Исцели меня

      День начинался не очень хорошо. Дин спал всего часа четыре, потому что не мог уснуть из-за режущей и неприятной боли на руках. Ощущения были очень неприятные. Такие, словно кто-то проводил холодным лезвием по коже. Но когда взгляд опускался на место предполагаемого ранения, руки были совершенно целыми. А это значило только одно — страдал его соулмейт.       Дин долго размышлял на тему соулмейтов этой ночью, предполагал, что же с его родственной душой могло произойти. Не хотелось думать о том, что соулмейт нарочно причинял себе (и ему за одно) боль, разрезая вены. От одной такой мысли, по телу пробегала неприятная дрожь. Хоть Дину было безразлично наличие родственной души, но не хотелось, чтобы кто-то страдал.       Дин уснул только под утро и едва ли не проспал занятия, поэтому пришлось пропустить завтрак и собираться в спешке. Благодаря своей оперативности, он приехал в колледж за пять минут до начала первой пары. На радость Дину, Бенни уже ждал его за их партой.       — Привет, приятель! — поздоровался Дин, пытаясь отдышаться и доставая из рюкзака тетрадь с ручкой.       — Привет. Ты сегодня припозднился, — заметил Бенни, улыбаясь.       — Да. Я немного проспал, — ответил Дин, оглядывая аудиторию. Но когда взгляд остановился на лице друга, ему пришлось объясняться, потому что Бенни очень любопытный. — Кажется, мне достался неадекватный соулмейт. Всю ночь пришлось страдать от его боли! Нашёл время, — возмутился Дин, под кивок друга.       — Дин Винчестер говорит о своём соулмейте, событие века! — рассмеялся Бенни, а Дин лишь отвёл взгляд и фыркнул. — Почему ты так уверен, что он делал это нарочно и самостоятельно? Что ты хоть испытывал?       — Это не важно. Забудь.       Дин не любил разговаривать на тему родственных душ. Он не отрицал их наличие, ведь все факты на лицо, но считал, что жизнь можно прожить и с тем, кто тебе не предназначен. А наличие соулмейта лишало права выбора. И плевать Дин хотел, что души подбирались так, что оба смогли бы найти подход друг к другу и создать верный и крепкий союз.       — Хорошо, — спустя некоторое время пожал плечами Бенни. — Слышал новость про нашего тихоню Новака? — его глаза как-то странно загорелись, пробуждая в Дине искреннее любопытство. Кастиэль Новак — их одногруппник, по слухам, приехавший обучаться из самой Франции. Оттуда, видимо, и его странное имечко. Он достаточно тихий и неприметный парень, никогда не влезал в неприятности, пытался хорошо учиться и всегда первым уходил домой. Так что его отсутствие Дин не заметил до этого момента. Привычное место Кастиэля пустовало.       — Нет. А что? Случилось что-то? — поинтересовался Дин, озадаченный тем, куда же делась их серая мышка.       — О-о-о, это интересно! Представляешь, Касик в больничку загремел, пытаясь покончить с собой. Мэг рассказала. Перед этим он писал ей какие-то странные сообщения, а потом перестал читать ответы и не брал трубку. Хотел вскрыться и порезал вены на руках. Врачам удалось его спасти, но смысл? Рано или поздно опять получит тройку за тест и пойдёт прыгать с крыши. Слабак. Правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся, — с какой-то странной улыбкой прошептал Бенни. Глаза Дина широко распахнулись от таких новостей. Он невольно вспомнил и, казалось, вновь ощутил ту боль, что мешала спать ему в эту ночь. Быть может… Это странный Кастиэль Новак являлся его соулмейтом?       — Не говори так! — разозлился Дин и ударил друга кулаком в плечо. — Мы не знаем, что послужило причиной. Быть может, ему нужна помощь.       — Если только психиатрическая, — пожал плечами Бенни. Дину не нравилось поведение друга, поэтому он схватил свои вещи и отсел на несколько рядов назад, погружаясь в мысли и размышления.

