Солнце мёртвых

      — Ин спросила: женюсь ли я на ней. Она предложила большой выкуп, а моей семье нужны были деньги.       — Сколько?       Сяо Чжань взял со стола обрывок бумаги с пятнами краски на другой стороне и карандаш. Через полминуты он передал листок Ибо.       — Действительно?       Это был огромный выкуп, Ибо не слышал, чтобы кто-либо вообще когда-нибудь столько платил.       — Да.       Сяо Чжань покивал.       — Теперь понимаешь? Я не мог пренебречь своими обязанностями перед семьёй.       Сяо Чжань с опущенным взглядом отошёл ко второму столу, где у него был холст. Они стояли в мастерской Сяо Чжаня. В нагретом через узорчатые окна воздухе висел сладковатый запах краски. По изящным, красивым кистям Сяо Чжаня проходились солнечные лучи. Ибо не отказался бы стать ими...       О чём он думает?..       Сяо Чжань улыбнулся, и Ибо снова повело. Он от всех всегда слышал, как чудесно улыбается муж главы На. Это ставили в ряд его достоинств, где ещё было такое как тонкая талия. Все, на всех встречах, на которых он был с боссом, говорили: «У главы На такой красивый муж!»; но никто не говорил о каких-либо иных достоинствах Сяо Чжаня. Сяо Чжань очень красиво рисовал; перед тем, как лечь спать вчера, Ибо решил потратить драгоценное время сна на то, чтобы найти в интернете работы Сяо Чжаня. Он посмотрел несколько, и ему запомнилась картина некоей битвы. Он не очень понял её смысл, но было очень красиво.       Сейчас Сяо Чжань, закатав рукава, что-то намечал карандашом. Он также держал перед собой фотографию. Ибо не хотел ему мешать, но не мог удержаться и не прояснить кое-что:       — Что за сражение на твоей картине?       Сяо Чжань встрепенулся и резко обернулся к Ибо.       — О, — он пожимал плечами и казался довольным. — Это просто эпизод Гражданской войны перенесён в Эпоху Воюющих Царств, — Сяо Чжань сощурился и нахмурился, как котёнок. — Это старое, оно не очень.       — Это очень круто, неправда.       Сяо Чжань сильнее сощурился, так  посмотрел на Ибо и как будто осуждающе сказал, качая головой:       — Ван Ибо, Ван Ибо.       Так или иначе все представления о Сяо Чжане у Ибо незаметно переменились. Раньше он видел мужа главы На больше мельком, чаще за её плечом. Видел, как глава На обнимала его за талию. Или вот: однажды, когда босс проводила собрание, её муж вошёл и как будто робко (или нет?) спросил:       — Вы ещё не закончили?       Он мило убрал прядь волос от глаз. Глава На обернулась к нему, тепло, но спокойно смотря:       — Ещё нет, малыш.       Также Ван Ибо слышал когда-то краем уха, как Сяо Чжань называет жену «моя девочка».       Теперь же у Ибо более или менее вырисовывался образ Сяо Чжаня. Сяо Чжань был дружелюбный, даже заботливый, трудолюбивый. И он готов был сидеть в своей мастерской весь — не выходя — весь день.       Ибо спросил:       — Ты когда-нибудь отдыхаешь?       Сяо Чжань дёрнул плечом:       — Я всегда успею отдохнуть. Моя жена обеспечивает меня, так что мне не нужно беспокоиться о том, чтобы не умереть от голода и тому подобное.

* * *

Большую часть времени Сяо Чжань не выходил из поместья. Не потому что жена запирала его или что-то подобное, просто он предпочитал работать над картинами.

