Между мирами

Мрамор освещал теплый свет свечей, статуя, которую, казалось, делал не один скульптор, была идеальной копией вампира. Она стояла слева от входа в главный зал. Лев, но только из мрамора стоял в задумчивой позе, с рукой у подбородка. Влад не задумывался о том, как старался мастер, или о времени создания сия творения. Он знал, что в этой статуе прах его бывшего друга, вампира, с которым он провел не один век вместе, вампир, что помогал восстановиться и вампир, который первый встал на его защиту. Вампиров, к сожалению, или счастью убить невозможно. Преврати его в фарш из мяса и костей, брось его в вулканическую лаву, сожги и распыли прах на все четыре стороны света — ничего из этого полностью не убьет вампира. Пусть и обезвредит на некоторое время, но вскоре все его частички снова объединяться и начнут регенерировать, медленно, но верно. Именно поэтому еще с давних времен было принято замуровывать прах вампиров, которые по каким-то причинам нарушили правила Ордена, а особенно уважаемых и почитаемых особ — замуровывать в собственный памятник. Влад еще некоторое время разглядывал скульптуру своего давнего товарища. В его голове был полнейший бардак, но нашлись силы идти дальше вдоль коридора. Парень вошел в главный зал, впереди на огромном мраморном подиуме стояло три силуэта в мантиях. Тот, что стоял по центру сказал первым: — Как ваши успехи, Магистр Вламен? — Девушка уже в порядке, она смогла отпустить Магистра Левмистра, и дала обед молчания Ордена, расписавшись своей кровью. — Прекрасно Магистр, — Мертишальз вышел из тени. — вы проделали хорошую работу, весьма прискорбно, что Магистр Левмистр провалил свое последнее испытание, что отделяло его от звания Великого Магистра. Его грехом был гнев и гордыня. Он показал, что человеческое существо для него важнее Ордена, наши опасения подтвердились. Мы, и весь Орден благодарны вам за участие в этом испытании. Можете идти. Идя назад по долгому и высокому коридору, Влад все никак не мог отпустить свои мысли. Он понимал, что у него не было выбора, он не мог не повиноваться старейшинам, он сделал это ради жизни Лины, даже не ради своей. *** Холодный ветер дул в их сторону, в парке было пусто. Они сидели на скамейке. Несмотря на снег и жуткий холод, Влад был одет в легкий пиджак с белой рубашкой и черные джинсовые брюки. Лина сидела рядом с ним и смотрела на то, как последние листья падают с деревьев. Оба молчали, Влад прервал тишину первым: — Ты все еще злишься на меня из-за того испытания? Злишься, что мне пришлось натравить на тебя тех мужланов? — Нет, — Лина посмотрела в сторону женщины с двумя детьми, которые игрались в снежки. — Лёва спас мою жизнь, пожертвовав своей, но ведь согласившись он меня убить и пройдя испытание, мы же оба выжили? — Да, старейшинам было незачем убивать еще и тебя, ты была лишь частью испытания и являлась невиновной. Лева, если бы действительно решился это сделать, мы бы его остановили, и во всем бы признались. Но он решил иначе. — Я все еще не понимаю. Почему я, почему они думали, что он способен меня полюбить, ты мне сам недавно говорил, что Лёва считал низким влюбиться в человека. Почему он явился именно тогда, когда на меня напали те громилы? Это нелогично. — Я тоже этого не понимаю, Лин. Когда меня впервые позвал Алемиден, он сказал, чтобы я просто сделал все это. Этого старика не стоит недооценивать, подобные испытания он проводил не раз, но Лёва об этом не знал, так же, как и я до момента пока меня не пригласили. — Ты не боишься, что когда-то такое испытания проведут с тобой? — Вампиры мало чего боятся, но да, боюсь, — Влад все с большим интересом глядел на противостояние двух детей в снежки. — Мне жаль Леву, я до последнего верил, что он не предаст свои убеждения, и сможет тебя забыть, тем самым завершив это испытание положительно, но он стал слишком человечным. — Он был бы хорошим человеком, — Лина склонилась на плече вампира. — но стал плохим вампиром.