66637

- Мама, мама, помоги мне! – кричит девочка, чудом забравшаяся на дерево. Ее светло-розовое платье изодрано, а ветка, на которой она сидит, готова сломаться и упасть. Оглядываюсь – никого. Быстро темнеет. Вдруг повсюду, как потухшие факелы, появляются люди, приближающиеся к дереву. Маловероятно, что у них хорошие намерения, но я продолжаю стоять на месте, хотя хочу помочь малютке. Но эти люди все ближе подходят к дереву, и я начинаю волноваться и делаю пару шагов в сторону девочки. И все как один поворачиваются на меня. Я редко бываю ошеломлена и растеряна, но это как раз тот момент. Девочка замолкает и не сводит с меня глаз, пока на нее лице не появляется кривая улыбка. - Попалась! – кричит она и «факелы» хватают меня за все, к чему могут прикоснуться. Я кричу и пытаюсь отбиться, но все бесполезно. Их около двадцати, а я одна. Тем более у меня нет никакого оружия под рукой. Они ведут меня к тому самому дереву. Девочка спокойно спрыгнула и, хищно улыбаясь, подходит ко мне. Нет, это было не изодранное розовое платьице. Это была паутина, в свете фонаря отдававшая розовым блеском. Паучиха? Нет, не верю. Такого просто быть не может. Но ее светлые волосы и голубые глаза… постойте, они же были голубые! А сейчас глаза черные, как тьма. Вот этого ребенка стоит бояться. Но девочку закрыли спины этих людей так, что ее и не видно. - Я тебе обещал пытки, я обещал тебе страдания! – сказал один из «факелов» и достал нож. Я упираюсь, бью их локтями, кулаками, даже лбом, но сил не остается. Меня привязывают к дереву. А нож, тот самый нож, впивается мне в локоть. Он будто проходит сквозь руку, и я чувствую боль, от которой можно упасть в обморок и задохнуться. Жестоко. Но ножом всего лишь провели по руке до локтя, оставляя лишь неглубокие раны. - Ты знаешь, что это за нож? – спросил тот демон. Я не хочу и не собираюсь отвечать. - Этот нож убивает и демонов, и ангелов. Это настоящее оружие. Я представляю как тебе больно, отродье! - Пошел ты к черту, - хрипло говорю я. - Уже мчусь, кстати говоря, - улыбается он и начинает проводить этим ножом по ноге. Никому не пожелаю чувствовать такую боль. Будто все тело рвется на куски, а, воссоединившись, начинает закипать. - Так кто же ты? – красные глаза глядят в упор. - Я – никто. И ты – никто. Все мы – никто. Гениально. Именно во время допроса демоном решила философствовать. И эта мысль вызывает усмешку. А потом смех, веселый и искренний. Кажется, все растерянны. И я смеюсь ещё громче. Удар кулаком в челюсть. Туман… Я опять стою у этого же дерева. Но не связанная. На улице свежо. Именно этот пейзаж я хотела увидеть всегда: вокруг трава, мягкая и приятная на ощупь. Солнце, яркое, но не ослепляющее, ласкает и греет лицо. Я понимаю, что ужасно завидую людям из регионов, находящихся в лесах. Зависть – плохое чувство. Из-за зависти многие из нашего региона воровали и убивали. Но, в конце концов, убивали и их. Мне не нравится так жить: постоянно бояться, бороться, находиться в одиночестве. Хотя одиночество – хорошая вещь, которая успокаивает и облегчает боль, многим не хватает теплоты. Я рада, что Мегги – моя соседка. Она – настоящее чудо, готовое улыбаться и дарить тепло всем. Луч света. Она не должна была родиться и жить в 66-ом регионе. Никто не должен жить так. В моей голове часто назревали идеи революции, но инакомыслие карается беспощадно. Бунтов не было более двадцати лет, с тех пор, как Руфлесс стал управлять страной. Он жесток и не заботится ни о чем. Главное, чтобы мы служили в войсках и платили налоги. Все просто. И самое интересное, что эта система не рушится. Я не понимаю во всем этом логики. Она здесь не работает. И вновь быстро темнеет. Я нервно оглядываюсь в поиске людей в капюшонах. Но никого нет рядом. Появляется белый туман, все вокруг мутнеет. От этого по телу проходит дрожь. Я отхожу назад, опираясь спиной о дерево, пытаюсь разглядеть хотя бы что-нибудь в плотном тумане, но не получается. И тут моей руки касается что-то холодное и влажное. Нервно сглотнув, я поворачиваю голову и вновь вижу того ребенка. Напуганные глаза на мгновение сверкнули черным и вновь стали голубыми. Я с ужасом смотрю на ребенка, понимая, что существо, стоящее передо мной, не человек. Чудовище, которое я должна уничтожить. Но что-то не позволяет мне это сделать, словно неведомая сила останавливает меня, а девочка продолжает вглядываться в мое лицо, сильнее сжимая запястье ледяными пальцами. - Мама, - она тихо шепчет, обращаясь ко мне, - неужели ты хочешь убить меня? «Мама». И после этого сон обрывается.