***

      После занятий Дин решил заглянуть к Кастиэлю, проведать его и прояснить ситуацию. Если они на самом деле соулмейты, то это нужно знать. Он подошёл в деканат, чтобы узнать больницу, в которой находился его одногруппник. Дин думал, что ему придётся хорошенько наврать, чтобы узнать адрес, но, на удивление, ему даже объясняться не пришлось. Преподаватели были обеспокоены и похвалили его за инициативу, говоря, что Кастиэлю сейчас нужна поддержка и ему будет приятно, если его кто-нибудь из знакомых навестит.       Купив сладостей и фруктов, Дин явился в нужную больницу и без проблем прошёл в палату. Остановившись перед дверью, он вздохнул, мысленно напоминая подготовленные вопросы для своего маленького исследования. Вздохнув, он всё-таки отворил дверь, заходя в светлую палату и находя Кастиэля на одной из двух коек. Он лежал на боку, но приподнялся, когда услышал, что кто-то вошёл. На нём была одета серая футболка, а тёмные волосы взлохмачены так, словно он только что проснулся.       — Привет! К тебе можно? — с дружелюбной улыбкой поинтересовался Дин. Кастиэль фыркнул и молча кивнул в сторону стула, не возражая.       — Чего тебе? — достаточно грубо поинтересовался Новак, даже не глядя на Дина. Тот стал выгружать гостинцы на прикроватную тумбочку, оставляя рядом с пилюльками, микстурами и баночками с лекарством.       — Узнал о том, что произошло и решил тебя навестить. Да, знаю, мы друг для друга никто, но мне хотелось тебя как-то поддержать. Я тут вкусностей тебе принёс, чтобы настроение поднять, — весело и безобидно сообщил Дин и присел на стул, разглядывая хмурого Кастиэля.       — Мне никто не нужен. Уходи, — он отвернулся, не желая разговаривать.       — А я думаю наоборот. Разве счастливый человек пытался бы покончить с жизнью?       — Какая тебе разница до моих проблем? Что значит моя жизнь? Я не нуждаюсь в твоей жалости.       Дин тяжко вздохнул. Он и не думал, что Кастиэль настолько закрыт и, судя по всему, несчастен. А это не могло не вызвать жалости. Ему даже стало как-то стыдно за то, как они с Бенни обсуждали его за спиной, позволяя себе смеяться над ним, дай только причину. Но сказанные слова, заставили его задуматься о своём отношении к одногруппнику. Они многого не знали друг о друге, поэтому не могли судить. Он вдруг решил, что должен достучаться до Кастиэля, чтобы тот понял на какой страшный и глупый поступок он пошёл.       — Не говори так про себя, слышишь? Ты не думал о том, что будет после твоей смерти? Ты лишишь себя жизни и избавишь себя от чувств, эмоций, страданий и прочего дерьма, но как же твои близкие? Подумай, что было бы с твоими родителями, которые подарили тебе жизнь. С друзьями, которые привязались к тебе, которые любят тебя и желают только счастья. Ты убьёшь себя, но причинишь огромную боль другим, поступишь неблагодарно хотя бы по отношению к родителям, — тихо, чуть ли не шёпотом говорил Дин, глядя на спину Кастиэля. Воцарилось долгое молчание. Собеседник всё-таки решился сесть на койке и обратить нечитаемый взор на Дина.       — Мне не нужен психолог, спасибо! — фыркнул он, складывая руки на груди. И снова молчание. Дин взял принесённую с собой плитку шоколада и протянул её Кастиэлю, улыбаясь. Он только сейчас обратил внимание на бинты, повязанные на руках. Видимо, не получится узнать о том, что же именно произошло.       — Съешь, пожалуйста. Тебе сейчас нужен и полезен шоколад. Я выбрал один из самых лучших, — мягко попросил Дин, и Кастиэль грубо выхватил плитку шоколада, даже не глядя на неё. — Чтобы в жизни не происходило, как бы плохо тебе ни было, никогда не сдавайся. Суицид — не выход. Жизнь очень жестока и несправедлива, но нельзя сдаваться, слышишь? Всему есть конец, даже чему-то плохому.       — Ты закончил? — спросил Кас, бросая на него злой взгляд. Дин опустил глаза.       — Раз ты не хочешь разговаривать… Я, наверное, пойду. Поправляйся, — вздохнул Дин и направился к выходу в ужасном настроении. Ничего разузнать не получилось, найти общий язык тоже. Сплошное разочарование. На выходе он обернулся. — Береги себя. Если захочешь поговорить или понадобится какая-либо помощь, я буду только рад.

