этого — невероятная вина перед Катей. Лазенков не хотел сейчас думать о том, что дальше делать со своей жизнью. Работа кажется единственным верным местом, где можно раствориться на время, всего на чуть-чуть, отпустив ситуацию, чтобы почувствовать небольшую уверенность. Примерно такую же, какую почувствовал Коля, когда решил таки поцеловать Александра. Никогда до этого путь в офис не был таким спокойным и умиротворяющим, привычным. *** Погрузиться в работу оказалось довольно просто и легко, хоть дел осталось и немного. От того, когда начальник дружески похлопал его по плечу и велел уезжать домой, мол, твои услуги, Коля, уже тут не нужны, отдыхай, ты заслужил, мужчина испытал даже некую долю разочарования. В машине Лазенков решил позвонить Кате, узнать, как у них там дела. Голос девушки, который всегда выделялся своей звонкостью, сейчас звучит как-то пусто и озадаченно: — Все идёт довольно хорошо, я сейчас заплетала Лизе красивые прически, у неё такие густые и мягкие волосы. Только вот, — Катя мнётся, не зная, сообщать о таком, или не стоит, — Саша ведёт себя немного грубо. Наверное, этого стоило ожидать, просто я немного стушевалась. Не знаю даже, как к нему подойти, как поговорить. Коля устало вздыхает. Конечно, слишком глупо было полагать, что всё сразу пойдет гладко. Очевидно, Александр теперь будет недолюбливать девушку. Мужчина снова почувствовал, как ужасно, когда ситуация находится не под контролем. Теперь Саша может что-то ляпнуть лишнее или обидеть Катю, чего Коля никогда не смог бы допустить. — Я сейчас уже собираюсь возвращаться, — начал он, — поэтому не нервничай. Иногда не всем людям нравится забота и симпатия. Сама понимаешь, он… — совершенно бесполезные лепетания, будто Коля пытается опадать перед другими людьми колючего мальчика. — Я понимаю! Всё хорошо! — тут же подхватывает Катя. — Ему просто нужно отдохнуть одному, немного подумать. Всё таки, его жизнь так круто изменилась. — девушка начинает рассуждать вслух. — Коля, мне очень сильно понравилось играть с Лизой. Сердце Лазенкова охватывают щупальца неприятного озноба. — Я бы хотела, — как ни в чём не бывало продолжает, — завести и своих детей, понимаешь? И мы с тобой так долго… Откладываем всё это. — наконец, девушка не выдерживает и в конце её фразы проскальзывает так хорошо скрываемая грусть. — Прошу тебя, давай поговорим. Обсудим всё это. Такое жалкое и хлипкое отчаяние скользит в ее тоне. Оно и понятно, Катя всю жизнь мечтала о семье, да прямо сейчас и сразу, чтобы дружно. Пусть даже без любви мужчины, оно ей не нужно было никогда, лишь бы была небольшая частичка её отражения в родных детях. В горле у Коли пересыхает. Твоё враньё затягивается, чувствуешь? — Хорошо. — безэмоционально. — Мы поговорим, Кать. Обязательно. Как только разберёмся со всем этим, что происходит. — Спасибо, Коль. Я сейчас схожу с Лизой погулять немного, ладно? Саша вроде не против. — в голос возвращаются привычные дружелюбность и спокойствие. — Конечно. Повеселитесь. — желает напоследок. И Катя первая бросает трубку, словно так и не смогла услышать от него то, что хотела. Когда Коля заходит в квартиру, Кати там уже не оказывается, как и Лизы, из чего мужчина делает вывод, девушка явно не хотела с ним пересекаться сейчас. Александр обнаруживается на кухне. Отрывает голову от телефона и устремляет бушующий взгляд на мужчину в дверях. — Вот это всё, — он как-то резко и неопределенно ведёт руками по периметру накрытого стола. Аккуратно расположена еда на двух тарелках, расставлены все столовые приборы, по середине — милая свеча в красивой подставке и начатая бутылка вина, — предназначается тебе, ты в курсе? Николай кривится, чувствуя исходящую от подростка глухую ревность и резкий запах алкоголя. Неудивительно, что он ведёт себя таким образом, он расстроен, обижен, и Коля не должен злится на него за это, как и не злятся хозяева маленьких щенков, когда те что-то не то делают. — И почему ты молчишь? Сказать