Не Пятый

Восьмая. Звучит ещё хуже, чем имя того, чья ДНК была использована для его создания. Её убийство стало для него последней каплей в переполненной чаше терпения. Спусковой механизм был активирован ровно в тот момент, когда с пола он поднял перепачканный кровью жемчужный браслет. Пятый. Это имя высечено у него на подкорке, а из её уст звучит настолько язвенно, что тянет отвесить подзатыльник и, скрестив тонкие девичьи запястья, связать, оставив запертой в тёмной коморе. Он идеальная, отточенная боевыми искусствами и долгими стратегическими обучениями копия номера Пять, ничем не уступающая, и во многом, а главное, в самом важном, превосходящая оригинал; у клона нет привязанности к семьей. У него в принципе нет ничего, за что он мог бы ухватиться, как за спасательную соломинку, чтобы взять себя за шиворот и вытащить из океана чужой крови, что пролил во благо Комиссии. В любом случае, именно это ему напористо внушали. У него даже имени нет. Штрих-код со значением, обозначающим количество неудачных попыток при создании клона и не более. Совсем. Куратор с усмешкой зовёт «Пятый», касается его лица, щурит броско накрашенные глаза и будто о чём-то вспоминает. В остальном, кроме неё и Миры, никто его именем оригинала не звал. — Я все ещё не могу догнать, почему ты помогаешь мне. Почему ты забрал меня из Комиссии? — Мира смотрит на него, ожидая ответа, — я смирилась с тем фактом, что ты бездушно меня застрелил, но с этим... как это должно уложиться в голове? Мирабелла нервничает. В глазах щенячья жалость к самой себе, губы дрожат. Он бы предпочёл не отвечать ей вовсе, игнорируя, если бы эта девчонка не выхватила из кобуры заряженный пистолет. Должно быть, «сестрица» считает его полным идиотом, если решила, что он позволит ей сделать хотя бы один лишний шаг. — Он заряжен. — Я в курсе! — Мира отводит дуло на пару сантиметров в сторону. Боится выстрелить? Но разве не это задумала, схватившись за ствол? Глупая. И до чего же наивная. — Если берёшь в руки оружие — стреляй и не болтай, — в один короткий миг он сокращает расстояние с помощью рассекающего пространство прыжка, оказываясь за спиной Харгривз, без особых усилий вырывая пистолет из её цепкой ручонки, — ведь на моем месте мог бы оказаться настоящий преступник. — Ты реагируешь на людей, только если они трогают твои игрушки? — Мира не смела поворачиваться лицом к клону, то ли боясь, то ли отчаянно борясь со своим страхом. — Я хочу знать ответ. Почему? — Они бы ставили над тобой эксперименты. Убивали раз за разом по-новому, чтобы увидеть предел твоих сил. — И... ты... — Я не мог этого допустить, — бросил безразлично, пряча часть амуниции подальше от её любопытства и беспечности, — на этом разговор завершён. — Куратор соврала. Ты не бесчувственный, у тебя не отсутствует эмоциональный интеллект и... память. У тебя его воспоминания? — Что ты не разобрала из «разговор завершён», номер Восемь? — Ты предал Комиссию из-за того, что не хотел, чтобы я мучилась... — Восемь. — Тебе не безразлично... — Мой лимит слов для тебя исчерпан, я продолжу заниматься тем, чем занимался. Пухлые губы расплываются в такой наивной и детской улыбке, когда до неё доходит смысл ею же сказанных слов. Пятый бы поспорил, но ощущение ее нелепой, необъяснимой радости вдруг заставило умертвленное долгими годами одиночества и беспрекословного послушания системе сердце вздрогнуть. Кто-то впервые не молит о пощаде со слезами на глазах и соплями во рту перед ним. Клон видит чужую радость, и он этой радости косвенная причина.