* * *

      — А, вот ты где.       Сяо Чжань поднял на руки выпрыгнувшую откуда-то из-за тучи наставленных холстов кошку и принялся чесать её за ушами.       — Она весь день где-то гуляла. Наконец-то ты вернулась домой.       Кошка вырвалась и спрыгнула с рук.       — Совсем не скучаешь, да?       Кошка приблизилась к Ибо и стала тереться о его ноги. Ибо моргнул.       — А вот Лао Ван тебе нравится.       Кошка отошла и легла под окном на солнце, забрала под себя лапы.       — Она хорошая? — спросил Сяо Чжань.       Ибо поднял голову.       — Она хорошая. Тебе нравятся кошки?       — Я бы хотел завести ещё собаку. Но пока я не справлюсь. А ты?       Сяо Чжань улыбнулся ему, и так странно — так ярко чувствовалось, что он улыбнулся именно ему.       — Когда я закончу всё это, у меня будет дом и собака.       Сяо Чжань как-то чересчур грустно покивал:       — Это отличный план.       Ибо именно сейчас резко и остро ощутил, что их жизни на самом деле в бесконечной опасности. Он машинально проверил через пиджак своё оружие.       Сяо Чжань вернулся к рисованию.       Через час вошла девушка из персонала и очень тонким голосом попросила:       — Господин Сяо, твоя жена говорит, что ужин будет в её столовой в 20:00 и что будут гости.       Сяо Чжань кивнул и сказал: «Спасибо».       Комнаты главы На были знакомы Ван Ибо. Правда с другой стороны. Он никогда не заходил в них с половины её мужа. Комнаты располагались анфиладой, как в старых дворцах, где чем больше комнат проходишь — тем больше доверия к тебе у хозяина дома. Они шли мимо картины, висящих на стене кинжала и меча, стационарного телефона, зеркала.       На полу в столовой лежал красный ковёр. Блестело стекло в бокалах. Большие часы стучали. Когда они ударили в очередной раз, Ибо оставил Сяо Чжаня на попечение телохранителей главы На и самой главы На, которая приветствовала и улыбалась. Она вообще часто улыбалась и смеялась, так что они с мужем были даже похожи улыбкой. Глава На также любила рассказывать им весёлые (но у них у всех порой было особенное понятие веселья) и грустные и поучительные истории из своей молодости.       Ван Ибо получил от неё кивок — свидетельство того, что она довольна. Сяо Чжань тихо сказал ему на прощание: «Спасибо». Уходя он слышал, как госпожа На говорит Сяо Чжаню:       — Это госпожа Чжоу. Мы хотим обсудить резкое падение наших доходов.       Теперь у Ибо было огромное по его меркам количество свободного времени. Он решил отправиться к Мэйли — вдруг она ещё что-нибудь сказала бы по работе и просто —поговорить. Но Мэйли опередила его:       — Принеси мне кофе, — бросила она сразу же, как Ибо взял трубку. И тогда же отключилась. Это было обычное для неё поведение.       Ибо безропотно принёс ей её любимый кофе из их кофемашины и поставил на стол аккуратно, чтобы не задеть её бумаги. Мэйли смотрела в один из своих мониторов и, не отрываясь, сказала:       — Я пью за этим столом, я ем за этим столом, я никуда не ухожу. Я уже забыла, когда я последний раз спала и ела.       Мэйли отпила кофе.       — Принести тебе ужин?       Только теперь она обернулась.       — Нет, не надо, — Мэйли вернулась к экрану. — И главное — нихуя нет. Мы даже не знаем, кого они хотели убить. Надеюсь, мы все тут не сдохнем.       Ибо задумался над её словами и занял свободное кресло на колёсиках, которое готово было, казалось, развалиться под его весом.       В остальное время они молчали вместе. Мэйли издавала звуки нажимания на клавиши, а Ибо — ударов пальца о стекло — играл на телефоне.       Когда Ибо вернулся к Чжаню, тот устало улыбнулся ему и пожелал спокойной ночи.       Утром было яркое солнце. Ибо и Сяо Чжань пошли в какую-то необычную и новую (для Ибо) часть сада. Они шли по каменной тропе, на которой вырисовывались солнечные полосы из-за оплетённых розами арок. Кошка бегала где-то рядом. Сяо Чжань поставил свой мольберт у искусственного водопада. Сяо Чжань светло и просто улыбался. Ибо осознал, что ему в общем-то нравится проводить время с Сяо Чжанем. Даже так — просто молчать.       Но вскоре у них разгорелся спор. Сяо Чжань был недоволен своей новой работой. Ибо же было невыносимо смотреть на его разочарованное и грустное лицо.       — Лао Сяо прекрасный. Невероятно талантливый.       — Замолчи. Лао Ван, может быть, моя жена назначила тебя потому что все говорят, что ты мало говоришь, а ты такой болтливый.       — Но я говорю правду о Лао Сяо. Его работы — это что-то невероятное.       Сяо Чжань закрыл лицо руками. Ибо думал, что теперь сказать.       Раздался выстрел, как вскрик.