нечего? — парня будто прорывает поговорить, как и было в предыдущий вечер. — Почему ты просто не можешь сказать ей, что она тебе не нужна? Почему ты не можешь просто забить на этих глупых людей, которым не должно быть никакого дела до твоей постели? — срывается на лёгкий крик. Мужчина замирает и теряется. Это всё слишком сложно, слишком большой ком недоразумений и предрассудков в его жизни, чтобы просто взять и вложить это перед мальчишкой, который был явно слишком гордый, чтобы врать о таких вещах и вообще пресмыкаться перед чужими убеждениями. — Успокойся! — прикрикивает Коля, подходя к Саше. — Я не собираюсь сейчас пояснять за свою жизнь. А тебе стоит немного остыть и протрезветь. Николай вообще не понимает, и даже не пытается, почему до сих пор просто не забил на этого шкета. Казалось бы, сделай также, как сейчас он же посоветовал — забей на чужоё мнение, и оставь подростка в покое, пусть сам разбирается со своими тараканами. Но вместо этого мужчина опускается на колени перед сидящим парнем и заглядывает ему в глаза. — Ну что ты там себе опять понапридумывал? — ласково спрашивает, убирая с лица Саши мешающие пряди волос. В его тёмных глазах — грусть и скорбь, мешающиеся вместе с отчаянной решимостью. — Я бы хотел остаться с тобой, но, — он хватается руками за плечи Коли, — неужели просто, чтобы жить с тобой нужно бороться со всеми этими людьми? Нужно заслужить твое внимание? Нужно ухитряться, чтобы ты проявлял ко мне больше эмоций? — он начинает нести уже полный бред, но мужчина не перебивает, позволяя выговориться. — Конечно, это не так. — мягко возражает, самостоятельно обнимая свою шею руками парня. — Просто нужно немного подождать, как я и говорил. И мы с тобой обязательно… — мысль обрывается, теряя своё окончание, ведь Коля и не знает, что обязательно будет. Он оставит его у себя, присвоить, как вещь? Ещё и усыновит? Или может скроет от глаз родителей, запрет в этой квартире, оставив Катю с Лизой где-то там, на улице? — Вот именно! — возражает Саша. — Ты ничего не можешь предложить, однако всё равно всё это делаешь. — он с горечью смотрит на свои руки. Тёмные глаза, на данный момент такие яркие в своих искренних эмоциях, будто светятся. — Я не уйду от тебя. Ты не сможешь меня выкинуть, бросить обратно, где я был, ты это понимаешь? Лазенков не реагирует. Его жизнь полетела в Тартарары, спокойствие и гнусная стабильность наконец-то начали разрушаться, оставляя на своём месте сначала колючего мальчика, мол, это теперь твоё, наслаждайся, а потом ещё и неуместную симпатию с его стороны. Правильно говорила Карина, такое дерьмо, как он, эмпатии не испытывает, он скорее имитирует эти сложные эмоции по отношению к окружающим. Александр собирает всё своё отчаяние в этот порыв и целует мужчину. Сначала оставляет первое мокрое прикосновение, фактически просто на пару мгновений прижавшись к чужим губам, пока ещё не придумав, что делать дальше, однако от него это и не требуется. Николай быстро сжимает Сашу в объятиях и перехватывает инициативу. Невинность мальчика подстрекает сделать что-то нарочито грубое и резкое, просто чтобы оценить его реакцию. Секс, как и работа, как и любая другая занятость, всегда позволял Николаю расслабиться, отпустить все свои мысли, ни о чем не думать и не переживать. Такой необходимый его телу в минуты смятения покой находится сейчас именно рядом с этим мальчиком. Коля надавливает пальцами на челюсть парня, заставляя его открыть рот, и прикусывает мягкие тёплые губы, прежде чем проникнуть внутрь языком. Он отпускает из тисков своё сознание, свою «взрослую» версию и просто фокусируется на Саше и его удовольствие. А уж то, что мальчику нравится, было очевидно. Зажмуренные глаза, очаровательный румянец и тёплые руки, сжимающие одежду. Александру с непривычки не хватает кислорода, он пытается вытолкать чужой язык из своего рта, однако это только сильнее втягивает его в поцелуй. Трясясь от непривычных сладких ощущений, парень пытается