solace (утешение)

В ханьши всегда холодно, потому что глава ордена Лань давно не утруждает себя тем, чтобы разжечь свечи или запахнуть легкие занавески. Не важно, устилают ли пол разноцветные листья, или срывает ли сильный порыв ветра со стены дорогую сердцу картину. Лань Чжань часто задается вопросом: замечает ли старший брат хоть что-то? Ощущает ли он что-нибудь? Ванцзи никогда не спрашивает об этом вслух, вместо этого привычным движением разжигает очаг, пуская теплый воздух под пол, и зажигает свечи, прогоняя темноту. Наполняя одинокую комнату теплом и вдыхая в нее жизнь. Жаль, что разжечь свет в сердце старшего брата оказывается гораздо сложнее. Лань Чжань неслышно подходит к Лань Хуаню и кладет руку тому на плечо, обозначая собственное присутствие. Первый Нефрит чуть вздрагивает, поворачивает голову и едва улыбается скорее по привычке: в улыбке нет и капли того тепла и мягкой силы, которая пленяла и располагала к себе любого. Эта улыбка лишь слабое отражение себя прежней, как и нынешний Лань Сичень – лишь тень некогда прославленного заклинателя. Болезненно осунувшийся и бесконечно усталый. Сломленный. Второй Нефрит коротко сжимает хрупкое плечо, а затем обходит низкий стол и садится напротив брата. Сичень на него не смотрит, закрывая глаза. Сейчас, когда лицо не искажено в болезненной попытке изобразить улыбку, а во взгляде не читается столь непривычная отстранённость – он почти напоминает себя прежнего. Ванцзи отчаянно надеется, что однажды его брат найдет в себе силы отпустить груз вины со своих плеч и вернуться в мир. А пока этот день не наступит, Лань Чжань будет рядом, чтобы разделить с ним эту ношу. Он мягко касается пальцами струн гуциня, начиная играть первые ноты «Песни очищения сердца». Мужчина вкладывает в мелодию всю духовную силу, моля Небо, чтобы этого хватило до завтрашнего утра, чтобы хотя бы на эту ночь огородить брата от призраков прошлого и подарить ему спокойный сон без сновидений. Хотел бы он, чтобы его сил было достаточно, чтобы очистить разум старшего от пожирающего его самобичевания, убедить в том, что в смерти дорогих ему людей совсем нет его вины, подарить покой его бушующему сердцу: слишком светлому и отзывчивому, а потому так сильно терзаемому сейчас. Доиграв, Лань Чжань откладывает инструмент на небольшой комод у окна, а его место на столе занимает поднос с чайным сервизом. Разливая приятно пахнущий травяной напиток по пиалам, он протягивает одну из них Сиченю, на секунду задерживая руки на ладонях брата в отчаянной попытке согреть и поделиться собственным теплом, а заодно проверяя работу энергетических потоков в теле старшего. Лишь удостоверившись, что Ци циркулирует чуть замедленно, но все же правильно, он отодвигается, но продолжает наблюдать. Лань Хуань подносит чашу к губам, так и не открывая глаз. Мужчина выглядит обманчиво спокойным, но именно это спокойствие пугает Лань Ванцзи. Ему бы хотелось, чтобы брат не делал вид, что все в порядке. Не перед ним. Первый нефрит все равно не сможет обмануть младшего брата, которому достаточно лишь взгляда, чтобы оценить состояние старшего. Один – продолжение второго, самый родной и близкий человек во всей Поднебесной. Ванцзи хотел бы, чтобы хоть ему Лань Хуань смог открыться. Чтобы рассказал обо всем, что гложет сердце и тяготит душу. Второй нефрит никогда не славился умением утешать других и подбирать необходимые слова, но он бы выслушал, он был бы рядом, он сделал бы все возможное и даже больше, чтобы помочь. Так же, как счастье первого брата греет душу второго, боль одного разрывает сердце другого. Все эмоции: все хорошее и плохое – всегда на двоих. Но Лань Чжань терпелив и он дождется, пока брат не будет готов. А пока он аккуратно встает из-за стола, помогая подняться Лань Сиченю. Доводит его до кровати, медленно расчесывает длинные волосы и терпеливо ждет, пока старший сменит одежды. Он молчаливо сидит у края постели, пока дыхание мужчины не выравнивается и тот не погружается в глубокий сон. Лань Ванцзи уходит, туша за собой свечи. Очаг он не трогает, тот догорит сам, вновь погружая ханьши во мрак и холод. Ровно до следующего вечера, пока второй молодой господин Лань не вернется вновь. Он будет приходить, пока вместе с огнем, заполняющим комнату теплом, не зажжется свет внутри его старшего брата. И не важно, сколько для этого понадобится времени.