***

Два дня спустя

      Прозвенел звонок, оповещая об окончании лекции и все студенты стали собирать свои вещи. Бенни ушёл по каким-то важным делам, оставив Дина одного на паре. Было жутко скучно. Но во время пары он ощущал, что кто-то откровенно пялился на него. Найти пару любопытных глаз не составило труда. Он почти сразу обнаружил взгляд Кастиэля, который тут же его отвёл.       — Привет, — достаточно робко и неуверенно поздоровался Кастиэль после занятия, неожиданно оказавшись рядом с Дином и заставляя его вздрогнуть.       — Ты меня напугал, — обернулся он, закидывая лямку сумки на плечо. — Привет. Рад, что ты снова с нами, — он доброжелательно улыбнулся.       — Прости. Понимаешь, я… Пропустил лекции, не мог бы ты… — Кастиэлю трудно давались слова и было заметно, что он нервничает. — Мне больше некого просить.       Дин молча протянул некоторые тетради одногруппнику, позволяя сегодня вечером переписать материал с лекций, которые он пропустил. Тот поднял на него удивлённые глаза, принимая тетради.       — Пара тетрадок осталась у меня дома. Можем прогуляться, если они тебе нужны, — предложил Дин, и Кастиэль кивнул, соглашаясь.       — Спасибо тебе. И прости за моё ужасное поведение в больнице, — извинился он, виновато опуская голову. Дин тепло улыбнулся и положил руку на плечо, поддерживая и привлекая внимание к себе.       — Всё нормально.       Парни вышли из учебного заведения и отправились к дому Винчестера. Точнее к квартире, которую он снимал рядом с университетом. По пути у них завязался непринуждённый диалог, инициатором которого был Дин. Добравшись до места назначения, они поднялись на третий этаж, и хозяин любезно пригласил войти.       — Будешь чай? Или кофе? — поинтересовался Дин, наблюдая удивлённое лицо Кастиэля. Тот явно растерялся и пожал плечами.       — Да ладно тебе, пойдём. Я буду рад компании, — он улыбнулся и отправился на кухню, чтобы поставить чайник. Кастиэль робко прошёл за ним и по приглашению сел за стол. — Сейчас я принесу конспекты.       Гость угукнул и Дин отправился искать тетради в свою комнату. Он вздохнул, подойдя к рабочему столу, заваленному книгами, тетрадями, канцелярией и даже пустыми, но грязными тарелками. Стоило бы тут как-нибудь прибраться. Тетради нашлись почти сразу же, но когда он открывал их проверить написанное, то порезался о бумагу, шипя от боли. Слизав кровь с пальца, он поспешил вернуться на кухню и протянул найденное Кастиэлю.       — Держи. Тебе чай или кофе?       — Чай, без сахара, — сказал он, открывая тетрадь и пробегаясь взглядом по последним лекциям, после чего убирая их в сумку и откладывая её.       Дин приготовил две чашки чая, но пока разворачивался к столу, он запутался в своих же ногах и едва не упал, проливая горячий чай. Тут же раздался мучительный крик и одну из рук пронзило болью. Оставив чашки на столе, Винчестер схватился за руку, там где жгло, громко зашипел и заметил болезненный, но удивлённый взгляд Кастиэля.       — Кас! Прости, пожалуйста! Я такой неуклюжий! — взмолился Дин, глядя на перебинтованные руки гостя и его лицо, сморщившееся от боли, совсем не обращая внимание на то, что они испытали эту боль вместе. — Мне так жаль! Ну почему я всё вечно порчу?!       — В сумке… Мазь и бинты, — стараясь успокоится, выдавил Кастиэль, пытаясь снять бинт с пострадавшей руки. Повторять дважды не пришлось, и Дин быстро достал необходимые вещи, присаживаясь рядом. — Надо перебинтовать. Помоги, пожалуйста. Одному делать это крайне неудобно.       — Всё, что скажешь!       И он принялся аккуратно, бережно обрабатывать раненную руку, наносить и растирать лёгкими, нежными движениями мазь. Дин чувствовал, что Кастиэль внимательно смотрел на него и это немного напрягало. Потом он схватил его руку за запястье, рассматривая кровь из ранки, оставленной бумагой. Его глаза стали больше.       — Знаешь, почему я пытался покончить с собой? — очень неожиданно начинает он. Винчестер замер и медленно поднял взгляд к чужим глазам. С чего такое откровение?       — Не знаю, — грустно усмехнулся Дин, заставляя себя взять бинт и ласково обвязать руку. Многочисленные красные полосы смотрелись ужасно и вызывали дрожь. Он даже не представлял какого сейчас Касу с такими-то порезами. Наверняка они жутко чешутся.       — Вероятно, это было глупо. Я очень хотел найти своего соулмейта, но все попытки были безуспешны. Мой друг уже как год встречается с тем, кто предначертан ему судьбой. Ханна с другой группы мне нравилась, но на днях она нашла своего соулмейта, а я расстроился. Психанул, накрутил себя, что я никому не нужен, что не достоин счастья, а потом… Пришёл ты, — впервые за весь день на устах Кастиэля заиграла лёгкая добрая улыбка. Дин закончил с бинтом, завязывая концы и, не удержавшись, поцеловал пальцы руки.       — Ты о чём? — не понял Дин. Кас хихикнул, нежно проводя пальцами по щеке. Приятно. Очень.       — Мы ведь соулмейты. Ты знал?       Он улыбнулся ещё шире и зарылся пальцами в волосы Дина. Винчестер виновато улыбнулся, рассматривая небесно-голубые глаза.       — Знал.       — Тогда почему не сказал мне?       Дин откровенно удивился тому, как Кастиэль изменился, осознав этот факт. Но такой Кас ему нравился, безусловно, гораздо сильнее, чем та хмурая колючка. Ему шла улыбка, с ней он становился похожим на ангела. Дин вдруг осознал, что Кас ему, вроде как, симпатичен.       — Я хотел, чтобы ты сам пришёл к этому. Знаешь, я всегда относился к соулмейтам безразлично, но с тобой… Я готов попробовать завести отношения, — боясь спугнуть, признался Дин. Кастиэль лишь тихо рассмеялся.       — Ну, тогда, я полагаю, нам нужно узнать друг друга лучше, верно? Думаю, стоит начать с дружбы.       — Как скажешь, — согласился Дин, лучезарно улыбаясь и вставая со своего места. — Может быть, всё-таки, чаю?