схватиться за что-нибудь руками, почувствовать опору, и этой опорой оказываются широкие плечи Николая. Лазенков наслаждается вылетающим из Саши задушенным мяуканьем, почти скулежом, пока весь он начинает трястись от напора мужчины. Когда Николай отстраняется от Саши, перед ним раскрывается прекрасный вид его собственного влияние — слёзы в уголках тёмных глаз, приоткрытый рот и нервная дрожь, проходящая по всему телу мальчика. — А сейчас мы пойдем с тобой в спальню. — многообещающе шепчет в покрасневшее ушко. — Постой! — тихо прерывает Саша, пока его спокойно уводят за руку в другую комнату. — Я не уверен, что готов.! Николай прерывает поток объяснений, просто слегка подбросив мальчика на кровать. — Быстро же ты сдулся. — комментирует Николай, войдя в кураж. Мужчина редко срывает с себя рубашку, наслаждаясь тем, как Александр закусил губу, не отрывая глаз от голого торса. Лазенков спускается взглядом к штанам парня, где очевидно видна была его эрекция. Подросток смущается и прижимает ноги к себе. Горячая кровь забурлила, отсутствие секса долгое время сделало своё дело, и теперь Коля чувствовал, будто взорвётся, если ничего не сделает. Однако все ещё не позволяет себе сделать первый шаг. — Не хочешь что-нибудь сделать? — мужчина красноречиво указывает пальцем на свой стояк. Саша краснеет, зачарованно уставившись на него. — Я не умею. — трогательно честно отвечает, тяжело дыша от стыда, но чувствуя такое сильное желание сделать приятно партнёру. — Подползи ближе, сладкий, научу тебя. — охочий до всяких ласк в постели, Лазенков быстро придумал, чем можно занять юного любовника, при этом немного помучив его. Желая угодить, Александр соблазнительно встаёт на четвереньки и, прогибаясь в спине, делает неуверенные шаги вперёд, пока Коля сел на кровать, широко раздвинув ноги. Мужчина хватает шею парня где-то на том уровне, где могла бы быть холка, будь он настоящей собакой, и грубо тянет Сашу к себе. Подросток хныкает от тянущего возбуждения в паху, позволяя вести его, не обращая внимание на то, как сильно сжимаются пальцы на его теле. В результате, Александр оказывается на коленях прямо между ног Николая. Возбуждающая картинка застилает взгляд мужчины, погружая всё его сознание в одну точку, где сосредоточились сейчас все чувства. — Давай, малыш, всё просто. Нужно делать то, что ты хотел бы сделать себе. — Коля проводит ладонью по волосам парня в грубоватой ласке и направляет его к своей ширинке. — Хорошему мальчику нужно постараться, м? — Коля заигрывает, теша свое самолюбие невинностью парня. Хочется утопить его в этом грязном грехе, секрете, который мужчина собирается хранить у себя всю жизнь, как драгоценное сокровище. Саша облизнулся и неловко провёл рукой по бугорку. Мужчина решил, что даст немного мальчику поиграть, поэтому не собирается прямо говорить ему, что делать. Саша медленно расстёгивает ширинку брюк, спуская ткань белья вниз, освобождая возбуждённый член. Облизывает губы, проводит большим пальцем по выпирающим венкам и легко целует самую головку. Коля улыбается от этой практически невинной ласки. Парень выглядел таким сосредоточенным и внимательным, что Коля не удержался и схватил его за подбородок, поднимая голову вверх. — Открой ротик. — проводит большим пальцем по мягким губам, надавливая и проникая пальцем внутрь. — Лижи. — Коля наслаждается тем, как старательно Саша стремится выполнять все его приказы. То ли это был алкоголь, то ли нетерпение от первого секса, однако Лазенков не стремился сейчас отрефлексировать это. Мальчик увлеченно сосет палец мужчины, постоянно поглядывая на него, краснея, дрожа от возбуждения и тесноты в штанах. Команду раздеваться ему никто ещё не дал, а на самостоятельные действия у него сейчас не хватит никакого сознания. Насытившись красивой картинкой, Коля вытаскивает мокрый палец и, схватив парня за щеки, подталкивает его к собственному члену. — А теперь, сладкий, всё то же самое, но с членом. — Саша хмыкает как-то рассеянно и обхватывает губами головку органа. — Да-а-а, вот так, отлично. — Коля гладит парня по волосам, иногда захватывая их в кулак и наклоняя голову любовника ниже. Александр сосёт так старательно и сладко, аккуратно, чертовски медленно, постоянно вскидывая вверх свои возбуждённые глазки, просто чтобы убедиться, что всё делает правильно. Никакой первоклассный минет не может соперничать с искренним желанием мальчика. — Замечательно, детка, продолжай. — поощряет его Коля, сжимая в кулаке волосы, иногда поглаживая уши и горло, будто гладя послушную собаку. Спустя ещё пару минут Николай готов уже взорваться от этих щекотных и мягких ласк. По члену стекают капельки слюны, и Саша почти задыхается, не обращая внимания ни на боль в челюсти, ни на своё возбуждение. Всё его внимание заострилось только на приятном ощущении тяжести на языке и комментариев мужчины. — Теперь немного по-другому. — Николай оттягивает за волосы увлечённого парня, засматриваясь на эти ярко-красные губы, высунутый язык и заплывшие желанием тёмные глаза. — Широко открой рот и расслабь горло. Старайся не использовать зубы, а иначе ты сегодня не кончишь. Саша тихо и высоко простонал, позволяя делать Николаю всё, что он хочет. Когда парень уже был готов, Лазенков, потянув его за волосы, вогнал свой член в теплый рот так сильно и резко, что Александр поперхнулся. Мужчина начал натягивать на себя любовника, наслаждаясь его полной покорностью. Булькающие звуки смешались с хрипами Саши и стонами мужчины. Коля позволил себе вбиваться в податливый мокрый рот, внимательно следя и запоминая, как Саша сладко хнычет и полузадушено стонет, посылая вибрации по всему горлу. И, что непременно замечает Лазенков, он даже не касается своего члена, держа руки аккуратно на бедрах мужчины, не отталкивая, а лишь опираясь. Николай кончает бурно и яростно, сжимая волосы парня и не позволяя ему отстраниться. — Ты умничка, малыш, такой хороший мальчик, такой молодец. — нахваливает мужчина Сашу, пока тот послушно глотает его сперму. Что-то вытекает из уголка губ, стекает по подбородку, и это выглядит чертовски эротично. Наконец, мужчина отпускает Сашу, позволяя ему слегка наклониться в сторону. Он мутными глазами смотрит снизу вверх на Колю и слизывает капельки чужой спермы с губ. Коля сыто щурится, поглаживая мальчика по волосам. Он чувствует не то чтобы полное удовлетворение от ситуации, но точно расслабленность и приятную негу. — Ну, тебе наверняка самому нужна помощь? — игриво спрашивает Николай. Александр давится собственным вздохом и густо краснеет. — Я… Уже. — тихо шепчет он. Лазенков хватает парня за руку и тянет на себя, усаживая его себе на колени. Грубовато проводит рукой между ног Саши и почти что стонет от восторга. — Какой послушный мальчик. — шепчет на ухо, сжимая в стальных объятиях. — Кончил без рук, настолько понравилось сосать мой член? — Х-хватит! — вскрикивает Александр, пытаясь вырваться и слезть с колен, однако Коля не позволяет ему это сделать. Теперь, когда нега возбуждения спала с тела и разума, к Николаю вернулось осознание всего, что он сделал за эти два дня. Ты привязал к себе этого шкета, не оставив ему ни единой возможности уйти, при этом снова соврал Кате и готов и дальше тонуть вместе с этим ребёнком? Ты будешь ещё больше врать, скрываясь, нервничая, злясь на себя, на Сашу, на родителей, на всех, кто будет находится рядом. И в конце концов, ты просто задушишь этого парня своими проблемами, выместишь на нём свою злость, а потом оставишь, как это было с Кариной, верно? Лазенков не ответил ни тогда, шесть лет назад, ни сейчас. Где-то в глубине зашевелились мысли о том, что зря он тогда впустил пацана в машину, зря позволил войти в квартиру, а вместе с тем и в его привычную жизнь. — Ты никогда не бросишь меня. — неожиданно резко говорит Александр. Мужчина не знает, заподозрил ли он что-нибудь в странном задумчивом выражении лица партнёра, однако запоздало кивает. — Никогда.